Нас ночь укроет, день простит

Акутагава занёс Ацуши в квартиру и, посадив на комод, глубоко поцеловал. Они переплетали языки, Акутагава, чувствуя свободу, оглаживал лопатки, спину, живот парня, они были крепки и полны жизни, но все же он понимал, что мог бы убить этого парня руками даже без оружия и это накладывало на него некую ответственность. Он чувствовал, что сейчас Ацуши разрешает ему прикасаться к себе, что он сам этого хочет. Ацуши же чувствовал запах Акутагавы, его сильные, холодные руки, он был словно опьянен своими собственными эмоциями, извиваясь в чужих руках. На пол полетела одежда, Ацуши схватился ногами за талию Акутагавы и тот отнес его в спальню. Упав на кровать Ацуши широко раздвинул ноги, чтобы Акутагава мог зайти между ними и тогда Ацуши взял его лицо руками и снова поцеловал. – Я весь твой, – сказал он. Тогда Акутагава взял ладонь Ацуши и поцеловал ее. Он вошёл в него, под довольный, скорее облегченный вздох. И затем взял руки Ацуши в свои и, прижав их к кровати, начал размеренно и глубоко трахать своего парня, смотря ему в глаза и наконец видя в них честное откровенное удовольствие. Ацуши стонал по мере увеличение темпа. – Да, – кричал он, – да, прошу сильнее! Чем сильнее он чувствовал сейчас Акутагаву, тем более свободным себя ощущал, он чувствовал себя не просто нужным или любимым, он чувствовал себя преисполненным надежд и стремлений, наконец появился человек, которому ему захотелось открыться. Вдруг Ацуши хитро улыбнулся и оттолкнул от себя Акутагаву, поднялся на колени и придавив партнёра к кровати оседлал его, откинувшись назад, так чтобы было хорошо видно, как он насаживается на член Акутагавы, опускается на него вновь и вновь, и как дрожит его собственный член. Акутагава был очарован представшей картиной и все же был человеком действия. Он взял Ацуши за талию и огладив одной рукой его тело до самой шеи и другой крепко взявшись за поясницу потянул на себя чтобы чувствовать, как при каждом толчке член Ацуши трётся о его пресс, он крепко держал Ацуши за шею, грубо толкаясь в него. – Сильнее, папочка, – дразнился Ацуши. – Ты сорвешь голос, сладкий. Ацуши заливисто рассмеялся после чего пальцы Акутагавы скользнули ему в рот, и он принялся вылизывать и посасывать их. – Кончай, – глухо почти приказал Акутагава и, к общему удивлению, Ацуши подчинился, он что-то промяукал и излился Акутагаве на живот. Тогда тот стремительно, словно кобра, поднялся и повалил партнёра на кровать. Стоя на коленях и держа его за бёдра, он глубоко и сильно выбивался в партнера под громкие крики. Запрокидывая голову Ацуши кричал, чувствуя как уходит за какую-то известную ему грань, он словно был побежден океанской волной. Наконец Акутагава кончил, но не отпустил при этом Ацуши, наслаждаясь тем, как наполнял его, тем как тяжело дышал парень под ним, каким он был горячим и как вздымалась его грудь, как он дрожал. Наконец он мягко вышел из него, на простыни при этом упали капли спермы. Нависнув над Ацуши Акутагава улыбнулся и убрал с его глаз прядь серебряных волос. Он отнес парня в ванную и помог принять душ, пришлось сменить постельное белье, и ещё Ацуши попросил принести ему стакан воды, но вернувшись в комнату Акутагава увидел с какими хитрыми глазами на кровати лежит якобы беспомощный, обессиленный Ацуши. – Ты надо мной издеваешься, – с улыбкой сказал Акутагава. – Немного, – ответил тот, вставая. Он спокойно надел толстовку, которая была на пару размеров больше чем он, на голое тело и самодовольно пошел на кухню. С почтительной улыбкой Акутагава пошел за ним. – Какао будешь? – мягко спросил Ацуши. – Не знаю, никогда в жизни не пил. – Да ладно, у кого-то не было детства? Акутагава усмехнулся. – Только не говори, что у тебя было. – Как раз сейчас идёт. – То есть я сплю с малолеткой. – Да, ты очень плохой дядя. – Не говори так или хотя бы оденься иначе за последствия я не отвечаю. – О, – протянул Ацуши, размешивая в молочнике сливки с шоколадным порошком, – напомни сколько тебе лет, инфаркта не боишься? Акутагава на него буквально зарычал. – Алекс, – с самодовольной улыбкой позвал Ацуши. Овчарка зашла на кухню и встала против Акутагавы, широко расставив свои мощные лапы. – Да ладно, малышка, – шелковым голосом сказал ей Рюноске, – я же тебе нравился. Он аккуратно обошел собаку, проводившую его взглядом, и подойдя к Ацуши мягко поцеловал его в висок – Я же пошутил, – невинно сказал он. Ацуши протянул ему чашку. – Спасибо, – нежно сказал Рюноске. Ацуши ничего не ответил только немного порозовел. – Пошли спать, – тихо сказал он спустя несколько минут. Все трое вышли из кухни. Алекс свернулась на своей подстилке и Ацуши погладил его по голове перед сном, а та сурово посмотрела на Акутагаву, как бы говоря: я слежу за тобой. – Мне порой кажется, что Алекс твой папа, – сказал Акутагава. – Почему? – удивился Ацуши – Хочет оторвать мне яйца. – Это да, я под защитой. – Да, ты ведь такой хрупкий малышка, – прошептал ему на ухо Акутагава, хватая его за тонкую талию. – Хей, – возмутился Ацуши, но его уже повалили на кровать, – прекрати такое говорить, – смущённо закончил он. – Но между нами можно? Ацуши немного задумался. – Скажешь подобную глупость при посторонних реально яиц лишился. – Хорошо, – с улыбкой согласился Акутагава. – Я серьёзно, – серьезно добавил Ацуши. – Я верю, – заверил Акутагава, – ведь теперь я должен оберегать не только твои красивые ягодицы, но и твою гордость, – сказал он, обнимая Ацуши за талию, касаясь этих самых ягодиц. – Кретин, – отозвался Ацуши, поворачиваясь спиной и натягивая одеяло. И все же он позволил обнять себя со спины и умиротворённо уснул, чувствуя себя щеночком под охраной волка.