Секреты (от) Гриши Йегера

Эрен беззастенчиво пользовался шампунем своей матери, и его волосы пахли «Спелым яблоком» — Зик видел зеленый бутылек на полке в ванной. Ему нравилось вдыхать этот запах, утыкаясь лицом в плечо своего парня. Губы покалывало. Зик разорвал поцелуй, когда почувствовал тесноту в штанах. Госпожа Крюгер должна была скоро вернуться с работы, так что они просто лежали на покрывале. На столе остался законченный черновик. Осталось переписать доклад пристойным почерком, и Зик взял это нудное занятие на себя. Он боялся, что иначе каракули Эрена будет являться Смиту в кошмарах. Огромные буквы прыгали по клеточкам вверх-вниз, а расстояние между словами было таким мизерным, что издали эссе напоминало манускрипт на древнем языке. — Можешь отрезать и сложить в кулончик, — пошутил Эрен, когда Зик чуть не заснул, накручивая на палец трогательную волнистую прядку у его затылка. — Я же не маньяк, — приглушенно ответил он. — Точно? Зик в отместку дунул ему в ухо. Эрен взвизгнул, откатился на другой край кровати и яростно потер раковину ладошкой. Его комната стала Зику роднее, чем собственная. По возможности он прибирался и расставлял вещи по местам. Конечно, большинство вещей опять оказывалось на полу, но праздничная гирлянда все-таки перекочевала в коробку, зимние ботинки — в шкаф, а бумажные самолетики — в мусорку. Это можно было считать успехом. — Ты об этом пожалеешь, — пригрозил Эрен и, перекинув ногу, уселся на него сверху. — Если ты собрался меня щекотать, то даже не пытайся. Я не почувствую, — признался Зик и бесстрашно завел руки за голову. — Блефуешь, — сощурился Эрен и закатал его рубашку до ребер. — Проверь. Эрен уже понял, что проиграл, но не в его характере было отказываться от задуманного. Он беспорядочно потыкал в него пальцами, как любопытный ребенок, но не добившись реакции, стал водить медленно, как перышком. Нога непроизвольно дернулась. — Ты соврал, — обвинил его Эрен. — Это не щекотка. И я не смеялся. — Ты сказал, что вообще ничего не чувствуешь. — Конечно, я что-то чувствую, я же не бревно, — Зик готов был прочитать ему лекцию о рефлексах, про которые, как сын доктора, узнал года в три, но тут Эрен с двусмысленной ухмылкой спросил: — Точно? Планы резко изменились. Зик схватил его за грудки и притянул к себе. Поцеловал глубоко, проводя языком по небу. Эрен укусил его за губу и сильнее вжался бедрами в пах. Зик толком не понимал, что делает, просто хотел быть как можно ближе к нему. Ему удалось подмять Эрена под себя к тому моменту, как раздался стук в дверь. Карла ходила тихо, словно кошка. — Входи, — крикнул Эрен, отползая в сторону. Ручка поворачивалась необычайно медленно. Зик схватил тетрадку с каракулями Эрена, чтобы не просто пялиться в стену как дурак, и вытер рот рукавом. Эрен следил за его действиями с явным неодобрением. — Я купила печенья. Будете? — спросила Карла, заглыдывая внутрь. Она надела желтое платье с рюшами на рукавах и вокруг глубокого выреза. Зику не верилось, что эта женщина может быть чьей-то матерью: слишком красивая и молодая, как студентка. Наверное, она поняла, чем они занимались: кровать была раскурочена даже по меркам разгильдяя-Эрена, да вытащенные из пучка волосы торчали в разные стороны. Однако Карла не выказала неодобрения или удивления. — Спасибо, госпожа Крюгер, но мне уже пора домой, — честно ответил Зик, потому что его ждали двадцатистраничный корявый доклад и помощь дедушке с рассадой на зиму. — Ладно, — в этот раз не стала настаивать Карла и прикрыла дверь, но тут же вернулась: — Ох! Это, кажется, твое! Она достала из кармана на фартуке маленькую пуговицу, которую Зик той самой ночью обронил около кровати Эрена. Сейчас он был в другой рубашке, но сомневаться, кому она принадлежит, не приходилось. У Эрен не было даже вещей на молнии, он все натягивал через голову. — Да, спасибо, — неестественно тонким для себя голосом ответил Зик, потому что даже если до этого у Карлы были сомнения по поводу их отношений, теперь все стало очевидно. Эрен хихикнул то ли из-за его писка, то ли от нервов. Какой бы Карла ни была доброй, в такие моменты находиться рядом с мамой было неловко. Зик не мог представить, как бы себя чувствовал, зайди в комнату Дина. Госпожа Крюгер в очередной раз улыбнулась и вышла. Эрен открыто засмеялся, пряча лицо в подушку. Подкрученная прядка торчала вверх как поросячий хвостик. Зик засмеялся вслед за ним.

