Секреты (от) Гриши Йегера

На следующий день Зик после уроков поехал в пригород, домой к Эрену. Пришлось впервые за три года сесть в школьный автобус. Он занял одиночное место в углу, потому что Эрен сел с Армином. Микаса устроилась перед ними и иногда разворачивалась, перегибаясь через спинку, чтобы поддержать разговор. Зик все забывал спросить у Порко, кем ей приходится учитель математики: однофамильцем или родственником. За окном мелькали незнакомые улицы. Здания здесь новее и ярче, много подсвеченных огоньками вывесок, но Зика удивило не это. Сколько ни всматривался в пешеходов, он не заметил ни одной прохожей с покрытой головой. По старым традициям платок надевали все женщины, ставшие матерями. Его мама первое время отнекивалась, но под давлением бабушки все же стала накидывать шарф на макушку, чтобы не позориться перед соседями. Семьи друзей все жили неподалеку, поэтому следовали тем же порядкам. Мама Гальярдов и вовсе укутывалась с ног до головы, открывая только лицо и кисти рук. Микаса вышла первой, через несколько остановок — Армин. Когда автобус добрался до нужной остановки, в салоне осталось всего четыре человека. Как только водитель объявил «Сигансина», Эрен встал и махнул ему рукой. Оказавшись на улице, Зик первым делом спросил: — Почему ты так далеко живешь? Путь до школы занимал полчаса. Каждый будний день, когда Зик в полвосьмого только выключал будильник, Эрен уже должен был стоять на остановке. — Я полгода в Сигансине учился, пока не выгнали за драку вместе с Армином. Папа подал документы в Трост, но мама сказала, что ваша школа в два раза ближе. — Ты подрался с Армином? — удивился Зик. — Что? Не-ет. Его избивали какие-то мудаки, а я вступился. Выгнали всех, но тех придурков я больше не видел. Пришлось пройти пешком до конца улицы. К здешним домишкам прилагались небольшие участки земли, которые жильцы застилали газоном или засаживали цветами. Почти все огораживались белыми заборчиками. По периметру одного из коттеджей, обнесенного рабицей, бегал похожий на медведя пес, и Зик немного расстроился, когда Эрен прошел мимо. Ему нравились большие и мохнатые звери. Наконец они остановились у двухэтажного коттеджа, отделанного светлыми деревянными панелями. Зик поднялся по ступенькам и ждал, пока Эрен перевернет вверх дном содержимое рюкзака. В итоге он вынул крупный ключ, висящий на шнурке вместо брелка, и продемонстрировал длину веревки, растягивая ее двумя руками. — Я его раньше терял постоянно. Папа в пятом классе повесил его мне на шею и заставил месяц так ходить. Он посмеялся, а Зик подумал, что это скорее обидно, чем смешно. Отворив дверь, Эрен кинул рюкзак у порога. На диване валялась груда разноцветных подушек, но больше ничего интересного: деревянная мебель, светлый ковер, чисто и не богато. Зик равнодушно прошелся по первому этажу и поднялся по лестнице, но охнул, когда попал в спальню Эрена. Комнатушка походила на свалку. С этим бардаком могла посоперничать только половинка спальни Гальярдов, принадлежащая Порко. Эрен ушел из дома, не заправив кровать. Сбитое одеяло так и осталось у изножья, а уголок простыни сполз на пол. Угадать цвет обоев было невозможно: на стене наползали друг на друга бесчисленные плакаты. Неизвестно, где Эрен обычно делал уроки, потому что на столе и подоконнике громоздились бесконечные DVD и CD-диски. — Эрен, ты свинья, — объявил Зик, когда переступил через невесть откуда взявшуюся на полу праздничную гирлянду. — С чего это? Тут ни пылинки! Ну, почти. Ты на себя посмотри: ворчишь как дед и одеваешься так же. У тебя поди в комнате только дедовские рубашки и иконки. Зику невероятно хотелось затеять ссору, потому что Эрен попал в точку. С другой стороны, он первый зачем-то нанес оскорбление человеку, у которого собирался заниматься ближайший месяц. Если не повезет, то два. Если они совсем безнадежны, то промучаются до Рождества. — Ты книгу-то взял? — спросил Эрен, все же освобождая небольшой участок столешницы. — Конечно. — Тогда читай. — Что? Почему я? — Я писать буду, у тебя ж рука. Не принимая возражений, Эрен достал черновик, карандаш и сел на единственный стул. Зик обследовал захламленную спальню, но не нашел иных вариантов, кроме кровати. Он, как мог, застелил покрывало, потому что не посмел садиться в уличной одежде на чужое постельное белье. Эрен ничего не говорил, только наблюдал за ним со странным умилением, подперев рукой подбородок. Зик открыл книгу и пробежался глазами по первой странице. — Тут какое-то нудное письмо. — Про Франкенштейна что-нибудь есть? — Нет. — Тогда смотри дальше. Такое чтение Зика вполне устраивало. Он бегал глазами по строчкам, вырывая из контекста отдельные слова. Когда речь зашла о таинственном незнакомце, Зик вернулся на пару абзацев выше. — Мне как написать: «Книга начинается с…» или «Мы начинаем знакомство с романом с описания…»? — Там двадцать страниц должно получиться. Лей воду, где можешь. — Ладно. Десять минут спустя Эрен пометил на отдельном листочке историю появления Элизабет в семье главного героя, широко зевнул, и предложил сделать перерыв. Зик страдал от внутренней борьбы. С одной стороны, ему хотелось отвлечься и перекусить, а с другой, они преодолели всего несколько страниц. Лень и голод победили. Кухня понравилась ему