Любимая с запахом солёной карамели

      Время неумолимо близилось к матчу, во время которого должно было решиться будущее команды. Что говорить об одной команде, когда на кону стояла моя собственная судьба? Этой игрой я хотела доказать самой себе, что чего-то стою, что могу намного больше, чем пытаюсь выжать из себя на данный момент.       Буквально всего пару недель назад я рассуждала совсем по-другому, имея в голове полный беспорядок из мыслей, кишащих, подобно рою злых ос, в поисках выхода. Так и все мои переживания и горечь пытались поскорее вылиться наружу. Но с недавних пор я научилась поступать иначе, и это уже казалось мне важнейшим жизненным уроком. Я перестала копить все в себе, стала давать эмоциям выход, постепенно высвобождая свой разум от негатива.       Пришла пора сделать еще одно важное для себя открытие: никто не сделает лучше, чем ты сам, и не сможет вершить за тебя твою же судьбу. Жизнь — довольно странная штука, которую никому еще не удалось постигнуть в полной мере, так что твори в ней на полную катушку, не задумываясь о том, что будут говорить потом по этому поводу другие люди.       Этому правилу, естественно, я следую через раз, постоянно оглядываясь назад в поисках одобрения со стороны близких. Мне все еще тяжело вспоминать о проклятом ужине неделю назад, на котором отец смог полностью сломить мои надежды и мечты, усилить переживания и угнетения о собственной важности. Я снова перестала чувствовать себя полноценной и живой. Наверное, именно так, когда внутри что-то давит и пытается сломать тебя изнутри, происходит отток жизненной силы и энергии. Будто жизнь замирает в ожидании, пока это что-то наконец не сломает меня. Но я не сдамся. Не сейчас. Никогда.       — Кэмпбелл, ты спишь? — послышался голос Майкла, стоящего позади меня в очереди на обед. — Ты еду будешь брать, или пялиться в одну точку интереснее? Тут люди спешат.       Я вынырнула из собственных мыслей, словно из водоворота, который поглощает меня уже некоторое время. Начинающий закипать парень уже собирался толкнуть меня в спину, как я подняла руку, останавливая его. Я видела и знаю его отношение к Джулии — его девушке — и вовсе не хочу, чтобы он применял свои методы «разрешения» конфликтов на мне.       — Я уже ухожу, Майкл. Можешь продолжать спешить, чтобы схватить больше еды, если думаешь, что так быстрее наберешь массу, — я быстро положила на поднос картошку фри и пару шоколадных батончиков, продвигаясь в очереди вперед. — И, кстати, будь хоть раз вежлив. Я не тряпка и не твоя очередная подружка, чтобы трогать меня таким образом.       Парень удивленно проморгал; впервые кто-то смог застать его врасплох. Подобные грубости не входят в список моего повседневного общения, но боевой настрой, внезапно появившийся из-за приближающейся тренировки, развязал мне язык и заодно открыл возможно получить по шее за дерзость. Но Майкл лишь поджал губы, ничего не ответив. Нарастающий гнев в его глазах сменился пониманием, а я благополучно уселась за свободный столик в кафетерии, забивая на произошедшее сейчас.       Чемпионат должен начаться уже через две недели, а это значит, что время на подготовку есть. Но не так много, как хотелось бы, учитывая мою постоянную рассеянность. Тем не менее, у меня уже появилось несколько идей по поводу того, каким образом я буду действовать во время игры, увеличивая наши шансы на победу. Но сейчас не время для того, чтобы раскисать и забивать голову тем, что еще даже не наступило.       Увидев в толпе студентов знакомый мужской силуэт, я улыбнулась подходящему к столику Тео. Парень держал спортивную сумку наперевес, на лице его была видна такая радость, словно он только что выиграл в лотерею несколько миллионов долларов. Я с интересом выпрямила спину, готовясь к увлекательному рассказу, пока друг присаживался напротив, чуть не сбив мой поднос с перекусом.       — Мне стоит спрашивать о выражении твоего лица?       — Клянусь, не поверишь! — Тео с придыханием начал разговор. — Я получил зачет у Блэк без всяких идиотских дополнительных заданий!       Я приоткрыла рот в изумлении, а потом тихонько захихикала. Парень чуть смутился и добавил:       — По-твоему, это что-то действительно смешное, Андреа? Если бы я хотел…       — Вот ты пубертатная язва… — я цокнула, театрально отворачиваясь от собеседника и закатывая глаза. — Ладно, рассказывай дальше. Не бойся, я тебя слушаю, без всяких шуток!       — Так о чем я… — Тео призадумался, попивая из моего стакана только налитый кофе, пока я не вижу. — Я тебе оплачу, не переживай! Ну и поскольку ее предмет один из профильных и востребованных на моем факультете, одним из заданий было что-то типо сбора информации о древнегреческой мифологии.       Я внимательно слушала друга, разглядывая людей в кафетерии со всех сторон. Как оно обычно и бывает, студенты здесь были поделены на определенные группы, возглавляемые как фриками, так и популярными личностями нашего университета. Самые типичные — ярко одетые и размалеванные, в основном блондинки, думающие, что ставят на место очередного лузера или гика, которые не нашли свое место в обществе. Глуповатые футболисты, орущие на весь зал; геймеры, не перестающие задротить даже во время обеденного перерыва. Было ощущение, что я попала в банальный фильм о школьниках или студентах, а не в место обучения, где за каждым студентом идет пристальный надзор.       — …в то время, как другие ездили по музеям и выполняли практические задания, Блэк разрешила мне… Эй, ты меня слушаешь? — воззвал меня к реальности Тео, наблюдающий за моими бегающими по всем глазами.       Я тут же заметила знакомый силуэт в толпе. Он на миг мелькнул, потом еще и еще, и наконец полностью открылся. Это была Лу в привычной компании Рамоны, Ская и моего брата. Она по-свойски положила ладонь на его руку, посмеиваясь с чьих-то слов. Том же внимательно слушал ее, иногда слегка поглаживая по спине. Я опешила, не зная, в каких отношениях состоят эти двое. В голове просто не укладывалась мысль о том, что мой брат мог завязать с кем-то серьезные отношения.       Я вмиг очнулась от наваждения и стала различать звуки, запахи, знакомые лица, одним из которых было лицо Тома, который с напряжением и нескрываемым любопытством наблюдал за мной. Брат кивнул мне, ища в моем лице каплю понимания. Но я не могла разобраться в происходящем. Неужели он и Лу вместе?..       — Что с тобой, крошка? — вдруг возник Тео, взяв меня за кисть руки. — Расскажи, может я смогу помочь.       — Все в норме… Что ты рассказывал?       — Ты уверена, что на данный момент тебя интересует именно это? Куда ты смотришь вообще? — парень начал озираться по сторонам в поисках источника моего недоумения, а я сделала большие глаза и покачала головой в знак того, что все в порядке. — Так, ладно. Пойдем отсюда, если тебя что-то нервирует. Сколько у тебя еще пар?       — Теория архитектуры и проектирование. Почему ты спрашиваешь?       — У меня есть одно предложение, но оно тебе не понравится, — Тео ухмыльнулся, перехватив мою ладонь, и повел меня по направлению к выходу. Вопросы, конечно, были уже не к месту.       Машина брюнета затормозила у парка аттракционов, возле которого толпились тучи люди. Красная горка, огромная трехколесная карусель, высокие деревянные макеты разных уровней и подземных миров вдруг озарились ярким желто-коричневым светом, приветливо приглашая прокатиться. Очередь поблизости в ожидании гудела, нетерпеливо желая быстрее протиснуться к аттракционам. Дети разного возраста стояли напротив американских горок, с блеском в глазах заглядываясь на проезжающие по рельсам кабинки.       — И ты был уверен, что я не оценю такой подгон?       — Я был уверен, что Андреа «отличница» Кэмпбелл будет против пропускать не самые важные пары в ее жизни. Куда хочешь пойти первым?       