Ирис

      Висящие в коридоре картины по ночам приображались. Под тусклым освещением луны персонажи превращались в настоящую нечисть: кожа приобретала неестественную бледность, а глаза, казалось, превращались в бездонные ямы. Но, несмотря на это, проходя мимо, всегда возникала мысль: «Они наблюдают.».       Поэтому Олежа старался не поворачиваться к картинам, чтобы лишний раз не будоражить свои нервы. Сейчас он шёл рядом с Марф, чтобы сыграть партию картишек.       Эта пташка оставляла о себе нейтральное впечатление. Всё потому, что не особо часто разговаривает, и собственно, не особо понятно, что думать о этой девушке. На важных встречах говорит только с позволения Хлои. Олежа часто задавался вопросом: «Имеет ли она вообще своё мнение?». – Скажите, а с Хлоей тяжело работать? – решил прервать тишину парнишка.       Та задумчиво поводила губами в разные стороны, остановившись около лестницы. – Да. За много лет работы при ней не всегда могу предугадать, что она сделает или же скажет. Скорее не сложно, – секретарь приокрыла дверь на улицу, пропуская Олежу, – Просто напряжно.       Мальчик задумался об этом, пока они шли дальше. Марф и Олежа уже покинули пределы особняка, продвигаясь к коттеджам. Заметив это, волосы на затылке Ласки встали дыбом. Совсем не заметил, как они покинули дома. От этого стало чуть беспокойно. – Мы к Хлое идём? А Сильвия там будет?       Марф постаралась улыбнуться, но получилось совсем неумело. Лицо слишком сильно показывало то, как она устала. Казалось, даже от того, что просто думает. Олеже стало жалко её. – Сильвия уже спит. Так что наверно втроём. Хлоя будет.       Эта новость расстроила ребёнка. Но он решил не унывать. В голове возникли картинки, как он обыграет в картах Хлою. А потом будет хвастаться этим Сильвие. За что точно получит промеж глаз от Белочки. – Всё, Олеж. Пришли.       Так и есть. Перед ними уже входная дверь в коттедж Пересильд. Здесь довольно ярко. Вход освещают уличные настенные светильник, задекорированные в стиле 19 века. От дома вцелом исходила аура того времени.       Мальчик первым зашёл в помещение. Уже знакомый длинный и просторный холл, в котором всё обставленно растениями. Складывалось ощущение, что зашёл в оранжерею. Но в разы меньше оранжереи особняка. А кругом пахло древесиной и свежестью.       В углу холла, на ступени винтажной лестницы стояла сама Хлоя. Увидев пришедших долгожданных гостей, женщина расплылась в широкой улыбке, протянув тем руки. – Рада видеть! Долговато вы правда.       Окружающие запахи расслабили Олежу. Улыбнулся в ответ Лемуру. – Добрый вечер! Или уже ночи надо желать..       Пока парнишка раздумывал, к нему подошла хозяйка и протянула свою ладонь.       Как Олежу учила мама, тот взял Хлою за ладонь и осторожно поцеловал тыльную сторону. Сейчас её когтистая рука не пугала мальчика ничуть. Она выглядела завораживающе. Было в женских ладонях что-то прекрасное. Особенно если они аккуратные и ухоженные, как у мамы, Сильвии или Хлои.       