Перекрёсток пяти углов

Антон водил пальцем по экрану. На фотографии были они с Арсением. Попов, как всегда, широко улыбался. Шастун всегда замечал, когда эта улыбка была актёрская, а когда — своя, искренняя. «Интересно, он счастлив из-за меня или...» Другого варианта так и не придумалось. Хотелось, чтобы причина для счастья была одна единственная. Внутри шипели вопросы, змеями обвивая дрожащее сердце. Счастлив ли он там сейчас? Счастлив ли там, без Антона? Счастлив ли он без Антона? Эти вопросы больно кусались. И безответная тишина стекала ядом, убивая всё на своём пути. Но был ещё один вопрос. А сам Антон счастлив? Его счастье недавно умчалось, оставив Шаста наедине со звёздами. Но даже миллионы галактик не могли заменить того мира, который умещался всего в одном человеке. Но всё-таки было не так страшно. Ведь Арс не уехал, бросив Антона. Он ждал. Ни звука, ни голоса — слова. «Интересно, а он скучает?» Скучать — это одно. Это знаешь, как... «Было бы хорошо, если б ты, Арс, был здесь» Но в случае Антона это было страдание. В смысле... «Я страдаю, что тебя рядом нет»¹ Странная штука — сердце. Непонятная. Мозг, например, прост. У него два состояния: либо думает, либо ему лень. Движения тоже вот... Открыл глаза, закрыл — так просто. А сердце... ему постоянно надо что-то чувствовать. Может, оно и устаёт, но по своему. Бьётся, пока все слёзы из тебя не вытряхнет. «Арс... без тебя — плохо»² **** Пушки в Питере уже отстрелялись³, когда Антон двинулся в путь. Ему предстояло провести восемь часов в тесной коробке в полном одиночестве. Всё вокруг казалось бесцветным, бумажным. Будто всё это можно было сдуть, смыть и выкинуть. Только вот дорогу в несколько сотен километров нельзя было укоротить, сложив в гармошку. Антон въехал на заправку. Хлопая водительской дверью, он направился к колонке. «Пусть хоть машина будет готовой» Набрав нужные, но такие неважные цифры для оплаты, парень опустил заправочный пистолет, кормя машину бензином. «Главное успеть до ночи, а то всю ночь придётся клевать носом под дверью» В салоне непривычно пахло, отчего Антон поморщил нос. В ответ дёрнувшемуся рычагу заревел двигатель. Но стоило сделать лишь рывок вперёд, сзади что-то загремело. Шастун испуганно остановился и снова вышел. «Блять, вынуть-то забыл»⁴ **** Антон вёл рассеяно. Не следил за светофорами, стоя до самого момента, пока сзади не начинали сигналить. Забывал включать поворотники. Прошло часа три, и Шастун плеснул себе в лицо водой из заготовленной бутылки. Бодрящие капельки легли на ресницы и щёки. Мотнув головой, парень напомнил себе: главное — скорость. По крайней мере, ему так казалось. «А вдруг не успею?» Навязчивая мысль не давала покоя, нарастая вместе со скоростью, временем и расстоянием. В голове яркими картинками всплывали всевозможные варианты такого опоздания. Как фильмах или просто странные фантазии. Но страх оккупировал голову, дрожа мурашками на затылке. **** Смеркалось. Зелень у края дороги светлела только при свете фар. Впереди всё слаще манил розовый закат. На табло мигало «20:45». Уставший мозг вяло спорил с усталыми глазами. Ресницы тянулись вниз, картинка время от времени расплывалась. Антон плеснул на себя остатки воды и кинул пустую бутылку назад. Чтобы хоть как-то приободриться, Шастун крутанул громкость до предела. And if you only had 24 hours And 1400 minutes Before your dream's gone Then you better go live it 'Cause whatever you love Could be taken away So live like its your dying day⁵ Шастун постукивал кольцами по рулю в такт песне. То, что нужно. Ритмичные слова и бегущий темп. Это всё подгоняло. Немного увлёкшись, парень начал качать головой. Мысли потихоньку замолкали. Подключилась электро-гитара, отдаваясь звенящим эхом. Антон поджал губы и зажмурился, продолжая ритмично кивать. Открыв глаза, он почувствовал внезапный прилив крови. Мысль ещё не успела сформулироваться, как нога зажала тормоз. Машина резко остановилась, стирая резину о сухой асфальт. Антона тряхнуло вперёд и откинуло обратно на сиденье. Когда дыхание начало восстанавливаться, Шастун, наконец, вернул взгляд к дороге. В паре метрах от него замер олень. Бархатная коричневая шкурка блестела в свете фар. Длинные ноги были широко расставлены. Уши, не двигаясь, торчали вверх. Острые рога, казалось, пронзали робкую луну. Лишь мокрый нос, пожалуй, подавал хоть какие-то признаки жизни. Антон медленно массировал грудь слева, пристально глядя в чёрные глаза напротив. Испуганные, но заворожённые, они не отрывались от машины. Можно было решить, ещё одна дорожная неурядица. Но парень об этом думал. Длинная худая фигурка ему вдруг показалась им самим. Нет, не по виду. По этому взгляду. По оцепенению. По одновременным страху и настойчивости. Ведь так он смотрел на Арсения. Затаив дыхание, но продолжая смотреть. Будто время утихло вместе с ветром, и всё замерло. Весь мир отвернулся, а он продолжал смотреть в чистые, вопрошающе глаза. А вопрос был простым: «что думаешь делать дальше?» Простым, ведь человеку всю жизнь даётся выбор. Два главных решения, как противоположные полюса, и ещё тысячи меридианов и параллелей. Обдумывать или тыкать с закрытыми глазами — дело каждого. Но выбор всегда поражает людей своей многогранностью. Или плоскостью: когда кажется, что выбора нет. Мир стоял, но здесь не пахло смертью. Ведь сердце продолжало биться. Продолжало чувствовать. Только больше почему-то не боялось. Вот ведь ещё одна природная загадка: исчезая, время забирает с собой и страх. Две пары глаз мерцали навстречу друг другу во взаимном оцепенении, не в силах пошевелиться. Часы уже показывали 21:05. А голос из динамиков, стихая и замедляясь, продолжал: Its a long way home At the end of the road I'll be pavin' my own way To the top I'll be here to stay So take my name Remember this face Keep the change and have a nice day And live for the moment not by the past Homie live each day like it's your last⁶