Детка, я твой андерграунд

***

      Старенький хендай за неделю пропитался запахом дорогого бензина, нового геля для волос с можжевельником, которым школьник заменил свой цветочный, слегка потом и табаком. В обивку сидений, кажется, впитался и неизменный своеобразный аромат Тэхена, в котором Чонгук стал различать едва уловимые нотки ткани, косметики, дешевого пива, пыли, дыма и горячих софитов. Через щели приоткрытых окон в салон проникал запах мокрого асфальта, легкого ветра вечернего города и весенней молодой травы.       Букет несочетаемых ароматов, негромкий бит электронной музыки и непосредственный треп неуемного маргинала стали казаться естественной и неотъемлемой частью восстановления справедливости. За эту неделю два неумелых детектива, держась на безопасном расстоянии действия трекера, проследили за Фрейзером до его дома, до каждого из его клубов, до ресторанов и массажных салонов. Пометки в серой папочке увеличивались, Тэхен перестал на них закатывать глаза.       Слежка проводилась в основном во второй половине дня, когда Чонгук, нагородив тонну лжи преподавателям дополнительных занятий, отпускал водителя и несся к месту, где припарковал поржавевший хендай. Ключи Тэхену он так и не доверил, хотя тот и порывался несколько раз сесть за руль. Младший вообще был удивлен, когда Тэхен на следующий день после того, как ему дали телефон, не продал аппарат, не слинял, а вернулся с ним на оговоренное место. Маргинал за всю неделю даже ни разу не опоздал и всегда вовремя запрыгивал на переднее пассажирское сиденье, довольно вытягивая ноги и откидываясь на полуразложенном кресле. В тот единственный раз, когда школьник опоздал сам, задержавшись на воскресной встрече с отцом, Тэ невозмутимо стоял возле машины, игнорируя мелкие капли неприятной мороси хмурого полудня. Пока старший стягивал с себя мокрую кожанку, пальцами встряхивал влагу на каштановых прядях и выкручивал колесики обогревателя на максимум, он с озорным любопытством вытягивал из опоздавшего информацию, пользуясь чужим чувством вины. Чонгук признался, что каждая их вылазка требует от него целый ряд подготовительных работ. Он договаривается, хитрит, лжет, уговаривает, убеждает преподавателей, охрану, прислугу и водителей, он напряженно выкручивается перед отцом, и с каждым днем все больше ощущая шаткость своего алиби. Это неприятным беспокойством давит на него, но от своей затеи он не откажется. Слишком много усилий он приложил. Если сейчас сделать перерыв, чтобы снизить градус подозрительности своего окружения, потом придется все начинать сначала.       На данный момент единственной неизвестной в расписании Фрейзера по вечерам оставалась лишь одна точка. На окраине города в беспорядочной застройке заброшенных трехэтажных зданий из красного кирпича располагался бар, возле которого скученными толпами курили пьяные, громко гогочущие субъекты сомнительного вида. В прошлую субботу, как и в этот четверг, мерседес проехал через цепь, которая опустилась, стоило ему только подъехать, а затем, судя по трекеру, припарковался где-то позади здания, на внутренней территории. Место не соответствовало образу пафосного владельца нескольких клубов, тем не менее на прошлой неделе Фрейзер провел там больше часа и сейчас снова скрылся в том же направлении.       − Здесь нет другого проезда, — Разочарованно выдыхает Чонгук, сделав огромный круг на машине и снова припарковавшись на удаленном расстоянии от бара.       − Вход есть, — без особого интереса подмечает Тэхен, бросив быстрый взгляд на лобовое стекло, а затем вернув его металлической пряжке на своей куртке.       − Я даже не знаю, кого там изобьют первого — меня за мой внешний вид или тебя за то, что ты… − замявшись на секунду, — … ну, ты.       − Ты не видел тут случайно язычок от пряжки? — проигнорировал реплику пассажир, внимательно всматривающийся в темноту под ногами.       − Мне нужно понять, куда он там, как часто и зачем уходит, — пытается направить разговор младший.       − Металлический такой, сантиметр в длину примерно, — поднимая невинный взгляд на водителя.       − Тэхен! — вскидывая руки.       − Ла-адно, — недовольно фыркает, выпускает пряжку и откидывается на спинку, устремляя взгляд на бар. Недовольство на его лице не задержалось надолго. Уже через пару секунд карие глаза блеснули огоньком, и он просиял привычной хитрой улыбкой.       *       − Это твоя идея? — возмущенно шипит Чонгук, спустя двадцать минут стоя посреди рядов одежды в секонд-хенде, насквозь пропахшем формальдегидом и растворимым кофе.       − Это должно подойти, — одобрительно кивает Тэхен сам себе, выуживая из недр плотно забитой полки черную футболку с рисунком языков пламени, — китч прошлого десятилетия, конечно, но размерчик что надо, — он прикладывает футболку к плечам младшего, отдает в руки и снова ныряет куда-то в ворох висящей одежды.       − У нас нет на это времени! — непонимающе возмущается школьник, бросая быстрые взгляды на свои наручные часы и ловя джинсы, которыми кидает в него увлеченный маргинал.       − Детка, ты сам сказал, что в твоей миленькой школьной форме золотого мальчика делать тебе там нечего. У тебя другие варианты есть, как попасть на ту территорию? — всем телом зарываясь в ряды одежды.       − Нет, вообще-то нет, но…       − Вот оно! — радостно вскрикивает старший, выбираясь наружу.       Он, игнорируя чужое недовольство, толчками запихивает школьника в примерочную и задергивает шторку, давая время сменить элитную форму на рваные джинсы, футболку и дешевые кеды. Когда занавеска открывается, Тэхен отрывается от своего скрупулезного копошения в коробке с какими-то аксессуарами и негромко присвистывает, привлекая внимание невысокой девушки за прилавком.       − Слушай, а я и не знал, что твой пиджачок такие мышцы скрывает, — удивленно таращится на чужой бицепс, а затем переводит будто обиженный взгляд на свои тонкие предплечья, — с такими руками, как у тебя, я б забился по горло уже. О! А, может, еще в тату-салон заскочим? — поднимает горящий взгляд.       − В другой раз, — фыркает Чонгук, двинувшись в сторону прилавка.       − Любопытно, − нагоняя младшего, − ты не сказал «нет».       − Фрейд считал, что люди делают татуировки того, что не могут вынести в своем сознании. Пожалуй, я с этим согласен, — огибая ряды одежды, − так что даже если я когда-то и задумывался о татуировках, то не стал бы их делать. Из принципа.       − Какой толк от принципов, если по ним невыносимо жить? — цыкает Тэхен, обогнав своего компаньона и всучив ему свернутый плотный комок ткани, который с такой радостью извлек ранее. — Последний штрих, детка, — быстро подмигнув и ускорив шаг, направляется к продавщице. — Красавчик, да? — широко улыбаясь незнакомке за прилавком, он игриво заваливается на него одним локтем и затылком кивает на приближающегося парня, на ходу надевающего черную кожаную куртку, которую он только что ему дал.       − Угу, — сдавленно соглашается девушка, бегающая взглядом от одного нахального и привлекательного парня к другому − строгому, сдержанному, но будто опасному.       − Нам бы расплатиться за все это и, может, скидочку за дефиле получить, — не сводит кокетливого взгляда с продавщицы Тэхен.       − Это не обяз… − пытается встрять Чонгук.       − Ох, мой друг, когда видит что-то очаровательное, каждый раз забывает цену деньгам, — смеясь, перебивает его старший, отмахиваясь, — еще пару Ваших фраз, и у него мозг через уши вытечет. Может, отдадите за тридцатку?       − Я… не…. Я не… − запинаясь, затараторила растерявшаяся девушка. — Шестьдесят….       − А эту пряжечку хоть в подарок можно? — Тэхен извлекает из кармана металлическую пряжку, которую, видимо, выудил из коробки с аксессуарами, и прокатывает ее в своих тонких пальцах.       − Думаю…. Да…. — сглатывает продавщица.       − Ой, а, может, скидочку тогда все-таки? — не унимается наглый привлекательный покупатель. — Для друзей.       − Я не… начальник…       − Так позвоните ему! — радостно оживляется нахал. — Скажите, что для Тэхена. Уверен, он согласится.       Девушка торопливо вытаскивает телефон из кармана своих джинсов и набирает номер, пока Чонгук пытается вернуть на место собственные брови.       − …Нахуй! Выгони его нахуй! — слышен вопль из динамика опешившей девушки.       − Ц, − разочарованно поворачиваясь к своему спутнику, − злопамятный до ужаса. С тебя шестьдесят, — затылком кивая на прилавок.       Чонгук торопливо роется в карманах своих вещей в руках, выуживает нужную сумму и выкладывает ее на монетницу. Старший придвигает предмет ближе к ошарашенной девушке, сжимающей телефон, из которого до сих пор долетают ругательства.       − Спасибо за подарок, — шепчет Тэхен, подмигивает и, пряча новую пряжку в карман, спешно направляется к выходу.       Школьник в кожанке вылетает вслед за ним за двери.       − Ты что там устроил? Я и так мог за все заплатить! — останавливаясь в паре метров от хендая. — Ты довел ее! И почему тебя даже владелец секонд-хенда ненавидит?! — сбиваясь от потока собственных вопросов. — И все из-за чертовой пряжки?!       − Тебе тоже показалось, что от его голоса холодком повеяло, да? — моментально подключается к разговору Тэхен.       Младший шокировано разводит руками.       − Прикинь, какую куртку тебе отхватили! — сменяет тему разговора. — С твоими замашками, она б нам на нее еще пару сотен накинула, — вдохновлено проводя пальцами по тканевым вставкам на чужой кожанке. — Теперь тебя в любую дыру пустят, только вот… − он прищурено осматривает весь внешний вид не по годам развитого подростка. — Чего-то не хватает…. — задумчиво залипнув на укладке черных прядей.       Чонгук не успел ничего произнести в ответ, как его лицо обхватили двумя прохладными ладонями, и чуть наклонив к себе, Тэхен одним неожиданным движением прошелся языком по уложенной макушке.       − Твою мать! — не своим голосом то ли взвизгнул, то ли рыкнул младший, вырываясь из хватки рук, успевших взъерошить его волосы. — Ты, блять, что вообще…       − Вот теперь идеально, — смеется отбитый маргинал, сплевывая слюну с привкусом геля для волос и рассматривая результат своей работы.       − Полоумный! — негодующе восклицает в смеющуюся спину и тянет руку к своей растрепанной, местами слипшейся шевелюре, тут же с брезгливостью одергивая. — Мерзкий, блять... — рычит себе под нос и жмурится, давя неуместный, возможно нервный, смешок.       − У нас нет на это времени, — цитирует старший и дергает ручку пассажирской двери хендая.       *       Небольшое помещение бара с тусклыми оголенными лампочками и громкой рок-музыкой пропиталось терпкими запахами пота, хмеля и, кажется, мочи. Чонгук поморщился − его передернуло, а Тэхен невозмутимо расправил плечи и двинулся по липкому полу к барной стойке, обходя небольшие группы гогочущих людей, стоящих вокруг круглых столиков в виде бочек пива.       − Одно азотное, один стаут! — радостно делает заказ аутентично выглядящий маргинал, запрыгивая на барный стул и покачивая головой в такт барабанам из колонок. — Пустовато сегодня, да? — чуть повысив голос, чтобы плотный бармен с рыжей бородой его услышал.       − Четверг, — кивает и ставит на стойку первый бокал прохладного пива с поднимающимися вверх пузырьками.       Чонгук, нахмурившись, забирается на соседний высокий липкий стул и тянется к бокалу, но его напарник быстро перехватывает емкость и в несколько глотков осушает ее до дна.       − Ты за рулем, забыл? — подмигивая и протягивая руку к новому полному бокалу.       Рыжая Борода одобрительно хмыкает и опирается на стойку:               — Я тебя здесь раньше не видел? — басит он Тэхену сквозь музыку, больше утверждая, чем спрашивая.       − В смену твою не попал, — пожимает плечами парень, — я был здесь с Дизелем, нам наливал этот…. Черт, как его… − поморщившись, будто пытаясь вспомнить имя.       − Лари? — делает предположение Рыжая Борода.       − Точно! — весело откликается, щелкнув пальцами. — Я Ви, кстати. Это, − открытой ладонью указывая на Чонгука и на секунду запнувшись.       − Джейкей, — выпаливает первое пришедшее в голову прозвище школьник, все сильнее ощущая желание выпить.       − Себа, — представляется бармен, смеряет добрым, но настороженным взглядом младшего и возвращается к бросающемуся новыми вопросами Тэхену.       Пока Ви увлекал Себу в оживленную беседу, Чонгук ощущал нарастающую тревогу. Его напарник непринужденно смеялся, рассказывал какие-то бредовые истории, раскручивал бармена на разговор, но при этом постоянно внимательным взглядом осматривал всю небольшую аудиторию бара, будто к чему-то готовясь. Не успел его второй бокал опустеть и наполовину, как он подорвался с места.       − Она? — Затылком кивая на полноватую девушку в кожанке и с выкрашенной розовой прядью, которая стоит за одним из столиков в окружении трех гогочущих бугаев.              