После этого вежливого жеста Хлоя потрепала мальчика по голове, задорно хихикая. – Марф, проведи Олежу в гостинную. Там угощения на столе, пусть поест.       Услышав про угощения, Ласка замечтался о какой нибудь пастиле или же мороженном с лимоном. А может и конфетки с ликёром. Однажды он попробовал такие на банкете, и они ему понравились. Но мама больше не разрешала их трогать.       Проводив Олега в гостиную, секретарь присела на пуфик. Коробочку с картами она поставила на тумбу рядом с серебрянным подносом, на котором располагались разные конфеты. От леденцов до жевательных.       С ликёром к сожалению Ласка не заприметил, поэтому взял первую попавшуюся. Кислая оказалась, но следом после этой кислинки следовала приятная сладость. Не такая и плохая попалась конфета.       Пока Хлои не было, Олеже оставалось смотреть по сторонам, рассматривая окружение. На удивление, сейчас тут очень одиноко. В голову ребёнка закрадывались мысли о том, что дом покинутый. Никого нет. – Дома тихо.. – Ты прав. Сейчас дома кроме нас троих никого. – А Сильвия?       Секретарь опустила взгляд на сложенные вместе ладони, а затем увела взгляд на часы. Они показывали 11 вечера. – Спит. – Ну да.. Точно.       Хлоя зашла к ним в гостиную, усевшись рядом с Олежей на диван. – Олеж. Прежде чем начнём играть, мне надо с тобой серьёзно поговорить.       Взглядом она стала протискиваться в душу мальчика, создавая ему дискомфорт. Не выдержав её пронзительного взгляда, он увёл глаза в сторону. – И о чём же? – О твоей маме, – Хлоя взяла чашку чая, только что налитого Марф, – Угощайся чаем. Не переживай так. Мы просто поговорим. Но сначала взгляни вон на ту папку, – головой кивнула на тумбу, где рядом с подносом лежала небольшая папка.       Мальчик поставил чашку на тумбу, потянулся руками к тёмно-бордовой папке. Открывать совсем не хотелось. Вдруг там что-то очень ужасное.       Собрав мысли воедино, наконец он открыл её. Стал вчитываться в слова. Уже на первой строчке стало понятно.. – Это же мамины записи!! Её личный дневник! Вы их украли?!       Хлоя ухмыльнулась, прибрала свой хвост и раскинулась на спинке дивана. – Сильвия их выкрала.       Мальчик хотел было что-то сказать, но рот открывался и закрывался, не выдавая ни слова. Он ещё больше был поражён. Как Сильвия посмела вообще трогать мамины вещи?! Чувствуя нарастающую ярость, Олежа вернулся к чтению.       Он быстро просматривал страницы, не желая вчитываться в мамины секреты. Но глаза сами случайно поймали одну из записей:

«..Я ненавижу себя за эту правду. Собрала достаточно доказательств на их деятельность. Я знаю каждого поимённо и знаю их номера. Мне известно всё, в чём замешанны La Belette. Это стоило мне нескольких лет жизни, совмещая всё с работой. Они верят в клятву, они сумасшедшие, и я не чувствую себя в безопасности, пока нахожусь тут. Мои дети не в безопасности. Осталось договориться с одним человеком о помощи, в крайнем случае, и тогда все узнают правду о Сергее Дэкурселе..»

