Детка, я твой андерграунд

***

      Ублюдское солнце. Палящее, яркое, бесполезное. Его лучи преодолевают больше сотни миллионов километров до земли, чтобы потом столкнуться с каким-то жалким стеклопакетом и быть не в состоянии передать через него ультрафиолет. И при этом оно так целенаправленно бьет прямо в раздраженную от недосыпа сетчатку. Бестолковый желтый карлик. Чонгук отворачивается от окна аудитории, укладывая теперь левую щеку на сложенные на парте руки. Ублюдские одноклассники. Он несколько месяцев практически полностью забивал на учебу, но отупели, похоже, только они. Доносящиеся отрывки идиотских разговоров, глупые ответы на вопросы учителей, вымученные улыбки… Бесит. И форма у них ублюдская. Веки крепко жмурятся, скрывая от глаз раздражающую картину. У учителя всегда был такой ублюдский голос? Чонгук прячет лицо, утыкаясь лбом в свои предплечья, и стискивает зубы.       Прошло уже несколько дней с их последней встречи с Тэхеном… несколько дней с их поцелуя… Старший ведь говорил, что будет злиться, что не оставит, и Чонгук каждый день прокручивал в голове миллиард вариантов их новой встречи. Он представлял, что скажет, и чем будет убеждать, когда Тэхен позвонит. Он представлял, как будет смотреть, и каким голосом будет настаивать, чтобы Тэхен ушел и больше никогда не возвращался, когда тот снова появится на пороге его школы. Он бесконечное множество раз представлял, как будет вразумлять маргинала, чтобы тот не лез не в свое дело, не рисковал собой, не подвергал себя опасности, бездумно несясь навстречу своему же страху. Но телефон молчал, возле ворот школы никто не пинал несчастный бордюр, и даже тот самый номер отеля пустовал. Чонгук проверял его каждый вечер…       Он приезжал туда по прежнему расписанию своего расследования, тихонько отворял дверь, бесшумно проникая внутрь, будто боясь потревожить чей-то сон, вдыхал запах чистого постельного белья, чистящих средств и какой-то ароматической отдушки с лавандой, пытаясь почувствовать присутствие другого человека, включал свет, переодевался из школьной формы в джинсы, футболку и кожанку, которые оставил в шкафу, и садился на кровать. Каждый раз он планировал посидеть там всего пару минут, просто настроиться, просто собраться с мыслями и силами, продумать план, а затем взять ключи от машины, за которыми Тэхен так и не пришел, сесть в хендай и поехать завершить начатое — достать проклятый планшет. Но пара минут превращалась в несколько часов. Чонгук тер собственные ледяные ладони, заламывал пальцы, гипнотизировал входную дверь, но так и не мог сдвинуться с места. Он понимал, что теряет время, чувствовал, что должен взять себя за шкирку и довести дело до конца, но все тело будто немело и сковывало незримым и неподъемным чугунным доспехом. Если это страх, то он тоже ублюдский. Если бы Тэхен хоть раз вошел в тот номер… Чонгук надеялся, что этого не произойдет, но… ждал. А ближе к ночи он снова переодевался в школьную форму, продлевал бронь на номер и покидал отель. Ублюдский отель.       − Слышишь меня? — доносится над головой раздраженный голос, и стул Чонгука чуть дергается от удара. Он поднимает безразличный взгляд, сталкиваясь с напряженным выражением лица бывшего друга, который все это время его активно игнорировал. — Поговорить нужно, — повторяет Пуонг пропущенную мимо ушей фразу.       Чонгук оглядывает опустевшую аудиторию и снова поднимает взгляд на парня в очках, отрывая голову от парты.       − Говори.       − Извиниться не хочешь? — стискивает челюсть Пуонг и складывает руки на груди.       − Это что-то изменит? — борясь то ли с раздражением, то ли с усталостью.       − Мог бы хотя бы сделать вид, что ты не последняя мразь.              − Даже так? — уголком губ скалится Чонгук. Даже дружба какая-то ублюдская.       − А ты ждал, что я тебе руку пожму после того, как ты трахался с Тхуен, хотя знал, что я ее люблю? — выплевывает из себя одноклассник.       − Тогда я не знал, что она тебе нравится. Это было до твоего признания, — отворачиваясь в сторону и испепеляя взглядом ни в чем не повинную ручку на столе.       − Не строй из себя идиота, Чонгук. Если ты не знал, почему же ты не рассказал мне об этом? — наклоняясь ближе. − Молчишь? Так давай я тебе скажу, раз ты у нас такой вдруг скрытный стал. Тебе удобно так было, и плевать ты хотел и на меня, и на нее. Ты же центр вселенной всегда! С самого детства имеет значение только то, что происходит у тебя в жизни, только то, что ты чувствуешь. У маленького Гуки царапина на пальчике, как же он будет играть на концерте? Переносится дата масштабного мероприятия. Маленький Гуки не поладил с учителем? У всего класса меняют педагогический состав. Гуки подрос, а нихуя не изменилось. У Гуки умирает мать, он идет трахать возлюбленную своего друга. Ведь только у него могут быть переживания, да? Гуки что-то взбрело в голову, и он замыкается в себе. Думаешь, ты кажешься таким взрослым и серьезным парнем? Но я вижу только надменного придурка, который, как всегда, делает только то, что хочет.       − Ух, и долго ты в себе это держал? — скалится Чонгук, под партой сжимая кулаки и стараясь сохранять хладнокровие.       − А ты думаешь, хоть кто-то, кто знает тебя, считает иначе? Единственный человек, который вообще может увидеть в тебе что-то хорошее — это Тхуен. Черт знает, почему, но она тянется к тебе, несмотря на твое огромное эго. А ты только боль ей причиняешь, — Пуонг вцепляется в ворот рубашки «друга», дергает и наклоняется прямо к лицу, — если ты еще раз доведешь ее до слез, я тебя растопчу.       − Что она тебе наговорила? — криво усмехается, не поднимая взгляда. — Не думаю, что она тянется именно к огромному эго…       Нетвердый, несильный, но отчаянный удар мажет по щеке Чонгука, вызывая шипение и заставляя, наконец, встретиться глазами.       − Дай ей, что ей нужно, — зло выплевывает прямо в лицо очкастый парень, — хоть раз в жизни подумай ты о ком-то другом. Если она еще раз будет плакать из-за тебя…       − О, вы еще здесь? — заглядывает в пустую аудиторию Тхуен. — Помирились?       Пуонг резко отстраняется, отпуская смятый ворот чужой рубашки, поправляет очки и направляется в сторону двери.       − Ага, не волнуйся, — едва касаясь, он проводит по волосам девушки и покидает аудиторию.       − Как все прошло, Чонгуки? — с любопытством и легкой издевкой вплывает в класс Тхуен, прикрывая дверь.       Чонгук отворачивается к окну, до скрежета зубов сжимает челюсти и жмурит глаза, дышит прерывисто, сдерживая рвущийся крик, и прикладывает ледяной кулак к собственной слегка саднящей щеке. Сколько правды было в словах Пуонга? Почему, когда пытаешься, наконец, сделать что-то для других, выходит только хуже? Это его вина, что добродушный и славный Пуонг только что ударил своим слабеньким кулаком? Он правда причинил боль Тхуен? Это его вина, что прежде милая и озорная девушка теперь сочится желчью? Это из-за него своевольный и невосприимчивый маргинал отчаянно рыдал у него в объятиях? Это он заставил их быть такими, какими раньше никогда не видел? Но… он же совсем этого не хотел… Какой ублюдский день.       − Чонгуки? — снова раздается звонкий голос девушки уже совсем рядом.       − Давно нужно было ему сказать, — негромко откликается, открывая глаза, — все в порядке, ты сделала все правильно.       − Я знаю, — сияет девушка и горделиво расправляет плечи, приподнимая подбородок, — кстати, мне тут опять из твоего дома звонили, спрашивали, был ли ты со мной. Знаешь, это был последний раз, когда я сказала, что был. Если ты так и будешь меня избегать, я могу и разозлиться, — наигранно обиженно надувая губы.       Чонгук делает глубокий вдох, на секунду снова прикрывает глаза, а затем оборачивается к девушке, вежливо и спокойно улыбаясь.       − Больше не буду, Тхуен.       Девушка от неожиданности распахивает веки, несколько мгновений недоверчиво смотрит, а затем радостно подпрыгивает, издавая довольный визг.       − Ну, наконец-то! — оживленно щебечет она, подхватывая Чонгука под руку, вытягивая его с места и уводя из аудитории. — Я в пятницу вечером свободна, заедешь за мной?       Ублюдский Чон Чонгук.