Себа моментально встрепенулся и замахал руками в отрицательном испуганном жесте, шипя какие-то предостережения вслед. Но Тэхен уже залпом допил остатки своего стаута, выхватил с барной стойки небольшую стопку салфеток и, спрятав их в карман куртки, уверенно двинулся к нужному столику. Пока бармен, которого резко прибило к кранам пива, из-за плеча нервно поглядывал на своевольного посетителя, тот уже вовсю вовлекался в беседу с новыми знакомыми. Чонгук не сводил с него глаз, спустившись на самый край стула, готовый в любой момент сорваться, только не понятно, куда. Его кулаки бесконтрольно сжимались и разжимались, воздух в легкие поступал через раз, спина вытянулась и напряглась.       Прошло не больше пяти минут, когда вся гогочущая компания резко издала шумный «воу», из-за того, что Тэхен случайно опрокинул на девушку ее бокал пива. Он ловко быстрым движением выудил салфетки, отвел грубоватую даму в сторону к свету лампы и начал что-то торопливо нашептывать ей на ухо, попутно помогая вытирать влагу с куртки. Чонгук уже практически встал со стула, опустив обе ноги на липкий пол, приготовившись к рывку, которого требовало все его клокочущее нутро. Девушка внезапно перестала гоготать, несколько секунд посверлила взглядом обеспокоенно улыбающегося Тэхена, а затем сорвалась к своей компании. Она влепила пощечину одному из бугаев, пьяным голосом прокричала ему несколько ругательств, дернулась в сторону барной стойки, ныряя под нее, и, резко приблизившись к опешившему Себе, впилась в него поцелуем. Разъяренный мужик со слегка покрасневшей щекой почти моментально ринулся за ней, одернул ее от несчастного бармена и, покрыв ее матом с ног до головы, со всей пьяной силы впечатал кулак в рыжую бороду, снес с барной стойки пустую посуду, вынудив охреневшего Чонгука отпрыгнуть в сторону, и двинулся к выходу.       Пока притихшая толпа под тяжелые биты провожала взглядом массивную фигуру, Ви подхватил Джейкея под локоть, заставляя нырнуть за собой под барную стойку, и наклонился к лежащему на полу бармену, рядом с которым на колени упала растерянная девушка.       − Что-то я побаиваюсь через главную дверь выходить, − неловко улыбаясь, сообщает Рыжей Бороде, − можно мы воспользуемся черным? А, ну и дальше все в твоих руках, счастья, любви, там, всего такого.       − Сука…− хрипит Себа, чья правая щека раздувается на глазах, пока его руку сжимает обеспокоенная девушка с розовой прядью.       − Да-да, — кивает Тэхен, — знаю. Так можно? — игриво бросая взгляд на девушку.       − Пиздуйте, — свободной рукой слабо давая отмашку в сторону кухни, скрытой за резиновой шторкой.       − Спасибочки!       Тэхён расплывается в довольной улыбке и утягивает Чонгука за собой.       — Ну вот, теперь у нас есть свободный выход на внутреннюю территорию, — выглядывает он за дверь в конце слабо освещённого коридора. Спрыгивает со ступенек порога на асфальт и с любопытством вглядывается в темноту.       Чонгук только раскрыл рот в порыве выругаться такими словами, в значении которых сам не до конца уверен, как его резко потянули за край куртки куда-то за бетонную перегородку перил. Место, где они стояли секунду назад, поочередно осветили фары трех выезжающих через сквозную арку машин, в числе которых был и темно-синий мерседес. Шорох колес об асфальт затих, оставляя их в тишине просторного внутреннего двора. Тэхен выпрямился, потрепал пряди на своем затылке и неторопливо двинулся в сторону сквозной арки.       − Пойдем хоть территорию разведаем, раз уж здесь, — невозмутимо сообщает он темноте перед собой, пока школьник позади него ртом хватает воздух, пытаясь вырвать из потока сумбурных фраз в своей голове хоть что-то членораздельное.       За аркой, из которой выехали машины, оказалось еще несколько разобщенных, заброшенных зданий; справа витиеватые прутья металлической сети забора отгораживали территорию стройки; слева через полуразваленный бетонный забор на территорию проникал свет уличных фонарей. Непрошенные гости обошли по кругу кирпичное трехэтажное здание, к которому вели следы шин, заглянули в щели забитых деревянными досками высоких окон и, обнаружив только пустоту, снова вернулись к выходу из арки.       − Сегодня мы все проебали, — разочарованно выдыхает Чонгук, немного успокоившись, пряча руки в карманы куртки, которая, на удивление, оказалась очень удобной, — он приезжает сюда в разное время: не знаю, в какое и не знаю, зачем, — прищурив глаза, чтобы различать что-то в полумраке, и осматриваясь по сторонам.       − Ну, значит, подождем, пока снова не приедет. В следующий раз, думаю, Себа нас пустит вообще без вопросов, — носком кроссовка пиная камешек.       Школьник закатывает глаза и отворачивается, его веки неожиданно раскрываются шире, он всматривается несколько секунд вдаль и оживленно поворачивается.       − Там есть дорожная камера, — большим пальцем указывая на свою надежду, — если она бьет до сюда, то можно, наверное, узнать, как часто он сюда приезжает, и подгадать момент.       − Они не пишут ничего, — задумчиво хмурится Тэхен, — фиксируют только реал тайм, — сталкиваясь с вопросом в черных зрачках. — Долгая история, связанная с одним бухим госслужащим, трусами из мандариновой кожуры и деревянным дилдо. Кстати, оттуда же узнал, что, если хочешь подстроить взлом собственной тачки, то нельзя забывать про стеклянную крошку, которая должна быть на асфальте рядом с разбитым окном. А он машину переставил и попался на этом, — начиная откровенно посмеиваться. — Эх, так тупо спалился, конечно... — встречаясь со взглядом, в котором стало еще больше вопросов. — В общем, не вариант.       Он оглядывает территорию, и его лицо сияет идеей:       — А вот та, скорее всего пишет пару недель или даже месяц, — подбородком кивая на расположенную через забор вдалеке камеру возле строительной будки.       Чонгук дергает головой, пытаясь выбросить из нее только что проникший туда бред, и прокашливается, стараясь сосредоточиться:       − Значит, нужно достать записи у охраны этой стройки…       − И я даже знаю, кто нам с этим поможет, — радостно оглашает старший, улыбаясь какой-то ехидной улыбкой, — эх, жаль, ты завтра вечером на своей светской вечеринке будешь, придется отложить до субботы, — игриво запрокидывая подбородок, разворачивается и медленно идёт обратно к черному входу бара.       − Ты можешь сам с ним встретиться, — нагоняя Чонгук слишком уж загадочного спутника.       − Даже не зна-а-аю, — тянет тот, вытягивая губы в трубочку, — работать, пока ты будешь развлекаться — как-то не по мне.       − Я тебе говорил, что для меня в этом нет ничего веселого. Мы можем встретиться с этим твоим помощником в субботу.       − Мо-ожем, конечно, — задумчиво покачивая головой. — Только вот какой для меня в этом интерес?       − Ты головой ударился? — не понимающе таращится младший и тяжело выдыхает. — Я обещал тебе еще сотню долларов за помощь, тебе память резко отшибло?       − Ну-у, это когда мы закончим, но завтра-то не я буду забавляться в элитном обществе…       − Ты на прием, что ли, хочешь? — резко замирая на одном месте и вздергивая брови.       − Боялся, ты уже и не предложишь! — радостно откликается Тэхен, поворачиваясь с сияющей улыбкой.       − Нет! — грубо вырывается из Чонгука. — Ты спятил? Еще чего! Я тебя туда ни за что не проведу. Ты нормальный вообще? Нас не должны видеть вместе! Тем более на таком мероприятии! — внутри все начинает закипать, пока чужая хитрая улыбка только растягивается.       − Ну, детка. Я же тебя ввел в свое общество, так не честно, — кокетливо наклоняя голову и выглядывая горящими огоньками глаз из-под волнистых прядей.       − Я сказал нет, — отрезает младший и резко разворачивается, чтобы уйти.       − Тебя не нужно, значит, знакомить с человеком, который сможет достать записи с камеры? — бросает в спину.       − Мы так не договаривались, Тэхен! — рявкает внезапно разозлившийся Чонгук, останавливаясь. — Я не стану рисковать своим статусом из-за того, что тебе внезапно пришла в голову очередная безответственная и долбанутая идея поразвлечься.       − Ставки растут, Зефирка, — разводя руки в стороны, — хочу на вечеринку. Тебе нужна моя помощь или нет?       Чонгук гневным взглядом сверлит явно потешающего маргинала, руки в карманах стиснуты в кулаки, челюсть сжимается.       − Если ты так ставишь вопрос… − цедит он сквозь зубы, отчаянно желая послать Тэхена нахуй, но почему-то не находя в себе сил этого сделать.       − Ох, я надеялся, до этого не дойдет, — театрально прикрывая глаза рукой, — что ж. Ты сам меня вынудил. Смотри, детка, все просто. Либо мы идем на вечеринку вместе, и я обещаю выглядеть и вести себя презентабельней любого графа, поддержу любую легенду обо мне, которую ты мне придумаешь, и вообще, если хочешь, близко к тебе там не подойду. Либо я распечатываю фотографии с камеры из того первого кафе, в котором ты мне впервые рассказывал свой план, и развешиваю их по золотому заборчику твоей школы. А уж там я постарался выглядеть максимально неопрятно. Сделаю еще какую-нибудь подпись гаденькую…. Поверь, у твоего окружения к этому больше вопросов будет, чем если, скажем, ты меня проведешь на завтрашний прием в качестве знакомого из другой школы, — слегка виновато поджимая губы. — Я правда думал, что эта запись никогда не пригодится, но должен же я был подстраховаться. Зато теперь точно знаю, что тот парень сможет выкрасть записи с камер. Ты рад?       У Чонгука внутри что-то закипает, взрывается, лопается. Ему хочется со всей силы удариться головой о бетонную стену. Какой же он идиот. Как он мог настолько потерять бдительность рядом с таким человеком… Он слишком расслабился, погрузился в водоворот чужого хаоса, упуская аспекты собственной предосторожности. Тэхен его шантажирует. Этот сумасшедший маргинал его шантажирует. Причем был готов к этому с самого начала. Это, блять, настолько нелепая и дурацкая ситуация, что Чонгук бы даже рассмеялся сейчас, если бы не боролся с собственной злостью. Злостью не на Тэхена. На себя самого. Чего он ожидал? У этого ненормального нет совести, нет морали и, видимо, нет той части мозга, которая отвечает за адекватность. Есть только сиюминутные порывы и упертость бульдозера. Разве Чонгук это не успел понять за неделю? Успел. Так почему он так удивлен? А самое главное, почему он злится на самого себя, на свою наивность, свою несвойственную доверчивость, а не на проклятого Тэхена? Почему эта блядская усмешка каждый раз приглушает порыв ярости? Еще немного, и Тэхен доведет его до внутренней истерики, но, черт его побери, сделает это абсолютно естественно.       − Я убью тебя, — больше отчаянно, чем зло воет Чонгук, опускаясь на корточки, лбом упираясь в собственные колени и зарываясь руками в волосы.       − Зефирка, я тебя не опозорю, обещаю, — твердым и непривычно серьезным голосом произносит старший, присаживаясь напротив, — никто ни о чем не догадается. Возьми ты меня с собой на тусу. Кто, как не ты меня на такое мероприятие проведет?       − Нахуй тебе туда вообще понадобилось? — рычит в свои колени, жмурясь.       − Любопытно, — невозмутимо пожимая плечами и тепло улыбаясь, встречает он страдальческий взгляд черных глаз.       − Иди ты нахуй, Тэхен, — как-то безнадежно произносит младший, сводя брови.       − Так ты согласен? — оживленно просияв.       Чонгук всматривается в горящие глаза и воет где-то внутри себя. Послать-то он его послал, но внутри только облегчение от того, что Тэхен от такого не уйдет. Ученик элитной школы может справиться со своей задумкой и без помощи этого взбалмошного маргинала. Только вот почему-то больше совершенно не хочется справляться в одиночку.       − Будешь делать все, как я тебе скажу, наденешь то, что я тебе дам. Когда пройдем внутрь, будешь держаться от меня на расстоянии, и только попробуй что-нибудь выкинуть…       − Буду послушней проститутки в костюме монашки, — активно закивав.       Школьник поперхнулся смешком, моментально придавая лицу строгое выражение, и поднялся на ноги, направляясь к бару. Ставки повышаются, значит?

***

      Спорт — удивительное занятие. Оно способно притуплять грызущее чувство тревоги, отвлекать от навязчивых беспокойных мыслей, расслаблять, напрягая. Пока Чонгук остервенело отбивал подачи теннисных мячей, бегая по освещенному утренними солнечными лучами школьному корту, его ненадолго даже отпустило давящее напряжение от ожидания самого странного вечера в его жизни. Чувство это продлилось, к сожалению, недолго. Когда он вернулся к трибунам, успокаивая сбившееся дыхание, тормоша толстовку серого спортивного костюма, вытирая пот на шее полотенцем и утоляя накатившую жажду, телефон в его рюкзаке издал громкий звук оповещения.       Т.       Помаши ручкой.       Жар тела резко сменился волной пробирающего холода. Чонгук обернулся. В нескольких метрах от корта за забором стояла знакомая фигура. Звук нового уведомления прервал навалившийся на школьника ступор.       Т.       Не парься, я уже ухожу ;)       После этого сообщения маргинал действительно просто развернулся и ушел, оставляя ошарашенного Чонгука оглядываться по сторонам в попытке убедиться, что никто из занимающихся физкультурой одноклассников его не заметил. Что это, блять, было вообще?       − Требую реванша, Чонгук, — легко толкая его в плечо, помогает отмереть и вернуться в реальность Пуонг.

