Секреты (от) Гриши Йегера

Зик уехал с первым автобусом — в семь утра. Эрен не поднялся проводить его, только спросонья пробормотал, что дверь можно не закрывать. В восемь Зик уже стоял на крыльце своего дома в чужих трусах. Отец еще не уехал на работу, машина была припаркована около крыльца. В это время он уже должен принимать первых пациентов. Не сложно догадаться, что заставило его задержаться. Зик поправил одежду. Рубашка топорщилась на самом заметном месте. Даже не глядя в зеркало, Зик мог сказать, что вид у него помятый и зашуганный, но от стояния на пороге это не изменится. Он вошел и тут же наткнулся на бабушку, выметающую пыль из-под дивана. Она разогнулась, придерживая рукой поясницу, и доброжелательно спросила: — Хорошо спал, дорогой? — Доброе утро. Да, — расстеянно ответил Зик, подозревая, что до сих пор спит дома у Крюгеров и видит чудны́е сны. Бабушка вернулась к своим делам. Дедушка спокойно разговаривал по телефону в другой комнате. Мама куда-то запропастилась, а не налетела на него с криками, как ожидалось. Возможно, еще не встала. Зику будто бы удалось выйти сухим из воды, но машина отца так и осталась на улице, поглядывая на него через окно потухшими фарами. Зик поднялся по лестнице, проезжаясь ладонью по перилам. Это очевидно — отец снова поджидает его в комнате. Дверь была приоткрыта. Гриша стоял около письменного стола и пролистывал его тетрадки. Зик словно вернулся на десять лет назад, в те времена, когда отец каждый день проверял его домашнее задание. Раздражение придало Зику достаточно сил, чтобы пройти через всю комнату, приблизиться к той же полке и поменять вчерашние учебники на новые, не поглядывая на Гришу даже краем глаза. Отец отступил на шаг и сцепил руки перед собой, как доктор, который собирается сообщить пациенту смертельный диагноз. Зик со стиснутыми зубами неспешно укладывал книги. Отец заговорил, только когда прожужжала молния рюкзака. — Я сказал твоей матери, что ты остался у Гальярдов, — голос был подозрительно ровный. Зик приподнял брови. Мама и бабушка часто покрывали его перед отцом, но обратное случалось впервые. — Где ты был на самом деле? — продолжил отец, поджав губы. Зная Гришу, он будет стоять здесь до посинения, и не важно, что у него началась смена, а Зик мог опоздать на уроки. Признаться в поездке в Сигансину — значит запереть себя в комнате до конца учебного года. Зик попробовал поиграть с отцом в гляделки, но тут же стушевался и уставился в потолок. Глаза отца за линзами очков были холодными и темно-зелеными, почти как у Эрена. Все мысли возвращались к однокласснику, который еще недавно лежал рядом с ним голый по пояс. Зик укрыл его одеялом, прежде чем уйти. В тот момент голосок в голове подсказывал, что раз скандал неизбежен, нужно поехать от Крюгеров прямиком в школу, а с семьей разобраться вечером. Нужно было к нему прислушаться. — Что ты себе позволяешь, Зик? — не унимался отец, начиная закипать. — Думаешь, ты достаточно взрослый, чтобы шляться по городу среди ночи? — Ты же сам сказал, что у меня гормоны, — раздраженно пробубнил он. Он ожидал, что отец тут же начнет читать лекцию о дисциплине, приличиях и будущем, но Гриша, казалось, успокоился. Чтобы он себе не напридумал, это было хуже беспутного, как бы сказала бабушка, сына. Понизив голос, он с важным видом сообщил: — Ты должен быть осмотрительнее. Тебе повезло, что я сегодня не на дежурстве. Зик терпеливо выслушивал, как отец себя нахваливает. Скорее всего, он решил прикрыть его только потому, что бабушка бы точно подняла панику, позвонила в полицию, поставила на уши полгорода и дважды похоронила его еще до рассвета. С годами она все чаще вспоминала Фэй, хотя со смерти тетушки прошло три десятка лет, и в каждой тени видела демонов, которые только и ждут, как бы заставить ее родных отвернуться от веры и потерять бесценное место в раю. Впрочем, она не сильно ошиблась. Эрен походил на демона по всем пунктам. — …и ты должен понимать, — продолжал отец, не замолкая несколько минут подряд, — что твоя связь с девушкой может привести к последствиям. Если Пик… Зик вытаращил глаза. Гриша Йегер, потомственный врач и гордость местной больницы, решил поговорить с сыном о безопасном сексе уже после того, как тот, предположительно, провел ночь с девушкой. И он до сих воображал, что они с Пик встречаются. Гриша совершенно ничего о нем не знал. Часы показывали двадцать минут восьмого, и если Зик сейчас не выйдет из дома, то опоздает на урок и Закариас спутит с него шкуру. — Не волнуйся, — он со злостью перебил отца, — я не буду заводить ненужного сына, которого придется бросить на бабушку с дедушкой. Зик тяжело дышал. В последний раз, когда он сказал что-то подобное, то получил пощечину. Отец предсказуемо сжал кулаки и сделал шаг вперед. Они оказались почти нос к носу, и Зик заметил невероятное — он стал выше и крупнее сутулого Гриши, который целыми днями проживал в кабинете, заполняя истории болезни. Разница была не такой уж значительной, пара жалких сантиметров, но именно они убедили Зика, что сегодня он не станет прикрывать голову руками. Он выпрямил спину, чтобы взглянуть сверху вниз. Зик надеялся увидеть страх, но лицо отца осталось нечитаемым. Однако Гриша отступил. — Ты даже не представляешь, что я сделал ради тебя, — сказал Гриша с таким видом, будто сын должен тотчас раскаяться и упасть ему в ноги. — Ты не сделал ничего, что мне было нужно, — ответил Зик, закинул рюкзак на плечо и выбежал из дома так быстро, как мог.