***

      Вечером уже заскучавший хендай, наконец, вырулил с парковки отеля, на которой одиноко ютился несколько дней. Чонгук вдавливал педаль газа в пол, но старенькая машина только издавала недовольный скрежет и с трудом набирала половину своей возможной скорости. Да, до темно-зеленой бестии этому автомобилю далеко. Его Лета способна разгоняться почти до ста километров в час за пару секунд, она может нести его на скорости двести девяносто, позволяя не думать ни о чем, кроме дороги. Она забирает все тревоги, ласково утягивает в свою смертельную гонку. Настоящая река забвения. Только с ней в последнее время Чонгук не чувствует себя лишним, виноватым, одиноким… Возможно, то же испытывает Тэхен к своей Жаклин… Нет, его чувства к ней намного глубже. Если желание очеловечить неодушевленный предмет появляется только когда по-настоящему паршиво, насколько же паршиво было Тэхену, что он печется о своей гитаре больше, чем о себе самом? Из каких глубин разъедающих мыслей она доставала его и прятала в своих объятиях?       Хендай паркуется в паре кварталов от одного из клубов Фрейзера, и Чонгук шумно выдыхает, откидываясь на спинку сиденья. Руки, пробираемые легким тремором, тянутся к бардачку, извлекая оттуда пачку сигарет. Тонкая струйка дыма вытягивается в приоткрытое окно, но запах табака все равно заполняет салон, приглушая впитавшийся аромат другого человека. Несвойственная этой машине тишина писком давит на барабанные перепонки. Как же сейчас не хватает чужого непринужденного трепа, чтобы успокоить лихорадочный поток тревожных мыслей. Скучать по кому-то тоже эгоистично?       Чонгуку всю жизнь казалось, что он делает только то, что нужно, а не то, чего на самом деле хочет. Он ошибался? Концерт, о котором вспомнил Пуонг, был лет 7 назад. Чонгук тогда вывихнул палец и, так как именно он открывал и закрывал мероприятие, действительно, позаботился о том, чтобы перенести дату. Разве это был не ответственный поступок? Тот учитель вместо предмета без умолку рассказывал о своих рыбках в домашнем аквариуме и отнимал время у учеников. Было эгоистично настаивать на его отстранении от класса? Разве это не было взвешенным и рациональным решением? Разве это не то, как он должен был поступить? Когда он впервые пришел к Тхуен, он правда был на эмоциях, но последующие разы это было обоюдное решение. Возможно, он догадывался, что девушка привлекает и его друга, но разве он должен был читать чужие мысли и упускать взаимовыгодную сделку с Тхуен? Никто во взрослом мире не будет ждать и нянчиться с теми, кто слабее, нерасторопнее. Это просто модель поведения. Это было не тем, чего Чонгук по-настоящему хотел, но тем, что вписывалось в образ, который от него могут ждать.       Этот образ начал формироваться, наверно, еще с поездки на море с родителями, когда Чонгук был совсем маленьким. Они тогда приехали на месяц в свой летний дом и несколько раз ходили на пляж втроем. В один из таких дней Чонгук наткнулся на ямку в песке, в которую приливом занесло несколько огромных медуз. Каждая желеобразная взвесь, дрейфующая в помутневшей от песка воде, выглядела такой завораживающей, такой волшебной. Фиолетовый ажурный край элегантно обрамлял студенистые капли, будто одевая их в мантии. Чонгук тогда впервые увидел медуз так близко, он несколько минут сидел под палящим солнцем на корточках, наблюдая за этими существами. Вода впитывалась в песок, испарялась на солнце, ее уровень в ямке становился все мельче. Ребенок протянул руки к оголившемуся краю полупрозрачной оболочки и тут же взвизгнул, ужаленный. Глупые медузы! Он же им хотел помочь. Топнув ногой и утирая проступающие слезы, он побежал к шезлонгам родителей, чтобы взять ведерко и выловить эти волшебные, но такие злые студенистые капли. Мама умиленно смеялась, ласково поглаживая сына по волосам, а отец смерил его хмурым, будто разочарованным взглядом и снова уткнулся в свой телефон. Наверное, тогда Чонгук впервые почувствовал, что не соответствует ожиданиям. Он сжал горящую ладошку, вытер слезы, увернулся от ласковой руки матери и до нелепого серьезно зашагал к своему шезлонгу. Мама засмеялась тогда еще громче, где-то даже есть фотография, где Чонгук, надувшись, лежит, приняв позу как у отца, и демонстративно не смотрит в сторону ямки с иссыхающими медузами. С ее стороны это, видимо, было очень мило. Тэхену тогда было лет 7, и он бы уже тогда, наверняка, разразился громким детским хохотом, наблюдая эту картину, а затем рванул бы в эту лужу и перепачкался по уши, вылавливая скользких медуз. Они бы его жалили, они бы попередохли все, пока он бы бездумно швырял их на мелководье, но Тэхен бы делал то, что соответствовало его собственному взгляду. Интересно, побежал бы тогда за ним Чонгук? Стал бы все же вылавливать этих проклятых существ или так бы и остался рядом с отцом, скованный крепнущими ментальными оковами? Хочется верить, что стал бы. Тот маленький мальчик ещё не знал Тэхена, ещё не знал, как можно по-другому, он мог лишь мимикрировать, подражать поведению, за которым наблюдал. Этим и занимался всю свою жизнь. Кажется, похожее желание помочь кому-то он снова ощутил и когда увидел своего избитого до крови одноклассника. Непривычное, глупое чувство, но, когда Тэхен появился в его жизни, оно начало обретать смысл.       Сейчас медуз больше нет. И того одноклассника. И Тэхена тоже. Но есть Фрейзер, и на этот раз у Чонгука хватит внутреннего стержня, чтобы сделать то, чего требует его сердце. Возможно, безрассудно, определенно опасно, но больше он ни минуты не будет душить собственное я, отворачиваясь, игнорируя, боясь, сомневаясь. Он никого больше не втянет в свои порывы, не будет перекладывать ответственность, он закончит начатое и вернется в мир, где от него ждут совсем другого поведения. Никто не узнает, никто не пострадает, его эгоизм закончится вместе с преступной деятельностью Фрейзера. Сегодня он сам разберется со своим моральным долгом, а завтра станет тем, кем должен быть в том обществе, в котором существует.       Окурок вылетает из окна, руки сжимаются в кулаки, унимая дрожь. Решительный, твердый взгляд черных глаз отражается от зеркала заднего вида. Чонгук поправляет лацканы темно-серого пиджака и, сделав глубокий вдох, покидает автомобиль.