***

      Сомнения терзали его каждый километр дороги, которую преодолевал спорткар. Нужно забрать Тэхена, чтобы они вместе приехали в загородный дом семьи Хвон. Чонгук дал ему костюм и туфли, они придумали легенду, обговорили поведение, но это все равно самая дурацкая идея, которую школьник когда-либо собирался воплотить в жизнь. На этом приеме будут все одноклассники, их семьи, друзья, будет отец. Уж кому, а отбитому маргиналу там определенно делать нечего. Это очень плохая, очень рискованная и бессмысленная идея, но темно-зеленый лотус эксидж уже паркуется у тротуара недалеко от какого-то хостела.       Через несколько минут мучительно подавляемых порывов развернуться и уехать, Чонгук отрывает взгляд от руля и заторможено наблюдает представшую картину. Из хостела, галантно придерживая дверь двум девушкам с походными рюкзаками, выплывает молодой франт в знакомом сером отглаженном костюме в клетку. Приталенный пиджак расстегнут, открывая вид на жилет с перламутровыми пуговицами, темно-зеленый галстук с небольшим орнаментом завязан аккуратным узлом, идеально севшие брюки держатся на бедрах кожаным коричневым ремнем в цвет обуви. Каштановые вьющиеся пряди аккуратно уложены назад, открывая высокий лоб, лицо тщательно выбрито, кожа отдает бронзовым естественным блеском, будто состоятельный аристократ только вернулся с лазурного побережья, миндалевидные глаза кажутся выразительнее обычного. Чонгук сам выбирал этот костюм, но он даже не представлял, что одежда может настолько изменить внешность человека. Нет. Дело не в одежде. Даже походка изменилась — мягкая, непринужденная, плывущая…. Тэхен… в образе.       − Вау. А тут пахнет как в автомобильном салоне, — восторженно восклицает псевдо-аристократ, аккуратно усаживаясь на переднее пассажирское сидение и осторожно прикрывая дверь, − ты ее что, совсем не обживаешь? — с интересом оглаживает черную кожу подголовника.       − Ты маникюр сделал? — хрипло давит из себя Чонгук, бросив бесполезное занятие опустить собственные поднятые брови на место.       − Милейшая пожилая дама, которая заведует этим хостелом, пускает меня туда в душ каждый день и играет со мной в покер на поцелуи в щечку, сказала, что это важный нюанс, который может меня выдать, — поднимая открытый блестящий взгляд на водителя. — Перестарался?       − Нет, — прочищая горло и отворачиваясь, — ты выглядишь… уместно, — сглатывая откуда-то взявшийся ком в горле и заводя мотор.       − Спасибо, детка, ты тоже очаровашка, — довольно улыбается Тэхен, бегло окидывая взглядом черный костюм-двойку, белую рубашку, темно-синий галстук с узором зеленых и белых цветов и укладку с пробором. — Тебе точно семнадцать? А то по тебе и не скажешь. У вас там все школьники такие взрослые?       − Сам и увидишь, — хмыкает водитель, встраиваясь в поток машин. Не то, чтобы сомнения развеялись, но как только пахнущий одеколоном Тэхен занял пассажирское сидение, стало немного легче.       Поездка показалась Чонгуку короче, чем он ожидал. Тэхен непривычно послушно повторял легенду и свод установленных школьником правил, не доводил, не издевался и вообще вел себя довольно прилично. Обманчивое спокойствие водитель принудительно скинул с себя, покидая автомобиль и сосредотачиваясь. Внутрь особняка они попали без каких-либо препятствий, лишь бросив несколько вежливых приветствий, а потом Тэхен, как и обещал, ретировался куда подальше. Давящий дискомфорт с его исчезновением из поля зрения моментально вернулся в троекратном размере.       − Чонгук-и! — девушка в вечернем бордовом платье в пол с вырезом до бедра появилась из-за колонны просторного вестибюля и, моментально растягивая в улыбке яркие губы, ухватила оглядывающегося парня под руку, — кого ищешь?       − Просто осматриваюсь, Тхуен, — со слабой вежливой улыбкой, — отлично выглядишь.       − Рада, что тебе нравится, а то Пуонг сказал, что слишком вызывающе, — слегка дует губы.       − Где он, кстати?       Девушка немного недовольно поморщилась, но все же повела Чонгука вдоль колонн к их общему другу, который стоял с бокалом шампанского в компании еще нескольких знакомых. Он непринужденно влился в беседу, периодически поглядывая по сторонам, а затем деликатно поменялся местами с Пуонгом, становясь лицом к залу, делая вид, что внимательно слушает приветственную речь хозяина вечера. Его взгляд то и дело обращался к мелькающей в толпе фигуре в клетчатом сером костюме, которая, наконец, перестала менять свою дислокацию, ускользая, и теперь стояла в окружении его же одноклассников.       Концентрация Чонгука начала его подводить, темы светских бесед ускользали, пресловутые обсуждения законченной речи Хвона-старшего неприятным жужжанием раздражали слух, негромкая классическая музыка казалась шумом. Эти разговоры, мелодии, звуки переговаривающихся проходящих мимо людей будто мешали ему услышать то, что происходит у противоположной стены. Тэхен ни разу даже не оглянулся, он с широкой улыбкой оживленно болтал о чем-то с кучкой людей, смеялся вместе с ними, пританцовывал и, кажется, отлично проводил время, совершенно не вспоминая о Чонгуке. Непонятное раздражение начало бурлить внутри, грозясь вырваться наружу. О чем говорит этот маргинал с его одноклассниками? Почему с ними? Над чем он так смеется? Чонгук сам отдал указание держаться от него подальше, но почему-то сейчас это расстояние страшно бесило.       Школьник еще несколько минут нервно потоптался на одном месте, уже откровенно игнорируя текущую мимо него беседу и буравя клетчатый костюм почти немигающим взглядом. Он раздраженно хрустнул шейными позвонками и, когда Тэхен на другом конце вестибюля снова заливисто засмеялся со всеми, запрокидывая голову, но шум музыки и толпы перекрыл этот смех и его причину, Чонгук бросил резкое «я сейчас» и быстрыми шагами, огибая мельтешащих гостей, двинулся к своей цели.       − … и что, ты можешь с первого взгляда определить ледибоя? — увлеченно восклицает опальный музыкант под прикрытием, неотрывно вглядываясь в смеющуюся девушку.       − Не всегда это так очевидно! — эмоционально откликается одна из нескольких собравшихся брюнеток. — Ну, по общению, повадкам…       − А если…. — перебивает Тэхен и тут же запинается, краем глаза заметив приблизившуюся знакомую фигуру. — О, Чонгук.       Младший учтиво натянуто улыбается, кивает одноклассникам и переводит суровый взгляд на свою цель.       − Можно тебя на минутку? — изо всех сил сдерживая раздражение в голосе.       − Конечно! — как ни в чем не бывало, радостно откликается старший, а затем бросает быстрый взгляд на компанию новых знакомых. — Мы на минутку, — удаляясь вслед за Чонгуком.       Тот остановился в стороне от толпы, развернулся и замер. Внутри клокотало необъяснимое раздражение, но только сейчас он понял, что в голове не было ни единой мысли. Зачем он ворвался в разговор? Зачем увел Тэхена? Что он собирался ему сказать?       − Слушай, я знаю, могло показаться, что разговор странненький, но клянусь, не я его начал, — поднимает руки в сдающемся жесте псевдо-аристократ, восторженно улыбаясь. — Я просто решил поиграть с ними в светскую версию накидывания говна на вентилятор − так там такое вскрылось, я сам обалдел!       − Чего? — промаргиваясь.       − Ну, игра такая «накинь говна на вентилятор», — жизнерадостно принимается пояснять маргинал, — когда знакомишься с толпой незнакомцев, просишь каждого рассказать самую мерзкую историю из их жизни, и каждый по кругу начинает накидывать на вентилятор. Ну, их я попросил рассказать что-то странное, а не мерзкое. Ты знал, что у этой девушки родители в Таиланде живут? Катои, ледибои, томбои — у нее столько трешовых историй, я в восторге! — одобрительно кивает сам себе. — А ты чего подошел-то? — ловя чужой растерянный взгляд.       − Я…− лихорадочно пытаясь придумать ответ.       − Если ты боялся, что я про тебя что-то наговорю, то мы практически о тебе не говорили…       − Практически? — приподнимая бровь.       − Ну, я не сказал им ничего, что могло бы плохо отразиться на твоей репутации, я же обещал… − поджимая губы и возводя взгляд к потолку.       − Что ты им сказал? — хмурится младший, теряясь в собственных эмоциях.       − Да ну я просто…       − Чонгук, — раздается позади негромкий глубокий голос, и на плечо школьника опускается тяжелая ладонь.       − Отец, — хрипло давится воздухом сын, чувствуя, как собственные зрачки заволакивает паника, — это… − с ужасом возвращая взгляд Тэхёну, которого рядом с ним весь вечер не должно было быть.       − Добрый вечер, мистер Чон! — ярко улыбаясь. — Меня зовут Ким Тэхен, я студент первой государственной консерватории, — невозмутимо повторяет заученную легенду, − знаком с Чонгуком со времен концерта в прошлом году, очень рад познакомиться с Вами.       − С какого концерта? — хмурится мужчина, протягивая руку.       − О, прекрасно Вас понимаю, — пожимая чужую ладонь, — у Чонгука столько приглашений на концерты, что каждое уже и не упомнишь, — ничуть не теряясь под пронзительным взглядом, — поставил бы цель, с легкостью стал бы концертмейстером.       − У него другие планы на будущее, — возвращая руку на плечо сына, который вытянулся по струнке и немигающим взглядом таращится на маргинала, все дальше отходящего от легенды.       − Не сомневаюсь, — согласно кивает Тэхен, — все же, творчество — неотъемлемая часть всесторонне развитой личности. Большим упущением было бы не развивать такое дарование в школьные годы, когда есть столько свободного времени. Куда лучше, чем с какими-то подозрительными личностями по подворотням ходить. Не правда ли? — озаряя широкой улыбкой.       Сердце Чонгука вибрацией своих ударов, кажется, только что уничтожило легкие, потому что они отказались делать вдох. Этот проклятый Ким стебет его? Его отца? Самого себя? Что он, черт его побери, вообще несет?       − Пожалуй, — хмыкает мужчина.       − Рад, что мы достигли точки кристаллизации мнений, — становясь серьезным. — А то я говорил Чонгуку, что Вы поймете и разрешите, а он сомневался, — с легким осуждением качая головой, — он же Вам не сказал? Ваш сын с одноклассниками готовится к еще одному крупному концерту через месяц. Репетирует каждый день допоздна, не во вред основной учебе, естественно. А там, кстати, − открытой ладонью указывая на стоящих в нескольких метрах от них ребят, с которыми до этого общался, − ребята, которые с ним готовятся. Социальные связи также укрепляет. Такой успешный человек, как Вы, не может же не понимать важность этого процесса, не так ли? Убедите его, а то он так переживает, что уже подумывает отказаться.       − Если не во вред основной учебе, то я не вижу в этом ничего предосудительного, — смягчая голос и слегка похлопывая замершего сына по плечу, — принимай решение, Чонгук, и действуй в соответствии с ним. Ответственность за последствия только на тебе, — переводит взгляд на ожидающих его знакомых в другом конце зала и возвращает его снова студенту консерватории. — Приятно было познакомиться. Ким Тэхен?       − Все верно, — кивает мягко улыбающийся "студент консерватории", — я тоже очень рад знакомству, мистер Чон.       Мужчина кивает в ответ, еще раз сжимает плечо сына и удаляется, смешиваясь с разряженной толпой гостей.       − Фух, неплохо все прошло, да? — облегченно выдыхает Тэ, слегка расслабляясь, провожая взглядом спину Чона-отца. — Я забыл дурацкий номер этой твоей академии, где у тебя концерт был год назад. Мда, может, ты и прав, с числами я не особо дружу. Вылетело из головы, представляешь? — переводит взгляд на Чона-младшего, чьи глаза не могут перестать выкатываться из орбит, а кожа приобрела цвет алебастра. — Ты чего?       − Ты что, блять, устроил? — приглушенно произносит в ладонь, которой прикрывает свою отвисшую челюсть.       − Так, Зефирка, спокойно. Ты же сам жаловался, что он начинает что-то подозревать, я тебе новое алиби обеспечил. Пожалуйста, — чуть сжимаясь под негодующим, насыщающимся тьмой взглядом, — а за ребят вообще не волнуйся. Они все подтвердят, — быстрее затараторив свои объяснения, — про то, что кто-то у вас курит за кортом, тоже ты сам мне рассказал, ну я и пришел их сфотографировать сегодня. Сказал им, что директору покажу, если они тебя не прикроют перед любым, кто спросит. А потом мы что-то разобщались, и они вообще неплохие оказались. Правда я еще двум девочкам пообещал, что ты их в инсте добавишь…. Ну а чего ты собственных одноклассниц в подписчиках морозишь?.. Ладно… − тушуясь все больше под испепеляющим взглядом. — Ты это… переваривай тут, а я хоть выпью, наконец… О, шампанское, — хвостиком пристроившись к официанту и сбегая из взрывоопасной зоны.       Чонгук сейчас, кажется, закричит. Тихая истерика зреет внутри, пока внешне его тело, остолбенев, передвигает лишь зрачками, наблюдая за ублюдочным, своевольным маргиналом. Он в патологическом шоке, он в абсолютной растерянности. Кортизол в его крови смешался с адреналином, проникая в каждую клетку организма, разрывая, переполняя изнутри взрывным коктейлем эмоций. Больше всего хочется убить Тэхена. И не меньше сейчас хочется смеяться. Этот отбитый хотел на вечеринку специально, чтобы по-своему, по-дурацки, помочь Чонгуку? Для этого он его шантажировал? Какой же он ебанутый. Господи, как же это…. Смешно. Чонгуку кажется это нелепым, идиотским, но таким трогательным. Может, и он уже ебанутый?       