***

Эрвин Смит сидел в кабинете один. Редкий случай. Обычно кто-то оставался у него после урока, чтобы готовиться к олимпиаде, сдавать долги или молить о тройке. Кажется, Зик в первые видел это помещение пустым. Смит заполнял документы в узких очках для чтения. Когда Зик пошел в первый класс, он успел застать Смита старшего в его последний год перед уходом на пенсию. Учитель истории тогда выглядел точно также, как теперь его сын. Зик вдруг понял: Смит пошел по стопам отца. Он сам выбрал эту профессию или поддался на уговоры? С его дотошностью, феноменальной памятью, выдающимся ростом и умением погрузить в тишину даже полный класс самых наглых подростков, он мог бы работать в правительстве. Зик представлял его секретарем самого генерала Калви, который мелькал бы в углу экрана во время телеэфира. А может, и военным. Не рядовым – командором. Но вместо этого Смит просыпался по утрам, сооружал на голове скучную офицерскую прическу и гладил пиджачок, чтобы в пятидесятый раз рассказать пустоголовым старшеклассникам про Мэри Шелли. Дверь была открыта, но Зик постучал о дверной косяк. — Входите, — бросил Смит, не поднимая голову. Зик стискивал бумаги пальцами обеих рук. Этим утром он закончил переписывать эссе, но поболтавшись в рюкзаке, аккуратная стопка листов опять выглядела потрепанной. Зик остановился, не дойдя до стола почти полтора метра. — Мистер Фриц? — Смит наконец поднял голову. В его голосе звучало неприкрытое удивление. Он отодвинул тетрадь и сложил сцепленные руки на столе. Спина оставалась безупречно прямой. — Здравствуйте, господин Смит. Мы с Эреном закончили эссе. Смит недоверчиво взял стопку. Пробежался глазами по первым абзацам, пролистал до конца, вчитался в тезисы, подчёркнутые жирной чертой. Могучие брови приподнимались все выше и выше. В конце концов он опустил папку. Чехол для очков щелкнул громко, как крокодилья пасть. — Неплохо. Весьма неплохо. Своебразный стиль изложения — чувствуется рука мистера Крюгера. Но мысли… Вы действительно прочитали книгу, не так ли? Эрвин разглядывал его как букашку под стеклом. Будто в его голове звучал голос экскурсовода: «Взляните направо. На этом стенде расположены Тизания агриппина, Орнитопера голиаф, Геликония харитоний, Зик Фриц и жук навозник». Раньше в такие моменты Зик представлял, что находится на бейсбольном поле, но эта фантазия больше не успокаивала. — Да. — Я в вас верил, — кивнул Эрвин. Либо он был искренним, либо хорошо спрятал насмешку. — Впереди еще много работы, но я думаю, что вы заслужили хорошую оценку за контрольную точку. Я отправлю ведомость директору, когда перечитаю эссе еще раз, но уже сегодня свяжусь с мистером Магатом и… — Не надо, — сказал Зик и даже выступил вперед, будто боялся, что тренер услышит Смита через полшколы. — Простите? — «гусенички» сошлись на переносице, но остальная часть лица была застывшей, как у мраморной статуи. — Я прошу вас пока никому не говорить. Смит замер с мрачным видом, какой иногда бывал у господина Аккермана. Эти двое ежедневно пили чай на большой перемене и с каждым годом у них появлялось все больше общих привычек. — Присядьте, мистер Фриц, — в итоге сказал он. Зик, помешкав, сел напротив. Его отделяла от учителя только широкая столешница. В отличие от Ханджи, рабочее место которой будто бы пережило попадание ракеты, стол Смита блестел от чистоты. Цветы в горшке без единого сухого листочка, календарь с ровными кружками, безупречные стопки бумаг. Их с Эреном эссе оказалось сверху и немного разбавило идиллическую картину. — Я не говорю о том, что вы просите меня солгать руководству, — начал Смит без укора, — и хотите оставить нашу бейсбольную команду без питчера. С Кольтом школа не выиграет чемпионат и вы это знаете. Однако я понимаю, что эти полгода были для вас непростыми. Помню, в вашем возрасте и я переосмыслил жизненные ценности, — Смит не совсем усмехнулся, но на мгновение показал краешек белых зубов. — Я просто хочу поинтересоваться, что вы планируете делать после выпуска? — Я не пойду в выпускной класс, — Зик впервые озвучивал перед кем-либо свои планы, и почему-то сказать это Смиту было легче, чем семье или друзьям. — Я сдам историю и уйду в конце этого года. — Что ж, рука мистера Крюгера чувствуется не только в вашем эссе, — Смит впервые сказал что-то напоминающее шутку. — Учителя пророчили военную карьеру мистеру Брауну, но вы умеете удивлять. Это взвешенное решение? Зик с сомнением кивнул. Времени прошло всего ничего, но он успел прочувствовать: винтовка в руках приносит не меньше удовольствия, чем мяч. Более того, как бы ни противно было это признавать, отец не врал. У спортсменов из Либерио почти нет шансов выбиться в столичные команды. Если Зик не хочет на всю жизнь застрять в доме бабушки с дедушкой, ему нужна нормальная работа. В Марлии иметь деньги и реальную власть может только офицер. — Хорошо, — явно не поверил ему Смит, но сдержал комментарии при себе. — Я передам мистеру Закариасу, что вам нужны дополнительные занятия по истории. Насчет эссе… Ложь — плохой помощник, Зик. Не сбегай тайком. Я придержу ведомость до конца месяца, чтобы ты поговорил с командой. Ты не обязан играть, но после стольких лет твои друзья и тренер заслужили объяснение, не так ли? — Да, — согласился Зик, чувствуя, что, может быть, все не так сложно, как ему казалось. — Спасибо, сэр. Мистер Смит на прощание пожал ему руку.