***

Физкультура проходила в зале. Магат предложил поиграть в вышибалы, и Порко тут же присоединился к его команде, потому что единственный знал, что Зик никогда не промахивается. Эрен интуитивно сделал тоже самое, увлекая за собой ближайших друзей. Кольт, к счастью, остался на другой половине поля. Прежде чем Магат просвистел и отстранил его от занятия, Зик успел попасть точно в голову Кольту, Флоку и Марло. Сегодня он бросал изо всех сил. Флок свернулся на полу, обхватив себя руками, и подвывал. Зик стоял под душем в три раза дольше обычного. Прошло меньше половины урока, так что он знал, что его никто не потревожит. Он даже не обвязался полотенцем, когда вышел в раздевалку, но на скамейке обнаружился Эрен. Неловкость пересилила жгучую ярость. Зик поспешил надеть трусы, но непривычно яркая расцветка напомнила о вчерашней ночи. — Теперь половина класса думает, что ты псих, — произнес Эрен, пока Зик натягивал брюки. — Я не целился в них. Это случайность, — повторил он то, что уже сказал Магату. Тренер и Эрен смотрели на него одинаково скептично. Он присел рядом на скамейку. В мужской раздевалке несло носками, и Зик готов был поклясться, что час назад здесь был старший класс: вонь Райнера была особенно вонючей и узнаваемой. — Ты как будто их убить хотел. Типо, да, кидаешь ты круто, но это вроде как наши друзья, — осудил его Эрен, подчёркивая слово «наши», хотя Зик до сих пор иногда путал имена новых знакомых. Зик уперся локтями в колени и обмяк. Сегодня он отмахнулся от отца и Магата, но не мог также обойтись с Эреном. Пришлось признаться в том, чем обычно Зик не делился даже с Марселем: — Извини. Отец на меня набросился, за то что дома не ночевал. Я даже переодеться не успел. Хорошо, что мама не видела. — В каком смысле «набросился»? — с широко раскрытыми глазами уточнил Эрен. — Да… Неважно. Он всегда такой был. — Если у тебя из-за меня проблемы… — Нет! Зик схватил Эрена за плечи, не дав закончить фразу. Тот поерзал. Хватку пришлось разжать. — Извини, — шептнул он. — Я с этим разберусь. Эрен, кажется, не поверил, но кивнул. Эхо мячей, которые все еще кидали в зале, стихло. Похоже, ребята скоро вернутся в раздевалку. Зик не представлял, как еще час просидит в окружении людей, которые только что отшатывались от него, как от прокаженного. Даже перед Кольтом стало стыдно. До всей этой истории они неплохо общались. Зик в шутку называл его «протеже» и искренне старался научить чему-то полезному. — Я не знаю, что со мной происходит, — почти неслышно признался Зик. — Я до последнего не верил, что Смит оставит меня на второй год. Забил на учебу и думал только о команде, а теперь не знаю, хочу ли играть. Это Марсель мечтал стать бейсболистом. Я просто пришел за компанию, но Магат меня так хвалил… Это все, что я умею. Зик думал об этом в течение трех недель, пока носил гипс. Проклинал череду неудач, из-за которой из звезды школы превратился во второгодника-изгоя. Ненавидел друзей за то, что они нашли ему замену, хотя и сам отдалился от них, предпочтя Эрена. Оказалось, что со старой компанией его не связывает ничего, кроме учебы и бейсбола. И что любовь к спорту он долгие годы путал с любовью к признанию и наградам. — Ты можешь не только это, — Эрен приобнял его за плечи и использовал те же мягкие интонации, с какими говорила Карла. — Еще не поздно заняться чем-то другим. Давай сбежим, Ханджи все равно. Сходим в тир. Зик кивнул и вышел на улицу, дожидаясь, пока Эрен тоже примет душ и снимет форму. Он клялся маме, что больше не пропустит ни одного урока, но снова стоял на крыльце в разгар учебного дня. Чувство вины все не приходило.