Пока младшего кроет противоречивыми вспышками ярких чувств, Тэхен уже пристроился к какой-то незнакомой девушке за круглым высоким столиком и, попивая шампанское, непринужденно болтает с ней, придвигаясь ближе. Он кокетливо улыбается, смешит и смеется, шепчет что-то ей на ухо, поправляет прядь волос…. Он что… флиртует? Знакомое раздражение плотным одеялом накрывает весь нестабильный эмоциональный фон Чонгука. Этот ненормальный сейчас должен не с девушкой заигрывать, а стоять рядом и успокаивать своим бестолковым трепом, он должен…. должен… ни черта он не должен, но будет. Несколько метров преодолеваются в считанные секунды, Чонгук вцепляется в клетчатый локоть и тянет его к выходу, игнорируя всех и каждого.       − Я тебя найду позже, милая! — игриво бросает девушке на прощание Тэхен, свободной рукой посылает воздушный поцелуй и негромко шипит от того, что хватка на его локте стала только сильнее.       Школьник заталкивает вежливо возмущающегося на людях элегантного парня в машину, залетает на водительское сидение, и лотус эксидж срывается с места с громким визгом.       − Ц, − недовольно откидывается на спинку Тэхен, ослабляя галстук, распушая свою укладку, выходя из образа, − детка, ты мне такую возможность обломал.       − Какую? — рыкнув и сильнее вдавив педаль газа в пол.       − Я ей, кажись, понравился, — грустно оборачиваясь на стремительно скрывающийся позади особняк, — может, поцеловались бы где-нибудь в подсобочке, а, может, мой первый раз там бы провели, — разочарованно выдыхая.       − Ты члены отсасывал, — раздраженно давит из себя Чонгук, крепче сжимая руль.       − И че? — непонимающе хмурясь и поворачиваясь на водителя. — Во-первых, не члены, а один конкретный жеребцовый член, так сказать, во имя высшей цели, а во-вторых, это ж не значит, что у меня была насыщенная сексуальная жизнь. Это не значит, что она у меня в принципе была…. Я целовался-то всего два раза. Сегодня третий бы был, вероятно. Счастливый, так сказать. Чуешь масштаб облома?       − Только на облом ты, блять, сегодня и напросился, — выплевывает из себя водитель, буравя взглядом лобовое стекло и от каждого слова раздражаясь только сильнее.       Тэхен морщится, отворачивается к окну и несколько минут задумчиво гипнотизирует мелькающую лесополосу.       − Сдается мне, я хотел сделать доброе дело, но то ли меня неправильно поняли, то ли мне это не удалось, — наконец, выдыхает он, — останови где-нибудь здесь, я выйду, — всматривается в темноту загородной пустынной дороги.       − Куда ты выйдешь? — опешил младший, чуть отпустив ногу с газа и бросая взгляд на залипающего в окно пассажира.       − Отсюда я выйду. Бесись тут сам.       − Мы черт знает где за городом. Не уверен, что тут даже попутки часто ходят, не то что автобусы…. — сомневаясь в серьезности чужих намерений.       − Тебя ебет? Останови, сказал, — бросает небрежно и безэмоционально.       Чонгук неуверенно сбрасывает скорость, ощущая тянущую боль в грудной клетке, мысли лихорадочным вихрем заметались по сознанию.       − Тэхен….       − Педаль тормоза та, что слева, — с нажимом произносит старший, так и не повернувшись на водителя, неуверенно паркующегося на обочине.       − Постой, — хватая пассажира за полу пиджака прежде, чем тот успевает выбраться из автомобиля, — хочешь…. Повести? — виноватым, растерянным, до глубины души тоскливым и болезненным взглядом впиваясь в удивленного Тэхена.       − Чонгук, скажи мне, тебе точно никакой диагноз не ставили? — тяжело выдыхая и падая обратно на сидение, одну ногу оставляя на гравии обочины. — Может, расстройство личности какое? Что-то мне не верится, что у тебя только один срыв был за твою жизнь. Ты мне за неделю уже их штук двадцать продемонстрировал. Или всем норм вокруг тебя, и никто не обращает внимания, как тебя биполярка шарашит?       − Я не веду себя так…. Обычно я не чувствую столько всего сразу… − не разрывая зрительного контакта. — Ты у меня почву из-под ног выбиваешь, Тэхен, — набираясь смелости с каждым словом, — я не могу предугадать твои действия и слова, ты меня бесишь, я злюсь на самого себя, я хочу тебя убить, я хочу с тобой хохотать во весь голос, я… я не понимаю всех тех эмоций, что во мне рядом с тобой. Их слишком много, я их не знаю, я пытаюсь понять, но у меня только мозг от этого взрывается. Единственное, что я сейчас понимаю, это что я не готов от них отказаться. Я… боюсь, что если ты без колебаний на год исчез из жизни Юнги, хотя вы были близки с детства, то, если я сейчас позволю тебе уйти, больше никогда тебя не увижу… − болезненно сводя брови. — Я не знаю, почему, не знаю, зачем, но я не могу сейчас этого допустить. Я даже не уверен, что тебе есть до этого хоть какое-то дело, но, если ты можешь, пожалуйста, не теряй ко мне интерес, не уставай от меня… не сейчас…              Он усилием воли заставляет себя заткнуться, потому что иначе этот поток необдуманных мыслей не закончится, кажется, никогда. Рука, что все еще сжимает край клетчатого пиджака, резко одергивается, отпуская. Честная тьма зрачков сейчас не кипит яростью, а потеряно всматривается в карие радужки.       Тэхен задумчиво поджимает губы, хмурясь, сканирует младшего нечитаемым взглядом, а затем молча покидает салон автомобиля, негромко хлопнув дверью.       За оглушительным стуком собственного сердца, которое, кажется, разорвалось на две части и теперь пульсирует возле барабанных перепонок, Чонгук не замечает повисшей на несколько мгновений тишины. Двойной стук по стеклу водительского окна вырывает его из ступора, заставляя перевести застывший на пассажирском сидении взгляд.       − Чего расселся? Перебирайся на мое место, теперь я за рулем, — транслирует привычную хитрую ухмылку маргинал, наклонившись к окну. — Есть у тебя, кстати, переходник на телефон? Давай музычку поставим.       Тэхен водил так же, как жил — беспечно, стремительно, с наслаждением и громким смехом на опасных виражах. Но Чонгук больше не испытывал страха. Даже если этот отбитый заведет темно-зеленую бестию в могилу, эта смерть будет полна жизни.       Спорткар со свистом разрезал ночной воздух пустынной темной загородной дороги, пока в салоне играло ритмичное техно.