Я уверенно кивнула в сторону колеса обозрения, чувствуя, как начинаю расслабляться в компании близкого друга. Тео по-настоящему решил осчастливить меня и отвлечь от навязчивых мыслей о возможном предмете воздыхания Тома. Это было удивительное ощущение свободы, которого мне так не хватало. Несмотря на то, что сейчас я должна быть на учебе и нарабатывать свою «корочку», быть в гуще развлечений оказалось намного приятнее.       Тео протиснулся сквозь гурьбу подростков, почти что подпирающих фургон с мороженым своими спинами, покупая для меня и себя фисташковый и шоколадный рожки. Я по-детски взвизгнула, радуясь охлаждающему десерту. Мы прошли тянущуюся чуть ли не от самого входа очередь к колесу, попутно спотыкаясь о людей. Наконец мы оказались у заветной цели, друг помог мне забраться внутрь кабины, услужливо протянув руку. Улыбка засияла на моем лице, и поудобнее устроилась на металлическом сидении.       Я засмотрелась на вечерний Нью-Йорк, невольно ностальгируя о детстве. В памяти всплывали образы отца и мамы, их приветливые улыбки. Я всегда мечтала быть похожей на них, но лишь изредка мне удавалось разглядеть эту призрачную надежду, угасающую спустя года. Только перейдя в подростковый период, я поняла, что отец толком не любит маму, а та лишь терпит его прихоти и наглость, с каждым днем разгорающуюся все больше и больше. Как оказалось позже, они и вовсе заключили фиктивный брак, не рассчитывая на появление нас с Томом. Вот только любовь Глории Кэмпбелл была искренней и не подверженной сомнениям, в то время как отца можно было упрекать в абсолютном безразличии к своим детям. Том перерос эту черту, позабыл о давних обидах и болезненных воспоминаниях, а я — нет.       Из раздумий меня вывело стороннее движение, когда по моей руке заскользили тонкие теплые пальцы, я от неожиданности вздрогнула. Мы встретились глазами с Тео. Странное выражение мелькнуло в них — что-то между отстраненной проницательностью и откровенной заинтересованностью мной. Раньше мне никогда не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь на меня так смотрел. Я даже замерла в недоумении.       — Ты в норме? — как ни в чем не бывало вопросительно сказал Тео, откусывая вафельный рожок.       — Да, вполне, — чуть смущенно проговорила я, стараясь, чтобы мое замешательство не слишком бросалось в глаза. — Спасибо, что решил привезти меня сюда. Я была в подобном месте лет 10 назад…       — Считай, что я умею читать твои мысли и желания. Уверен, одним из таковым является твое намерение рассказать мне о своем волнении в последнее время.       — А ты точно не шпион? Вдруг с тобой небезопасно делиться чем-то личным.       Молодой человек засмеялся и покачал головой. Его темные глаза смотрели спокойно и доверчиво, а рот скривился в добродушной улыбке. Это окончательно убедило меня в его искренности, так что я взмахнула руками, готовясь делиться переживаниями.       — Я попробую все объяснить, хотя это довольно сложно… — пробурчала себе под нос я, повертев кейсом от наушников в руке. — Меня слегка напрягают отношения Тома и Мёрфи с Лу. Не могу описать ощущения, но…       — Ты ревнуешь.       — Что? — я смутилась, поднимая взгляд изумрудных глаз на собеседника. — Не то чтобы…       — Нет, правда, Андреа. Это так. Я наслышан о твоих переживаниях в сторону Мёрфи, и, возможно, они имеют место быть. Я кое-что видел на днях, но не утверждаю, что это как-то связано с изменой или чем-то в этом роде. Во всяком случае, не напрямую. Но я не хочу, чтобы у тебя были какие-то иллюзии на этот счет.       Я буквально навострила уши, ожидая пояснений. Где-то внутри закралось колющее и склизкое чувство напряжения и боязни за то, что я сейчас услышу. Меня начинает пугать вся эта таинственность, окутывающая наши с Мёрфи отношения. Что, если Тео расскажет что-то такое, о чем я буду думать еще долгое время? Что-то, что поспособствует нашему разрыву? Внизу живота образовался тугой узел, и я старательно попыталась взять себя в руки. Сейчас не время и не место для страхов, которые могут отравить прекрасное времяпрепровождение.       — Я был с Джейсоном в Underworld прошлой ночью, решили затусить после последней тренировки, отдохнуть. Ты ведь знаешь, что клуб один из самых известных и дорогих? — я кивнула, прокручивая в голове всю роскошь данного заведения. — Там собирается не просто молодежь и те, кто ищет расслабление, но и знаменитые шишки всей Америки. Так к чему я веду…       Сразу после футбола мы поехали в клуб: развеяться и встретиться с некоторыми знакомыми, на носу ведь генеральная тренировка и уже сам матч. Пока Джейсон сидел в баре и брал нам напитки, я решил пройтись по залу, вдруг, встречу кого-то знакомого. И встретил. За одним из столиков в отдалении сидели Мёрфи и Лу. Ничего такого, просто разговаривали, смеялись, короче говоря, наслаждались вечером. Они не заметили меня, но я еще немного подсмотрел за ними и ушел. Возможно, они еще сидели некоторое время, но мы уже были так пьяны, что ничего перед собой не видели. И, судя по всему, ты об этом не знала?       Я переварила сказанное Тео, теребя угольную прядь у лица. Естественно, я не знала. Мёрфи ни слова не сказал о том, что недавно ходил в клуб, тем более в компании девушки.       — Не знаю, что и ответить тебе. Я была не в курсе, но, может, у него есть логичное объяснение этому?       — Ты правда так хочешь пытать судьбу и дознавать об этом? Андреа, — Тео мягко вовлек меня в свои объятия, — ты ведь любишь себя, правда?       Я недоуменно глянула на него, медленно кивнув. Каштановые кудри молодого человека упали мне на лицо, когда я уткнулась в его плечо, приятно щекоча мой нос. Я пробурчала что-то невнятное, а Тео опустил на меня завороженный взгляд. Некоторое время мы сидели так, пока я разглядывала панораму ночного парка аттракционов, освещаемого тысячами крохотных фонариков. Потом я осторожно высвободилась и перевела глаза на его профиль. На лице парня не дрогнул ни один мускул, и колесо уже остановилось, разрешая нам выйти из кабинки.       Побыв в месте развлечений еще некоторое время и съев половину местных десертов, Тео вызвался отвезти меня домой. Пока парень внимательно следил за дорогой, я, устроившись в полусидячем положении, сквозь опущенные веки смотрела на мелькающие за окном огни, с улыбкой прокручивая в голове прошедший вечер.       Мы быстро оказались у моего подъезда; поддувал резкий ночной ветер. Из-за него качались тусклые желтые фонари, их слабая, освещаемая улицу, звезда светилась, отражаясь в лужах от прошедшего дождя. Какие-то запоздалые и плохо различимые прохожие обходили нас с обеих сторон. Я поежилась, на прощание улыбнулась другу, и скрылась в подъездном мраке.       Мы с Томом молча жевали поданные на ужин тефтели, переглядываясь друг с другом лишь изредка. Никто из нас не был в обиде на другого, но та неловкость и висящее в воздухе напряжение после моего скорого ухода из ресторана чувствовались за километр. По-моему, разговор мог пойти о чем угодно — об учебе, спорте, о друзьях и недавних встречах, но только не о нас. Говорить о себе и моей нерешительности было смешно, обсуждать Тома — глупо, особенно если учесть, что всем известно: он слишком горд для того, чтобы первым вступить в диалог.       — Мы еще долго будем играть в гляделки? — не выдержав, спросила я. — Меня слегка напрягает эта гнетущая атмосфера и тишина.       — О чем хочешь поговорить? — равнодушно произнес он, накалывая на вилку брюссельскую капусту с таким скрежетом, словно тарелка сейчас расколется напополам. — Я не забыл о том, как ты решила сбежать со своим Цербером с ужина. Андреа, я бы ни за что не оставил тебя и даже заступался тогда. Но ты предпочла его мне.       На душе заскребли кошки. Отчасти, Том был прав. Я не думала о нем в тот момент, когда собиралась быстрее смыться от надоедливого общества родителей. Я вообще ни о ком не думала, кроме своей выгоды, что окажусь дома раньше положенного. Было в этом что-то трусливое, подлое, аморальное и даже мерзкое. В то время как он думал обо мне, я даже не удосужилась узнать, как себя чувствует он.       — Я не права, — констатировала я, отодвигая от себя блюдо. — Меня до боли задели слова папы о том, что я — почти что ущербна. Ему нет дела до наших проблем, забот, и единственное, что он делает — высылает деньги каждый месяц, изредка интересуясь как мы там. Как это можно терпеть, Том?       Парень вздохнул, копоша золотистые кудри. Мягко взял мою ладонь, поглаживая большим пальцем ее тыльную сторону. Второй рукой он прикрыл свое лицо и на секунду замер, словно настраиваясь на что-то. Затем вскинул на меня светло-голубые глаза, и я почти смогла разглядеть в них себя. Том такой же человек, как и я, с кучей проблем, в которые, чаще всего, меня не посвящает. И он все тот же мой брат, над которым измывается отец в равной со мной степени.       — Мы ведь Кэмпбелл, забыла? Два сиамских близнеца, которые помогают друг другу во всем. Я встану горой за тебя, ты — за меня. Верно?       Я благодушно кивнула, чувствуя нарастающее внутри расслабление. Какими бы ни были причины наших разладов с Томом, мы всегда приходили к согласию. После недолгих споров и взаимных упреков мы обычно не могли угомониться, справляясь с накопившимися эмоциями за период молчания. Но все же, кем бы не были наши родители, они все равно делали для нас, что могли. Всегда. С самого детства, чтобы ни случилось.       Брат протянул мне мизинец в знак примирения, и мы стали мирно беседовать. Том заинтересованно слушал мои рассказы о прошедшем дне, о надвигающемся матче, выказывая свою невероятную поддержку. Мы провели за разговорами остаток вечера, а после, разошлись каждый по своим комнатам, желая добрых снов.

Спустя неделю.

      Я завязывала тугой высокий хвост в раздевалке у зеркала, стараясь не обращать внимания на свое отражение. Сегодня тот самый важный день, о котором я грезила ближайший месяц. Недели напряженных и усердных тренировок успели сказаться на моем ментальном и физическом здоровье: содранные в кровь колени, вследствие моего ярого участия в бросках мяча в корзину и последующих падений; бессонные ночи и волнительные раздумья о грядущем. Таким образом я вспомнила об одном из прожитых пару дней назад вечеров:       Мои руки и ноги трясутся от усталости, а дыхание со свистом вырывается из перехваченного горечью горла. Сжимая и разжимая зубы, я стою в ванной перед зеркалом и вижу свое лицо, такое изможденное и попросту потерявшее свой свежий вид. Мне противно видеть себя такой. Неизвестная сила дает мне энергию и необъяснимую злость, отчего мой кулак врезается в собственное отражение с такой силой, что зеркало покрывается трещинами и осколками обваливается прямо в раковину. Кровь хлещет из глубокой царапины, сочась вниз по руке, и на моих губах появляется странное горькое подобие улыбки. Я дико устала…       Я собираюсь с мыслями и силами, прокручиваю в голове заранее подготовленный мисс Дэвис план по проведению игры, но внезапно теряю нить своих размышлений и сталкиваюсь с Рамоной лицом к лицу.       — Черт, прости! — высказала я, отходя от девушки в сторону.       — Забей, — та лишь отмахнулась, улыбнувшись мне, — ты как?       Что ж, врать у меня получается плохо, да и желания совсем нет. Рамона всегда казалась мне той добродушной и общительной девушкой, которой не побрезгуешь рассказать о личных переживаниях, так что я смело выложила ей все, что скопилось за последние дни:       — Неважно. Я жутко переживаю, вдруг что-то пойдет не так? Мы же не так долго готовились к игре, а команда из другого университета, насколько я знаю, заранее знала о датах его проведения. Наверняка они используют все свои козыри в рукаве.       — По правде говоря, — произнесла девушка, присаживаясь на близстоящую скамью, — я тоже нифига не смыслю и не спала эту ночь. Я не так давно в баскетболе, поэтому даже удивилась, когда меня взяли в команду, а потом и вовсе поставили на резерв на матч. Но, Андреа, ты же так давно в этом варишься, неужели не уверена в своих силах?       Я неопределенно качнула головой, упирая взгляд куда-то вбок. И почему я так распереживалась? Мне не раз приходилось играть на такую публику, а уж тем более выиграть у других людей в серьезных играх. Но именно сегодня, в этот раз, я чувствовала что-то склизкое и неоднозначное на душе. Что-то, словно должно произойти что-то нехорошее. Конечно, не всегда ты обязан побеждать и радоваться своей удаче или природному таланту, но все же…       — Я просто запуталась. В последнее время все валится из рук, я думала, что мисс Дэвис снимет меня с матча за мою криворукость, а она, наоборот, отправила меня играть. — я усмехнулась, потирая большим пальцем тыльную сторону ладони. — Хотела бы я быть идеальным человеком без проблем…       — Крошка, ты так близка к этому. Посмотри на себя: ты очаровательная и красивая, преуспеваешь в учебе и на хорошем счету у парней. Да что уж говорить, у тебя у самой уже долгие отношения. Не берусь судить о твоем искреннем счастье, но выглядишь ты предельно радостной.       — От тебя, честно говоря, я ожидала услышать меньше всего подобное, — мы с Рамоной рассмеялись, оборачиваясь на открывшуюся в раздевалку дверь. Это была Лу.       Блондинка обратила на нас внимание, задерживая свой взгляд на мне. Что-то странное проскочило в нем, отчего я невольно вздрогнула, но тут же постаралась взять себя в руки. Перед ней я уж точно не покажу свою слабость или боязнь чего-либо. В то же время Рамона вскочила со скамьи, приближаясь к подруге, словно не хотела, чтобы та видела нас вместе. Напряженность всего действа настолько зашкаливала, что стало жарко. Я молча вышла из раздевалки, оказавшись в большом спортивном зале, где и будет происходить игра.       До идеала выдраенный и мытый пол почти сверкал, отражая на себе все, что происходит в помещении. Повсюду были встроенные в потолок флуоресцентные лампы, обеспечивающие зал невероятно ярким светом. Вдоль стен стояло множество деревянных лавок, по нарастанию уходящих куда-то ввысь. На них тут и там сидели зрители и болельщики, томящиеся в предвкушении. Среди них я смогла разглядеть компанию своих друзей, с воодушевлением ждущих моего выхода. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как начинают щипать уголки глаз. Их поддержка для меня — бесценна и настолько невероятно важна, что я готова была заплакать прямо здесь.       Вновь вернувшись в раздевалку и проходив от стены до стены, от шкафчика до шкафчика, мисс Дэвис подробно дала инструкции касаемо сегодняшнего матча, пожелала каждому из нас удачи, похлопав по плечу. Но особое внимание уделила мне, отведя куда-то в сторону.       — Кэмпбелл, не подведи, — по-своему строго и одновременно нежно, будто по-родительски, произнесла женщина, заглядывая в мои глаза. — Я знаю, что ты можешь намного больше, чем выкладываешься на тренировках. Понимаю, что у тебя происходят какие-то личные проблемы в жизни, которые мешают и спорту, но ты сможешь.       Я уверенно кивнула, ничего не ответив. Каждый человек вокруг меня заряжал мое нутро верой в себя, как разительно новое для меня чувство; помогал сопротивляться сомнениям. Мы всей командой вышли в спортивный зал, встретив команду соперников. Рослые девушки выглядели угрожающе и вполне серьезно, отчего я смогла ощутить угрозу с первых минут пребывания здесь. А стоило мне увидеть их глаза, в которых мерцало холодное желание начать игру, как я поняла, что победить будет трудно.       Судья попросил выйти двух капитанов в центр поля для выбора человека, бросающего мяч первым. Лу и девушка с противоположной стороны прошли вперед, оказываясь рядом с мужчиной. Тот кратко что-то объяснил им, а зал в это время замер в ожидании. Прозвучал свисток, и мяч высоко взмыл в потолок.

Я должна победить.