больше остальной части дома. Здесь было много розового цвета, как любила Пик, а еще красочный набор прихваток на стене. Зика удивила посуда в прозрачном серванте: разноцветные кружки, круглые и квадратные тарелки, вилки из разных наборов. Его бабушка покупала только белую посуду, потому что излишества — признак дурновкусия. Уплетая сладкий пирожок, Зик задал давно интересующий вопрос: — А почему ты не взял в пару Армина? Рядом с Эреном Зик становился не в меру любопытным, но ничего не мог с собой поделать. Выбор казался нелогичным, раз парни — близкие друзья. — Армин идет на медаль, а мне по всем предметам, кроме истории, и тройки хватит. Нет смысла стараться, но его подставлять не хочу. — Почему именно истории? — По ней в училище вступительное будет, — ответил Эрен, облизнув пальцы от джема. — Училище? — Кадетском. Зик помолчал, ожидая вдогонку смеха, фразы «Да я шучу» или чего-то в этом роде, но Эрен оставался серьезным. — Ты хочешь стать солдатом, — уточнил он, будто у слова «кадетский» могло быть неизвестное ему значение. — Разведчиком. Это казалось розыгрышем. Зик бы не удивился, если бы сейчас из коридора вышел Гриша и сказал: «Вот, вот о каком будущем должен мечтать сознательный молодой человек. Быть военным — почетно, а заниматься бейсболом — то же самое, что профессионально играть в прятки. Звучит абсурдно, верно?». Однако мир стоял на месте. Отложив остатки еды на блюдце, Зик участливо спросил: — Тебя заставили родители? Иного объяснения не существовало, но Эрен покачал головой. — Они против были. Мама боится, что убьют. Папа говорит, что с такой физподготовкой я вылечу после первого отбора, но я знаю, что у меня получится. Не хочу сидеть в Марлии как в клетке. Я буду ездить по разным странам и убивать наших врагов. Эрен не походил на человека, способного на убийства, но после таких заявлений Зик в этом усомнился. К тому же, в его словах была логика. Выезжать из Марлии позволяли лишь избранным, без разрешения от администрации невозможно пересечь даже границу округа. Зик никогда не интересовался завоеванными землями и окружившими их вражескими государствами, о которых постоянно рассказывали в новостях, но если мечта Эрена — увидеть весь мир, то у него только две дороги: в журналисты или военные. — А ты чего хочешь? — спросил Эрен. — Вернуться в команду. Магат меня отстранил, нужно получить допуск от Смита. — Чем тебе нравится бейсбол? Никогда не понимал. Зик хотел огрызнуться, но, в отличие от Гриши, Эрен не издевался. Кажется, ему правда было интересно. Вопрос поставил Зика в тупик, потому что Гальярды разделяли его любовь к игре, а остальные спрашивали только о достижениях в спорте, а не чувствах и эмоциях от игры. — Он успокаивает, — ляпнул Зик, потому что молчание затянулось, а умные мысли все не приходили в голову. Изначально он попал на поле за компанию с Марселем. Как только Зик перешел в среднюю школу, оценки поползли вниз, а отношения с отцом окончательно испортились. Он забывал проблемах только тогда, когда брал в руки мяч. Здесь он был сердцем команды, получал похвалу от Магата. Ему вручали кубки перед всей школой, он мог под предлогом тренировки не приходить домой до вечера и проводить время с Гальядами. Вся его жизнь крутилась вокруг бейсбола, и теперь, когда его ни стало, Зик не знал, куда себя деть. Эрен кивнул сам себе и куда-то отошел. Зик предположил, что перерыв закончен, но не смог вернуться в спальню, оставив бардак на кухне. Вручную убрав крупные крошки со столешницы, он помыл тарелки. Кухонное полотенце оказалось неожиданно мягким и пушистым, Зик даже засомневался: декор это, или его можно использовать по назначению. Эрен вернулся на кухню как раз тогда, когда Зик закончил уборку. Его вид был еще более растрепанным, чем обычно, и пряди повылазили из прически. Зик впервые вживую видел парня с такими длинными волосами и долго пялился, прежде чем заметил, что в вытянутой руке Эрен держит нечто кислотно-зеленое. Он взял предмет, оказавшийся резиновой лягушкой. На морде были нарисованы розовые щеки и глупая улыбка. — Что это? — спросил Зик. Его друзья даже в детстве не дарили друг другу игрушки. — Сожми. Зик с опаской сжал бедное земноводное. Туловище лягушки тут же уменьшилось, а правый глаз раздулся и выкатился наружу. Зик разжал пальцы, и лягушка вернулась в исходное состояние. Еще раз — слегка выросли оба глаза. Еще раз — и резко выпрямилась, наполнившись воздухом, задняя лапа. — Что это? — снова спросил Зик, не зная, что кажется ему более удивительным: игрушка или донельзя довольный Эрен. Глядя на него, можно было подумать, что парень только что покорил горную вершину. — Антистресс. Мама купила. Он тоже успокаивает. Раз уж ты пока не играешь, оставь себе. Зик представил это яркое пятно в своей бесцветной спальне и с готовностью сунул в карман. В течение следующих двух часов они пробирались сквозь унылое повествование Мэри Шелли и дописали первую страницу эссе. Эрен предложил остаться и посмотреть фильм, но тогда мадам Крюгер уже вернулась бы с работы, а бабушка всегда говорила: напрашивать на ужин — неприлично. Возвращаясь домой, Зик смотрел, как непредсказуемо вырастают глаза и конечности лягушки. И хотя на него косились пассажиры автобуса, он чувствовал себя непривычно воодушевленным.