***

      Субботний вечер закатными розовато-рыжими лучами накрывал улицу и небольшую толпу курящих возле бара людей, пока в хендае неподалеку накалялась атмосфера.       − В общем, нужно выйти из черного входа этого бара, я тебя проведу… − начинает объяснять план действий Тэхен миниатюрному русоволосому парню в светлом оверсайз свитшоте и узких черных джинсах, который пару минут назад запрыгнул на заднее сидение.       − Тебя там кто-то знает? — перебивает его звонким голосом новый знакомый.       − Я был там всего разок, — отмахивается маргинал.       − Вообще-то ты бармену говорил, что уже был там раньше… − вклинивается в разговор Чонгук, занимающий водительское место.       − А, так я в доверие втирался. Не был я там до этого, — невозмутимо пожимает плечом.       − Так, понятно, без тебя разберусь, а то огребу за компанию. Дальше-то что? Зачем я должен туда пройти? — торопит пассажир на заднем сидении.       − Эй, я там вообще-то ничего плохого не сделал, — возмущается Тэхен.       − Как сказать… — хмурится школьник, вспоминая вечер четверга и лежащего на полу бармена.       − Детка, мы вообще команда или как? — вскидывая руки.       − Я тут нахера? — снова подает голос миниатюрный парень.       − Нам нужно, чтобы ты стащил записи с камер из охранной будки со стройки, — недовольно выпаливает Тэхен, — что ж ты за торопыжка такая вечно, я же объяснял все по порядку!       − Стащил? — удивленно вскидывает брови Чонгук.       − А ты что думал, я тусуюсь со всеми охранниками города? Как я тебе еще смогу эти записи достать? — качает головой маргинал, будто поражаясь, что ему приходится это объяснять. — Зато у меня среди знакомых вор есть, вот он этим и займется. Да, Чимин? — поворачиваясь на парня позади.       − Бля-а-ать, — тянет Чимин, откидываясь на спинку сидения и рукой прикрывая глаза, — ты бухой был в стельку, ту десятку я у тебя из кармана вытащил, чтобы расплатиться за твою же текилу!       − Говорю же, самый беспринципный и ловкий вор из всех, что я знаю, — одобрительно кивает Тэхен.       Чонгук таращится округленными глазами, пытаясь понять, в какой момент слова окружающих в голове этого ненормального превращаются в его совершенно перевернутое восприятие.       − Так вот, выходишь из бара, будет арка, проходишь через нее, слева через забор стройка… − снова возвращаясь к объяснению.       − Да черта с два я буду этой херней заниматься! — возмущенно пищит Чимин.       − Слабо? — вздергивая одну бровь.       Торопливый пассажир еще несколько секунд раздраженно поворочался на своем месте, а затем дернулся на выход.       − Придурок, — недовольно бросает Чимин, хлопает дверью и быстрым шагом направляется к бару.       − Черт знает что, — качает головой Тэхён, провожая своего друга взглядом, — вечно ему поломаться сначала нужно. Вот он с универа такой: губки надует, цирк разведет, и только потом пойдет что-то делать.       − Ты же говорил… − хлопает глазами Чонгук, — ...что он выкрал для тебя записи из кафе, где мы с тобой…       − А, насчет этого… − неловко отводя взгляд, — нужно ж было мне тебя как-то убедить взять меня на вечеринку… Если б я сказал, что планирую с отцом твоим поговорить, ты б мою идею сразу завернул, пришлось импровизировать…       − То есть ты мне солгал?       − Ну-у, слушай, ложь — это субъективное понятие… В некотором роде я выступил лишь приёмником и передатчиком твоих собственных желаний, и сказал то, что имело ценность для тебя же в определенном контексте…       − Ты шантажировал меня, полоумный! — приподняв брови. — Не разводи тут теперь софистику новой школы.       − Ты же сам этого хотел, хоть и не знал об этом, — начиная ехидно улыбаться, − а потом еще плакался «Тэхен, пожалуйста, не бросай меня одного в этом бренном мире, веселись рядом со мной, потому что мне тоже весело, пожалуйста, терпи мои закидоны, пока я познаю мир эмоций», — передразнивая вчерашний душевный порыв младшего.       − Сука, — давится смехом Чонгук, отворачиваясь.       Они несколько секунд молча смотрят в лобовое стекло, а потом по салону хендая разносится громкий, единогласный хохот.       Чимин возвращается еще минут через десять. Он стучит в окно Тэхена, закидывает ему в руки небольшую коробочку жесткого диска с торчащими проводами и наклоняется, заглядывая в салон.       − Луна замуж выходит. Просила передать, что ты приглашен.       − Я б с удовольствием, но дел полно, сам понимаешь, ребенка к логопеду отвести, ёлку к новому году присмотреть, — поджимает губы.       − Скот, — усмехается Чимин и, несильно кулачком стукнув по двери машины, удаляется, оглядываясь по сторонам.       − За окном весна… − негромко бурчит Чонгук. − И какого еще ребенка?       − Да какого угодно, — отмахивается, − ты вообще слышал, как они разговаривают?       Младший коротко посмеивается, а Тэхен крутит в руках жесткий диск и довольно ухмыляется.       − Смотри, — поднимая коробочку на уровень глаз, − ты мной восхищен? Очарован? Я крут?       − Ты… − не прекращая улыбаться. − …какой-то дурацкий… Как тебе удается делать добрые дела, оставаясь для всех ублюдком, и добиваться полезного сдвига в задаче абсолютно бесполезными действиями?       − Сочту это за восхищение, — усмехается,− ну, что? Поехали ко мне фильм посмотрим? Как там говорят? Нетфликс энд чилл? Свиданку со вчерашней барышней ты ж мне обломал, — игриво вздергивая брови.       − Чего? — давится воздухом младший, мигом потеряв свою беззаботную улыбку.       − Да не напрягайся ты так, — хохотнув, — давай, прямо и налево. Поехали.       − На кота зовут посмотреть… — тихо бормочет себе под нос Чонгук, заводя мотор.       − И кота найду, если нужно, — жизнерадостно отшучивается Тэхен, не осознавая, какое зерно сеет в чужой голове.

***

***