***

      − Мистер Канг, позвольте поинтересоваться, сколько Вам лет? — прищуривается Фрейзер, опирающийся поясницей на край своего стола в офисе клуба и поднося сигару к губам. — На вид Вам не больше лет двадцати, не рановато ли Вам предлагать такие сделки? — лукаво улыбаясь уголком губ, от чего морщины еще больше уродуют сухое и смуглое лицо.       − Ваши опасения мне понятны, но совершенно беспочвенны, — спокойно улыбается Чонгук, восседая на диване напротив, сложив ногу на ногу и закинув руку на спинку, контролируя каждый свой внешне расслабленный жест и мимику, но незаметно кидая взгляд на планшет, что лежит на столе. — Как только мы договоримся об условиях, я предоставлю Вам выписку с моего счета. Деньги, которые я Вам предлагаю, не имеют возраста. Уверен, Вы уж знаете, что у богатых свои причуды.       − За такую сумму Вы могли бы приобрести парочку подобных заведений в самом центре города, — ухмыляется и подкуривает сигару от спички, оставляя догорать ее в хрустальной пепельнице на столе. — Уж не осуждайте меня за мое недоверие. Причуды причудами, но когда человек такого полета приходит с личным визитом, чтобы выкупить именно мой клуб, я вынужден быть осторожным, — выпускает густые клубы дыма, не сводя ядовитого взгляда со своего собеседника.       − Ничего удивительного в моем выборе нет, — наклоняет голову в сторону Чонгук, стараясь игнорировать приглушенный грохот громкой музыки за дверью, — я всего лишь отдал небольшой гонорар тайным покупателям, которые прошлись по разным заведениям города, и на моем столе оказался список ресторанов и клубов с перспективным потенциалом оборота.       − Кто ж Вам продаст перспективный бизнес? — снисходительно окидывает взглядом молодого предпринимателя Фрейзер.       − Тот, кто увидит свою выгоду в сорящем огромными деньгами новичке, − разводит руки в стороны и шире улыбается, чуть приподнимая брови.       — И какие условия Вы хотели обсудить? — усмехнувшись.       − Ничего сверхъестественного, — размеренно тянет, в голове пытаясь понять, как улучить момент и добраться до планшета. — Моей команде потребуются Ваши отчеты о выручке, документация по движению денежных средств по расчетному счету, полный список сотрудников, структура их зарплат, список Ваших основных контрагентов по закупкам, договора с ними, акты сверки взаиморасчетов, свидетельство об отсутствии задолженностей по коммунальным услугам и кредитам, доступ к программе учета, чтобы мы могли оценить реальный фудкост.       − Для новичка Вы неплохо осведомлены о структуре этого бизнеса, — напрягается хозяин клуба и откладывает сигару в пепельницу. — Где гарантия, что Вы не станете разглашать коммерческую тайну, получив эти данные? — взгляд становится тяжелее и серьезней.       Чонгук улыбается уголком губ и только открывает рот, чтобы дать ответ, как в дверь раздается глухой стук, и она открывается, впуская шум громкой танцевальной музыки.       − Простите, − заглядывает внутрь голова одного из охранников, − мы тут кое-кого выловили.       Дверь офиса распахивается, и внутрь вталкивают скрученную фигуру в кожанке и джинсах. Чонгук моментально теряет все свое напускное сосредоточение и хладнокровие. Сердце в груди исполняет интенсивную барабанную партию, уши закладывает, глаза расширяются, брови вздымаются почти к линии волос, ледяной пот моментально конденсируется на спине и на висках.       Тэхен бросает на него мимолетный взгляд, быстро подмигивает, улыбаясь подбитой губой, и распрямляется, когда его скрученные на пояснице руки отпускают.       − Фре-е-ейзер! — Радостно восклицает маргинал и бросается с распростертыми руками к хозяину офиса.       Глухой удар под дых заставляет Тэхена согнуться пополам, испустив тихий стон, и упасть руками на стол. Чонгук несдержанно подскакивает с места, руки неконтролируемо сжимаются в кулаки, взгляд источает мгновенно вспыхнувшую ярость. Фрейзер что-то недовольно высказывает вторгнувшемуся охраннику, а неожиданный гость быстрыми движениями извлекает какую-то небольшую металлическую коробочку из кармана кожанки и укладывает под лист бумаги рядом с планшетом. Он через плечо снова бросает взгляд на младшего, вздергивая брови, будто уговаривая подыграть, а затем отталкивается от стола и прислоняется к нему поясницей. Чонгук, с трудом осознавая реальность происходящего хаоса, прикрывает распахнутый рот, стискивая челюсти, убирает сжатые кулаки за спину и силой воли пытается придать лицу прежнее выражение.       − Ну что за день сегодня! — усмехается Фрейзер, прекращая отчитывать охранника и возвращая взгляд Чонгуку. — Просто какое-то нашествие студентов!       − Я так-то уже не студент, забыл? — вмешивается Тэхен, сияя своей привычной наглой улыбкой.       Хозяин клуба переводит на маргинала суровый взгляд, и Чонгук неосознанно делает шаг вперед.       − Работенки не найдется? А то твоими заслугами без места под солнцем остался, — накаляет обстановку Тэхен.       − Ты…. — сквозь зубы шипит Фрейзер, сжимая явно чешущийся кулак.       Гулкий гром, будто от взрыва на первом этаже здания, внезапно разносится по всему помещению, заставляя всех присутствующих вздрогнуть. Фрейзер непонимающе смотрит на проход за дверью, нервно выхватывает планшет со стола и быстрыми шагами направляется к выходу.       − Мистер Канг, давайте обсудим все в другой раз, — бросает он, не глядя, — выведи его, а этого, − обращается к охраннику, через плечо кивая на Тэхена, − отведи в подвал.       И буквально выбегает из кабинета.       Работник клуба в несколько шагов преодолевает расстояние до маргинала, грубо ухватывает его под руки и резко дергает на себя.       — Следуйте за мной, — басом обращается он к Чонгуку.       Тэхен нервным кивком указывает младшему на оставшуюся на столе коробочку, Чонгук прыжком за спиной охранника достигает стола, забирает непонятный предмет, нагоняет выходящие в коридор фигуры. Второй негромкий взрыв разносится по зданию, заставляя всех пригнуться, внизу слышны крики паники на фоне нестихающей музыки. Тэхен, еле сдерживая улыбку, улучает момент, отбирает у младшего коробочку, от чего у того колкое электричество по руке расходится, и прячет ее обратно к себе в карман. Охранник на чуть согнутых ногах несется впереди, утаскивая за собой Кима, осматриваясь по сторонам и прикрывая голову. Они быстро спускаются по лестничному пролету, попадая на задымленную лестничную клетку. Чонгука толкают в сторону аварийного выхода, а Тэхена утягивают в другую сторону. Третий взрыв где-то совсем рядом неприятно отдается на барабанных перепонках. Тэ дергает руку и вырывается, пользуясь замешательством сотрудника клуба, который тут же рвется ухватить его снова. Чонгук, сквозь дым с трудом различая силуэты, со всей силой семнадцатилетнего бугая плечом отталкивает охранника, Тэхен тут же ухватывает его за руку и несется к мигающему лампами выходу. Они вырываются наружу из помещения.       − Отличный удар, мистер Канг! — стебется Тэхен, утягивая младшего за собой к дороге. Он подбегает к припаркованному бирюзовому фургончику, открывает дверь и заталкивает своего подельника внутрь.       Чонгук даже представить не может, как выглядит сейчас со стороны, раз сидящий за рулем Юнги удивленно вздергивает брови и слегка присвистывает при его виде. Младший протискивается через передние сидения назад, подталкиваемый сзади. Старший запрыгивает следом, размещаясь на переднем пассажирском сидении, с грохотом хлопает дверью, и водитель жмет на газ. Глаза щиплет от дыма, горло немного дерет, вызывая кашель, сердце бесится, радуется, лихорадочно стучит, разум смешивает мысли в неразборчивое месиво.       − Что за нахуй это сейчас был? — хрипло и негромко, не восстановившимся дыханием пытается спросить Чонгук, но его вопрос остается неуслышанным из-за визга тормозов останавливающегося фургончика.       Задние двери автомобиля распахиваются, внутрь буквально залетает нечто на каблуках, в сбитом парике и платье.       − Гони! − вопит нечто, захлопывая двери и падая на пол лицом, Юнги снова выжимает газ.       − Чимин, мне кажется или я отчетливо слышал три взрыва? — подает недовольный голос водитель, резко входя в поворот.       − Ты же сам дал мне три шашки, − возмущается нечто, поднимая голову, одной рукой придерживаясь за лежанку этого небольшого дома на колесах, на которой сидит охуевающий Чонгук, а другой стягивая с себя дешевый блондинистый парик.       − А еще я сказал, что третья запасная, — ворчит Юнги, ведя старенький фургончик, словно пьяный.       − Если б ты там на каблуках побегал, обеспечивая отвлекающий маневр, а не отсиживался в тачке, ты б там всю артиллерию небольшого государства оставил, — фыркает Чимин, откидывая в сторону каблуки. Он тянется к толстовке, на которую случайно сел младший, вытягивает ее, снимает с себя рукава платья и натягивает толстовку.       − Третий пришелся очень кстати, — наконец, подает голос откашлявшийся Тэхен с переднего пассажирского сидения, — да? — он поворачивается к Чонгуку и задиристо вздергивает бровь. — Ты как? — посмеиваясь от вида взлохмаченного и растерянного «мистера Канга».       − Ну же, детка, скажи уж что-нибудь, — насмехается барахтающийся на спине Чимин, натягивающий джинсы, — ради тебя вся эта спасательная операция была устроена.       − Не называй его так! — грубо отрезает Тэхен, смерив своего друга недовольным взглядом, и снова направляет горящие глаза на младшего. — Тебя не били? Не поранился? Голова от дыма не болит?       − Ты его, блять, еще мороженкой угости, — бурчит Юнги, снова круто выворачивая руль, заставляя всех пассажиров придерживаться. — Взрослый лоб, переживет. Хватило ж стали в яйцах, чтоб сунуться туда в одиночку.       − Твоя губа… − негромко произносит Чонгук, чьи брови сдвигаются домиком при взгляде на своего компаньона.       − Я думал, вы друзья, — посмеивается Чимин, вытирая снятым платьем макияж с лица, — и ты знаешь, что избитый Тэхен − это привычное состояние. По пальцам могу пересчитать, когда я видел его целехоньким за все время знакомства.       − Да завались ты хоть на секунду, — закатывает глаза, — ты как? — настойчивее повторяет свой вопрос, пытливо вглядываясь в ошарашенного Чонгука.       − В порядке… − кивает младший, не до конца понимая, что вообще значит сейчас порядок.       − Видишь! — восклицает Чимин, поднимаясь, пригнувшись, преодолевая тряску автомобиля и усаживаясь прямо в проходе позади водителя и пассажира. — Все с ним нормально. Скажите мне лучше, получилось?       Юнги сбавляет скорость, стягивает одной рукой с приборной панели небольшое устройство, напоминающее то ли маленький ноутбук, то ли чемоданчик, ставит на колени Тэхена, раскрывает и несколько раз нажимает какие-то кнопки, мельком вглядываясь в миниатюрный экранчик.       − Семьдесят процентов, — докладывает водитель, снова поворачиваясь к лобовому стеклу. — Вы, сука, даже с этим не справились. Сказал же, контакт с устройством должен быть не меньше трёх минут. Нет, блять, нужно на панике одна за одной подрывать три дымовые шашки подряд.       − Ну все! — верещит Чимин, кидаясь к сброшенным туфлям. — Сейчас ты их сам наденешь!       Тэхена разрывает неугомонным и звонким хохотом, Чонгук интуитивно удерживает рвущегося к водителю Чимина, Юнги издает сдавленный смешок и резко дергает руль, от чего Чимин отлетает к другой стене.       − Семьдесят процентов должно хватить, если вы уверены, что у него есть там какой-то компромат, — невозмутимо изрекает водитель.       − Мы уверены, — кивает Тэхен, но больше не оборачивается назад. — Давай музычку поставим, — он тянется к магнитоле, тут же получая хлесткий шлепок по руке.       − Да сейчас прям, — рыкает Юнги.       − Ну, не занудничай, Сахарок. Я знаю треки, которые сейчас как родные зайдут даже тебе — у меня музыка для каждой ситуации найдется. Она ж такая разная, такая…       − Свою электронщину в своей тачке ставь, — перебивает водитель.       − Ты ж знаешь, что у меня ее нет, — наиграно надувая губы.       − Я в этом виноват? Я предлагал тебе работу. Уже бы заработало себе на тачку.       − У меня есть источник доходов, — упрямо складывает руки на груди Тэхен, отворачиваясь к окну.       − Это ты про свои соло-концертики в переходах? — фыркнув. — И как? Сколько ты заработало в последний раз, Существо? Накопило уже на фургончик?       − Ты б подарил мне свой и не спрашивал уже об этом, — поджимает губы Тэхен.       − Чтоб ты укатило в свою Утопию?       − А тебе жалко, что ли? — капризно подначивает.       − Да катись ты куда хочешь. Жаклин мне оставь и забирай мой фургончик.       Тэхен цыкает и только сильнее нахохливается.       − Как в старые добрые, — улыбается Чимин, потирая ушибленный от резкого рывка машины затылок. — Как же я заебался за этот год, что вы не общались, — усаживаясь по-турецки и спиной прислоняясь к небольшому деревянному шкафчику с маленькой раковиной наверху, которая располагается прямо за пассажирским креслом. — С ними, блять, по отдельности вообще невозможно существовать, — уставившись на Чонгука, — каждый поход в бар превращается в ебаное фиаско. Один вообще молчит, как рыба, другой лучше б рот не открывал. Распугивают всех девушек, — стреляя глазами в притихших друзей. — Зато когда вместе ходили, у Юнги хоть азарт подключался. Тэхен лажал с дамами, а Юнги, как белый принц, очаровывал всех вокруг, ну и у меня выбор без усилий появлялся.       − Когда это я лажал? — подает возмущенный голос маргинал. — Мы просто не сходились характерами. Че ты ему затираешь?       − Ага, то, что ты называешь своим характером, девушки почему-то называют «фу, блять», — усмехается Юнги.       − Это на контрасте, — недовольно бормочет Тэхен, — если б ты не подходил потом весь такой ебать какой загадочный, процент моего успеха был бы выше.       − Ну да, а потом они были бы просто в восторге, когда бы выяснялось, что тебе их вести некуда, — подначивает Чимин.       − Мне есть куда вести девушку, — протестует Тэхен.       − Это на чердак старого театра, что ли? — фыркает водитель.       − Откуда ты…. — Тэхен удивленно распахивает глаза, а затем, будто что-то осознав, откидывается затылком на подголовник и прикрывает веки. — Бао… И чем ты у нее выманил эту информацию, Чимин?       − Вообще-то я честно выиграл ее в покер. Знаешь, сколько раз мне пришлось расцеловывать эту старушку, пока нужные карты не пришли? — его слегка передергивает от воспоминаний.       − А что, в тебе стыд проснулся? — подстебывает Юнги.       − Я не хотел, чтобы ты узнал и начал мне нудеть, — отмахивается Тэхен, — стыд я потерял, когда бензокосилкой на говно наехал, и вы все под тем фонтаном искупались.       − Бля-ять… − поморщившись, протягивают единогласно друзья косильщика лужаек, а Чонгук давится неуместным смешком.       − Ты сечешь, детка! — одобрительно восклицает Тэхен, оборачиваясь, наконец, к младшему и учащая чужое сердцебиение своей радостной улыбкой.       Спустя еще несколько минут словесного сумбура фургончик припарковался за домом, в котором Чонгук уже бывал. Юнги подхватил чемоданчик и выпрыгнул из автомобиля, остальные последовали за ним. Пока Чимин и Сахарок бодрым шагом направлялись к пристанищу второго, Тэхен замедлился, непринужденно вышагивая рядом с Чонгуком, сомкнув руки за спиной и смотря вперед. У младшего ворох мыслей и вопросов наматывался на шестеренки в голове, но выбрать первый казалось невыносимо трудной задачей. Обычно болтливый маргинал только покусывал собственную раненную губу, избегая взгляда. Возможно… Ему тоже сейчас… совсем немножечко… неловко…       − Как ты узнал, что я был там? — подает, наконец, негромкий голос Чонгук, прочищая горло.       − Хендайчик тебя выдал, — пожимая плечами, — я раскрутил Юнги на еще один трекер в ту же ночь, когда… Ну, когда мы виделись последний раз, — поджимая губы и с излишним любопытством рассматривая обшарпанные стены старого здания.       Слова застряли в горле. Что он там планировал говорить Тэхену при следующей встрече? Убеждать? Спорить? А что делать сейчас? Злиться? Благодарить? Чонгук собирался больше никого не втягивать. Он собирался не подвергать Тэхена опасности, но этот своевольный чудик все сделал по-своему. А сил оттолкнуть его сейчас почему-то нет… и желания тоже.       − Та коробочка… − будто невзначай принимается объяснять старший, поднимаясь по облупившейся лестнице. — Юнги сказал что-то про сеть данных, содержащих ключ, и программу удаленного копирования. Она дала ему возможность подключиться к планшету и выкачать часть данных…       − Семьдесят процентов, — понятливо кивает младший.       − Ага. А те взрывы… − несвойственно мнется Тэхен. − Дымовые шашки. Чимин… Ну, отвлекающий маневр обеспечил.       − Это я уже понял, — снова кивает.       Тэхен открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но тут же его закрывает, тоже кивает и, так и не взглянув на Чонгука, ныряет в полумрак пристанища Юнги.       − Блять, а мешок с цементом обязательно должен в холодосе стоять? — раздается недовольный голос Чимина из небольшой комнатки без двери, которая, видимо, является кухней.       − Он мешался, — невозмутимо откликается Юнги, усаживаясь на кресло перед экранами компьютера и подключая чемоданчик.       − Спроси у Тэ, когда придет, куда он пиво дел, — шумит Чимин открывающимися ящиками.       − Оно выпило то пиво, скорее всего, — хмыкает хозяин квартиры, клацая по клавиатуре.       − Не, баночка оставалась, — вмешивается в разговор Тэхен, входящий в комнату, — посмотри в морозилке.       − Шакал ты, я туда даже заглядывать не буду, — недовольно тянет Чимин, выбираясь из кухни, — ее ж наверняка разорвало.       Маргинал хмыкает и падает на стул позади хозяина квартиры, закидывая ноги на гипсокартонный стол и протягивая руку к пиале с орешками.       − В общем, вот, что есть, — обрывает их Юнги и оборачивается на застывшего на входе Чонгука, — иди сюда, принцесса, мне это, что ли, нужно?              Младший хмурится и быстрыми шагами, обходя коробки, подходит к компьютеру, нависая над креслом. Чимин становится рядом, одной рукой упираясь в стол, а Тэхен, пережевывая орешек, чуть откидывается на своем стуле в сторону, чтобы видеть экран.       − Нихуя… — присвистывает Чимин. — Этот придурок вообще все хранит на одном устройстве, что ли?       Они несколько минут неотрывно глазеют в экран, Юнги открывает папку за папкой, Чонгук внимательно и напряженно скользит глазами по полученным данным, даже хруст орешков позади затих. Процессор почти бесшумно гоняет воздух, все четверо сосредоточенно просматривают списки имен, адресов, дат, фотографий, неосознанно дышат через раз. «Чемоданчик» издает пронзительный писк, все присутствующие вздрагивают и переводят на него свои взгляды. На экранчике высвечивается полоса загрузки, застывшая на 70 процентах, она начинает мигать, а затем процент загрузки начинает увеличиваться.       − Какого… − тихо охуевает Юнги, начиная интенсивно что-то нажимать то в чемоданчике, то на собственной клавиатуре. — Существо, блять! — поворачиваясь к Тэхену.       Тот активно шарит по собственным карманам в поисках нужной коробочки.       − Так, ну, тебе станет легче, если я скажу, что она точно была у меня какое-то время после контакта с устройством? — растягивая губы в неловкой улыбке.       Юнги бурчит что-то себе под нос явно недоброжелательное, рукой отодвигает Чимина и Чонгука и одним толчком откатывается на кресле к соседнему шкафу. Он открывает дверцу, несколько раз жмет на находящийся там еще один маленький экран, и тот загорается, отображая четыре черно-белые картинки. На одной из них двое высоких и мускулистых мужчин в костюмах выламывают хлипкую дверь одной из квартир в точно таком же коридоре, в каком находится пристанище Сахарка.       Юнги закатывает глаза, пальцами одной руки трет собственные зажмуренные веки, а затем поворачивается на кресле и исподлобья уставляется на Тэхена одновременно злым и снисходительным взглядом, в котором читается «долбоеб?».       − Я думал, ты установил защиту на отслеживание! — нападает тот вместо оправданий.       − Я. Не. Хакер! — четко произносит раздражающийся Сахарок.       Тэ поворачивается на Чимина и в точности повторяет свое восклицание.       − Ну бля, я ж тебе не профи, — друг только разводит руками, вздергивая брови, − кто ж знал, что ты ключ проебешь.       Юнги цыкает, резким рывком выдергивает жесткий диск от камеры наблюдения, откатывается к компьютеру и делает то же самое, всучив коробочки Чимину. Тэхен тяжело вздыхает, закидывает последний орешек себе в рот и поднимается с места, принимаясь сгребать со стола платы и листы бумаги с рисунками схем в первую попавшую коробку. Хозяин квартиры быстрыми движениями раскручивает короб своего процессора, что-то оттуда извлекая, пока один его друг бежит на кухню и закидывает устройства в микроволновку, а другой ссыпает содержимое разных ящиков все в ту же коробку.       − Вы че делаете? — растеряно оглядывает Чонгук внезапно возникшую суматоху.       − Принцесса, твой рыцарь обосрался, — сдержанным голосом откликается Юнги, не отвлекаясь от своего занятия, − дракон на подходе. Давай помогай. Чимин! Это тоже! — он отрывает от проводов чемоданчик и протягивает его выбегающему из кухни парню.       − Стой! — хватает его за запястье младший. — Это же еще нужно!       − Послушай, тут все еще нужно, но если нас поймают с этим… − он замолкает и смотрит тяжелым, бескомпромиссным взглядом. — Хватай полевичков, — отдает указание, высвобождая свою руку и передавая с таким трудом добытые данные на немедленную утилизацию.       − Кого? — хмурится Чонгук.       − Я возьму, — подает спокойный голос Тэхен, — детка, все схемы и рисунки с пола в эту коробку, — дает другую задачу младшему, подпрыгивая к составленным пирамидой контейнерам.       Дальше все происходит слишком быстро, в полной тишине. Каждый из троих друзей выполняет четкие действия, будто они проделывали это уже десятки раз, будто они не зачищают логово Юнги, а собираются в поездку. Чонгуку впихивают какую-то коробку, хозяин квартиры подмышками удерживает два монитора, Чимин одной рукой удерживает принтер, другой копается в ящике шкафа, извлекая оттуда что-то похожее на консервные банки, Тэхен балансирует с тремя небольшими контейнерами какого-то металлического хлама.       − Утюг тоже? — без капли паники в голосе интересуется он.       − Утюг не мой, — отмахивается Юнги. — Чимин, не эти, — подлетая к другу, — эти просто шумовые. В правом ящике.       Чимин извлекает из другого ящика нужные предметы и отскакивает к заклеенному фольгой окну, открывая его. Где-то за входной дверью слышится приглушенный стук.       − Они уже на этом этаже. Вперед, — кивает на окно Чонгуку Тэхен, пока Сахарок разбрасывает консервные банки по всей квартире и нажимает пуск на микроволновке.       Младший, не задавая никаких вопросов, просто следует за Чимином, выбираясь из окна на клетку пожарной лестницы, Тэхен выбирается следом, Юнги выскакивает последним, торопливо сбегая вниз за остальными, сверху раздается сначала один глухой взрыв, а затем череда ярких и громких, распускающих пожар по оставленному позади логову.       − Дом под снос, — запыхавшись, все же поясняет Тэ, подталкивая сбитого с толку младшего, заставляя ускориться, — в нем никого больше нет.       Чимин первый заскакивает в фургончик, помогая остальным оперативно погрузить их ношу, остальные тоже запрыгивают внутрь и машина с визгом срывается с места. Она быстро проезжает несколько кварталов, и, только убедившись, что слежки нет, водитель перестает вилять, выравнивая траекторию.       − Месяц будешь мне помогать восстанавливать все схемы, мудак, блять, — изрекает, наконец, водитель пассажиру на переднем сидении, не сдерживая ухмылку.       Тэхена с Чимином прорывает хохотом, а Чонгук откидывается на стену спиной позади водительского кресла и прикладывает руку к сумасшедше бьющемуся сердцу.       − Ему ты в прошлый раз всего неделю исправительных работ назначил, когда он слил координаты того подвала! — сквозь смех давит из себя маргинал.       − Это был его первый страйк, а твой уже второй, — пытаясь звучать строго, но срываясь на короткие смешки.       − Тут новенький сейчас откинется, — заливаясь хохотом, озвучивает Чимин свои наблюдения. — Ты побледнел, кажись, — придвигаясь ближе и дергая Чонгука за колено, рассматривая лицо в свете мелькающих уличных фонарей и фар.       − Мне очень жаль, — сквозь зубы произносит младший, жмурясь, — Юнги, твой дом…       − Существо, ты ему вообще, что ли, ничего не рассказывало? — усмехается водитель.       − Уверен, чем-то я обмолвился… − задумчиво тянет Тэхен.       − Расслабься, принцесса. Не первое и не последнее логово, которое пришлось спалить.       − Милаха ты, конечно, — посмеивается Чимин, всматриваясь в тьму открывающихся глаз, — от девушек отбоя не будет. В следующий раз ты со мной в бар пойдешь.       − Урок номер пятьдесят пять, детка, − разворачивается назад Тэхен. — Походы по барам и клубам с подозрительными личностями ничем хорошим не заканчиваются, — встречаясь взглядом и слегка сконфужено, но по-детски, открыто улыбаясь.       − Это я-то подозрительный? — возмущается Чимин.       − Отбитый… − одними губами произносит Чонгук, невольно заражаясь чужой улыбкой. Он смотрит на этого сумасшедшего, а в голове картина хохочущего ребенка, выбрасывающего из лужи медуз. Они его жалят, они дохнут на мелководье, но он такой радостный… Тэхен сейчас такой радостный…       − Юнги, давай за пивом куда-нибудь. Я больше трезвым вывозить этот день не собираюсь, — переводит взгляд на водителя Чимин.       − Поддерживаю, − Тэхен с несползающей улыбкой, потупив взгляд, отворачивается к лобовому стеклу.       Через несколько минут бирюзовый фургончик паркуется недалеко от какого-то то ли пивного магазина, то ли бара, Ким за руку вытягивает за собой Чимина, бросив быстрый взгляд на младшего, и они выпрыгивают из машины, оставляя водителя и новенького ждать. Чонгук отлипает от стены, выглядывая в проход между сидениями, провожая взглядом пританцовывающего Тэхена и неконтролируемо улыбаясь.       − Не надо, — раздается рядом серьезный голос, заставляющий Чонгука повернуться через плечо на его источник и вопросительно посмотреть. — Этот твой взгляд на него. Просто… не надо, — повторяет Юнги.       − О чем ты? — прочищает горло младший, смахивая идиотскую улыбку и придавая лицу непринужденное выражение. Он возвращается на свое место позади водителя и садится, опуская локти на свои колени и всматриваясь в небольшую раковину.       − Оно тебе сейчас, наверное, кажется чем-то особенным, возможно, чем-то близким, но, поверь, это односторонне. Это Существо не привязывается к людям, — озвучивает будничным тоном словно самые очевидные вещи, всматриваясь в пустую парковку за лобовым стеклом.       − Он пришел ко мне, — хмурится Чонгук.       − Ты думаешь, оно не спасало от чего-то меня? Чимина? — хмыкает водитель. — Спасало. И не раз. Только это все имеет значение лишь для тебя. Оно это делает, не задумываясь. Ты же потом надумываешь себе что-то, привыкаешь к чему-то постоянному и, как тебе кажется, родному в твоей жизни. И, когда оно увидит, что ты без него больше не можешь, оно съебет из твоей жизни, ни разу не пожалев.       − Он говорил, что скучал по тебе, когда вы не общались… − неуверенно протестует Чонгук, не понимая, почему Юнги это говорит.       − Оно слово это где-то вычитало, видимо, просто, — усмехается, — оно вспомнило про меня только из-за того, что вляпалось в новое увеселительно-спасательное мероприятие с тобой, а у меня было то, что ему нужно. Иначе оно бы никогда не вернулось.       − Ты его заставлял от Жаклин избавиться, хотя знал, как она ему дорога, — морщится Чонгук. От этих слов старшего в груди почему-то твердеет неприятный ком.       − Свой проигрыш в битве с этой красоткой я осознал еще лет в пятнадцать, — хохотнув и откинувшись затылком на подголовник, — это Существо свалило не из-за нее, а из-за того, что впервые в жизни не оно пыталось меня спасти, а я его. И я был готов на что угодно ради этого, а оно стояло там, хлопая глазами и прижимая к себе этот ебучий ибанез, и смотрело так, будто это я долбоеб, будто это я зашел слишком далеко, будто… − он выдыхает. — Будто у меня нет никакого права лезть в его жизнь. Думаешь, он с Чимином так не поступал? Он может спасать тебя сколько угодно, но когда ты попытаешься спасти его, тут же обнаружишь, что он растворился в воздухе. Возможно, вернется, как ни в чем не бывало спустя какое-то время, если ты сможешь ему как-то помочь в очередной бестолковой заварухе, как мы с Чимином, например, и ты поможешь, но «спасти»… − задумчиво закусил губу и замолчал на пару секунд. — Я тебя просто предупреждаю, чтобы тебя не разъедало, когда ты не обнаружишь его рядом. Потому что я знаю этот взгляд…       − Ты не прав, — сильнее хмурит брови Чонгук, стискивая челюсти. Почему так мерзко от этих слов? Юнги не прав. Чонгук уже его спас. Там, на заброшенном складе, на железнодорожных путях, сегодня на задымленной лестничной клетке… И Тэхен не сбежал. Он сказал, что не оставит, и он не оставит. Чонгук больше не сможет его оттолкнуть, а Тэхен… Он, конечно, бывает тем еще отбитым, но зачем Юнги говорит про него такие циничные и отвратительные вещи? − Если он так тебя раздражает, почему же ты с ним обща…. — веки резко распахивается, осознание ударом чугунной сковородки приходится прямо по затылку. − Юнги… Ты его л…       Задние двери фургончика с грохотом отворяются, и внутрь вваливается шумный Тэхен, обрывая незаданный вопрос и заставляя пассажиров вздрогнуть.       − Сколько маргиналов нужно, чтобы купить пиво? — задорно бросает внезапный вопрос, распинывая коробки в стороны и снова спрыгивая на асфальт.       − Он больной и не лечится, — Чимин бросает на Юнги через плечо обреченный взгляд, задом забираясь в фургон и помогая затаскивать огромную бочку, пока Чонгук растеряно, пригнувшись, перебирается к противоположной стене.       Юнги хмыкает и смотрит через плечо на ждущего ответ Тэхена, заталкивающего бочку с улицы.       − Один, — спокойно произносит водитель, — если их будет больше, они будут представлять социальную группу алкоголиков, а, следовательно, выбиваться из контекста понятия «маргинал».       − Ты задушнишь сейчас всю тусу, но за глубину четверочка тебе, — усмехается, захлопывая за собой дверь, и падает боком на лежанку, переводя вопросительный взгляд на Чонгука.       − Двое, — делает свое предположение младший, рассматривая огромный предмет перед собой, — один городит продавцу несусветную чушь, а другой за каким-то хером пиздит целую бочку.       − Концептуальненько, − посмеивается Тэхен, — но ты ошибся с количеством, да и Чимин технически не маргинал. Четверочка с плюсом, — широко улыбается и поворачивается к Чимину. — Скажешь им?       − Пятеро, — выдыхает Чимин, пробираясь к месту за передним пассажирским сидением, усаживаясь и откидываясь спиной на стену, — первый убеждает четырех незнакомых маргиналов помочь продавцу с отгрузкой товара; продавец предлагает в благодарность бочку выветрившейся хуйни на пятерых; первый подменяет ее свежепривезенным товаром и укатывает, пока остальные заняты делом, — он поворачивается на водителя. — Ты б давил уже на газ, пока нас тут не отпиздили.       Юнги негромко посмеивается и заводит фургончик, трогаясь с парковки.       Спустя примерно полчаса бирюзовый дом на колесах остановился на утесе где-то за чертой города. Водитель выключил зажигание, распахнул окна, запуская лунный свет, и упал на лежанку рядом с Тэхеном, занимая место позади водительского кресла. Пока добытчик пива копался с клапаном жестяной бочки, Чимин ковырялся в шкафчике под раковиной, а затем извлек оттуда какой-то шланг.       − Не, этим я бензин сливал. Другой поищи, — отрицательно мотает головой Юнги.       Новый шланг извлекается из шкафчика и оказывается в руках у Тэхена, который помещает один его конец внутрь бочки, а другой прикладывает к губам и всасывает несколько больших глотков свежего пива. Он довольно жмурится и падает головой на плечо Юнги, вытягивая ноги к двери и протягивая шланг ему. Сахарок ухмыляется, опуская одну руку на хрупкие плечи, приобнимая, а другой перенимает шланг и тоже делает несколько глотков, усмехающимся взглядом смотря прямо на сидящего по диагонали напряжённого младшего.       − Вот это я понимаю, — удовлетворенно урчит Чимин, когда прохладная пенная жидкость ласкает его пищевод, — самое то после ебейше бестолкового дня. Прости уж, милаха, что мы все данные проебали, — он улыбается и передает шланг сидящему по левую руку Чонгуку.       − Все равно спасибо… Наверное… − виновато сдвигает брови Чонгук. — Какую-то информацию я запомнил, придумаю что-нибудь, — делая глоток, — только вы все теперь под ударом…       − Чимин был в маскировке, родная сестра не узнала бы, − усмехается Тэхён, перенимая шланг, — Сахарок там даже не засветился, логово мы почистили, а новое хуй даже я найду, — всасывая пиво. — Нам с тобой, наверное, на дно бы залечь, хотя черт его знает, как они будут искать Вас, «мистер Канг», — посмеиваясь.       − Еще и за нас переживает! — восторженно взвизгивает Чимин, беря шею младшего в захват и умиленно улыбаясь. — Детка, ну милаха ты, не могу.       − Сказал же не звать его так, — бурчит Тэхен, задумчиво щурясь на представшую картину.       − Да что такого-то? — отпуская захват. — Ты ж его так зовешь.       − Курить хочу, — выдыхает вместо ответа.       − Только попробуй еще раз закурить в моей тачке, — затягивается пивом Юнги.       Тэхен хмыкает, отталкивается от него, вылезая из полуобъятий, и, пригнувшись, направляется к задним дверям. Он распахивает их, спрыгивает на траву и поворачивается на Чонгука.       − Идешь? — вздергивая одну бровь.       Младший тут же подскакивает следом. Двери фургончика захлопываются, оставляя их двоих снаружи.       Чонгук неторопливо и молчаливо следует за идущим к обрыву Тэхеном, нервно покусывая нижнюю губу и похрустывая пальцами. Старший подходит к одинокому старому дереву у самого края и садится лицом к протекающей внизу реке, опираясь спиной на широкий ствол, скрываясь из поля зрения фургона. Чонгук достает из-за пазухи пачку сигарет с зажигалкой, делает глубокий вдох, поджимая губы, и присаживается на корточки по правую руку. Сосед еще пару минут сидит, не произнося ни слова, задумчиво водя языком по небольшой ранке на губе и всматриваясь куда-то в горизонт, где тьма просторного поля сливается с освещенным луной небом. Чонгук не сводит глаз с его лица, затаив дыхание и пытаясь собрать в кучу мысли, которые, словно книги с полок от землетрясения, рассыпаются от громкого стука сердца. Пачка сигарет лежит в его протянутой открытой ладони.       − Айщ, − наконец, подает голос Тэхен, нетерпеливо качая головой, будто отбрасывая какие-то сомнения, а затем вонзается пронзительным взглядом карих глаз в тьму чужих зрачков. — Слушай, насчет того поцелуя, − неловко обнажает зубы он, а у Чонгука на миг застывают все процессы в организме, будто внимательно прислушаться пытаются все органы, — давай забудем. Мы оба тогда перестрессовали, не очень много спали, в общем, не считается. А то, может, мне кажется, конечно, но что-то какая-то ебаная неловкость висит тут, − ладонью указывая на расстояние между ними, − то я даже не пойму, куда из нее выруливать… — непривычно растеряно сдвигая брови. — В общем, решил поднять этот вопрос, чтобы это не напрягало больше, — и затараторил, − все, я закончил. Забываем. А теперь можешь запускать свой механизм истерики, рычать и спрашивать, какого хуя сегодня происходило.       − Не хочу, — твердо отрезает младший, серьезно вглядываясь в самую потайную глубь чужого стеснения.       Тэхен вопросительно вздергивает бровь и сглатывает.       − Забывать не хочу, — размеренным тоном отвечает Чонгук, пока в груди будто ребра с позвоночником играют в пинг-понг, − истерить пока тоже. Может, позже, — он на секунду опускает взгляд к чужим губам, а затем снова возвращает его к расширившимся зрачкам. — Я сделал бы это снова.       − Детка, урок номер шестьдесят девять. Шутка — это когда смешно, — явно старается храбриться.       Чонгук негромко хмыкает, не позволяя вырваться из плена своих глубоких глаз.       У Тэхена учащается дыхание, в зрачках кружатся вихри сумбура, он сжимает зубы, стягивая губы в бантик, а затем резко рукой тянется к младшему и плотно прижимает ладонь к его паху, чуть сдавливая, выбивая из колеи, заставляя спуститься со своего уверенного пьедестала на его уровень неловкости.       − Ты че творишь? — дергается назад Чонгук, отстраняясь от этого касания, и падает с корточек на задницу, ошарашено хлопая глазами.       − Видишь, — голос предательски срывается на втором слоге, пропуская писк. Тэхен коротко прокашливается, — у тебя даже не стоит, значит, на самом деле не хочешь ты ничего повторять.       − Чего? — брови вздымаются вверх, губы расползаются в удивленной улыбке. — Это по-твоему индикатор того, хочу я тебя поцеловать или нет? — прикусывая губу в попытке не заржать. — Ты, отбитый, всю хронологию перепутал. Когда к девушкам подкатывал, ты их соски на твердость проверял, чтобы понять можно их целовать или нет? Или сам только со стояком лез целоваться? — смех начинает прорываться наружу. — Теперь ясно, чем вы там не сходились.       Тэхен наигранно недовольно щурится, пытаясь изобразить возмущение, но расплывающаяся улыбка выдает его с головой:       − Звучит логично вообще, че ты ржешь? — cам начинает посмеиваться. — Так же хер поймешь, кого и когда можно поцеловать.       − Ну не знаю, — тянет Чонгук, поднимаясь на колени, нависая сверху, руками упираясь в широкий ствол дерева по бокам от чужой головы. — Если очень хочется, всегда можно рискнуть. — Выдыхает в сантиметре от чужих губ, взгляд мечется по чужим застывшим зрачкам, в которые, кажется, сбежала яркая луна с ночного неба.       Тэхен задерживает дыхание, резко закрывает веки и преодолевает оставшийся сантиметр до невольно усмехающихся губ младшего. Как же робко он целуется, боже. Чонгук сначала осторожно, нежно, почти воздушно сминает в поцелуе эти неумело отзывающиеся на ласку губы, он языком обводит их контур, одной рукой обвивает тонкую шею, большим пальцем поглаживая острую скулу, подушечками ощущая невинные мурашки. С этих самых губ слетают дерзкие, мерзкие, дурацкие фразы, которые доводят всех вокруг до белого каления, но, если бы кто-то только знал, какие застенчивые, нерешительные, теплые поцелуи они могут дарить… Нет, пусть об этом знает только Чонгук. Пусть только Чонгук знает, как этот своевольный, непробиваемый маргинал может тянуться навстречу, дрожать, какие трогательные мурашки могут покрывать это, казалось, толстокожее Существо. Юнги, блять, не прав. Он ничерта не смыслит в Тэхене. Пусть ухмыляется, кичится тем, что дольше его знает, раздает идиотские советы и предостережения, но сейчас Тэхен сдается Чонгуку. И таким разным, таким меняющимся в зависимости от условий, этого парня может видеть только Чонгук. Поцелуй становится напористей, требовательней, младший впивается в жаркие губы, несдержанно прикусывает их, забывая об осторожности, вжимает Тэхена в дерево. Тот негромко шипит, свежая ранка на его губе начинает кровоточить.       − Прости, — тихо бормочет Чонгук, отстраняясь на жалкие, но уже ненавистные миллиметры.       В ответ звучит лишь короткое мычание, и Тэхен снова сам тянется навстречу, жмуря глаза, повторяя движения чужих губ, наслаждаясь сладким поцелуем с металлическим привкусом собственной крови.       − Язык, Тэ… — с придыханием шепчет. — Используй свой язык.       Тэхен аккуратно, неторопливо, будто на пробу, проводит языком по полосе нежной кожи, касается чужого языка, позволяя направлять себя, учить, ласкать. Чонгук крепче свою ладонь к чужой шее прижимает, ощущая дикое биение пульса, в унисон отдающееся собственным на барабанных перепонках. Их поглощает друг другом, они поглощают друг друга, пространство сужается до размеров этого небольшого укромного места под шелестящим на ветру деревом. Свет загоревшихся ярких дальних фар фургончика остался незамеченным.       − Вы там с обрыва наебнулись, что ли? — будто из другого мира доносится звонкий голос Чимина, выглядывающего из окна машины. — Юнги сейчас все пиво либо вылакает, либо выльет, если вы там так и будете торчать!       Тэхен, не прерывая поцелуй и не открывая глаз, поднимает свою руку, высовывает ее за ствол дерева и демонстрирует фак присматривающемуся другу.       − Сам нахуй пошел! — пищит ехидный голос. — Милаху верни и можешь хоть в реку укатываться колбаской.       В поцелуй врывается обоюдный смешок, превращающийся в искренний тихий смех. Они отрываются от губ друг друга, соприкасаясь лбами, и дышат часто, тяжело.       − Нам пора? — шепотом спрашивает Чонгук.       − Давай все же перекурим, а то я что-то не готов в таком состоянии покидать укрытие, − разлепляя веки и бросая быстрый взгляд на свою поднявшуюся ширинку, — и это… сядь подальше пока… − нахально стреляя глазами, но при этом не в силах скрыть свою робкую улыбку и залегший на щеках румянец.       Чонгук понимающе посмеивается, послушно отползает чуть подальше, поправляя собственные брюки, поднимает с земли упавшую пачку сигарет и протягивает Тэхену, которого, он надеется, таким не знает больше никто.

***

***