      Олежа вернул папку на место. Он молчит. Его взгляд устремлён в пол. Это всё плохой сон. Если это правда, то что делать? Что думать? Олежа думал, что мама любила папу. Папа ведь не плохой человек. И мама.. Что думать о них?       Хлоя, допив чай, поставила чашку на тумбу. Одной рукой стала приглаживать волосы Олежи. – Тебе нужно время, чтобы переварить эту информацию? – Я не знаю что сказать.. Что такого сделал папа? А La Belette что ещё такое?.. Мы не в безопасности? Мама ведь, как она описала, наоборот хочет нас защитить! – Но она не подумала о других жителях Белого особняка! – перебила его Хлоя, – Если она сделает это, то работа твоего отца накроется. Вы никогда его больше не увидите. Не увидите нас с Сильвией. Никакого кадетского корпуса.. – А почему не сказать об этом папе? Он может с мамой поговорить тогда.. – Госпожа Пересильд уже не раз говорила твоему отцу, – перебила Марф, поправив галстук. – Верно. Представляешь, но он даже мне не верит! Я ему ближе всех, блять! – А показать эти записи?.. – неуверенно спросил мальчик. – Я не могу. Твой отец итак взбесился, когда я начала говорить о Юлии. А если узнает про дневник.. Подумает, что это ещё я украла. Вот тогда бы я, может, и без рук осталась бы! Ха-ха-ха!       Олежа обнял себя, думая об этом. Хочется уйти куда-нибудь. Спрятаться. Пытается уложить это всё в своей голове. Но он ещё ребёнок. Единственное, что хорошо понимал, это то, что и мама, и папа плохие. Даже расплакался от бессилия. – Зачем вы мне вообще это рассказали?! – всклипывая спросил парниша, старательно вытирая капающие слёзы. – Просто хочу, чтобы ты знал свою мать больше. Ну и помощь нужна твоя. Нужно устранить Юлию. Как можно скорее. Я не могу. Я не занимаюсь таким сама. Мне лень. Да и портить отношения с Дэкурселем не хочу. Если узнает.. А он точно узнает. Использовать членов семьи тоже не вариант. Клятва. – П-подождите!! Что значит устранить? – Не переживай! – поспешила успокоить его женщина, – Ничего криминального! Хи-хи-хи~       Лемур подсела к Ласке, обняв за плечи. Она попыталась сделать это нежно, чтобы мальчик расслабился. Но Олежа только напрягся. Ему итак тяжело сейчас, а тут ещё и Хлоя лезет. – А что мне нужно делать?.. И почему я?..       Оба сразу взглянули на смирно сидящую секретаря. Марф постаралась не подавать своё волнение, однако плотно сжатые ноги выдавали её.       Хлоя указала пальцем на девушку и прошептала Олеже на ухо, будто бы замурчала. – Она наблюдала за вами и посчитала, что ты лучше справишься с этой задачей.       От её голоса закружилась голова, а спину обдало холодом. Олежа чуть отстранился от той, сверля своими мокрыми глазёнками секретаря. Так вот из-за кого было ощущение постороннего присутствия.       Прямо сейчас она злила его одним своим видом. Олега злило всё. Весь сморщился, нахмурился, с подозрением поглядывая на женщин. – Я домой, – уставше вздохнул мальчик и грубо оттолкнул от себя Лемура. – Нет. Не сегодня, – ответила Хлоя, с громким шлепком ударив ребёнка по голове.       Олежа упал на пол, пополз, не видя куда. В глазах потемнело. Больно небыло, но он был удивлён произошедшим. Когда зрение вернулось в норму, оказалось уже стоял на ногах, а за руку его держала Марф. – ОТПУСТИ!! – выкрикнул Олег, пытаясь вырваться.       Птица держала его крепко, игнорируя удары кулаком по ней. Ребёнка захлестнуло паникой, которая не оставляла никаких мыслей, кроме того, чтобы бежать. Куда-нибудь подальше. Но, приняв обличие ласки, убежать не удалось. Марф по прежнему держала его, но за лапу. И уже очень больно. От неприятных ощущений Ласка запищал и задёргался, вися за лапу над полом.       Хлоя, вернувшаяся из прохода, взяла того крепко в ладони. Её руки были ещё сильнее, чем у секретаря.       Она пальцами ощущала быстрое сердцебиение детёныша, чем забавлялась. – Не дёргайся! Игла у шприца здоровая. А их тем более два. Будет больно.       Сказав это, женщина поднесла шприц с маленькому тельцу. Воткнув одну иглу, ввела часть содержимого. А затем последовал второй.       Эта ситуация была так ужасна и невыносима, а ощущения от вводимых жидкостей болезненными, что Олежа просто потерял сознание в её руках. Он очень боится игл и шприцов. И это добило его сейчас окончательно.       Закончив, Хлоя с пренебрежением кинула тельце Ласки на пол, сев напротив на пуф. Шприцы отдала Марф, которые те унесла в проход, а сама стала наблюдать за мальчиком.       Постепенно он пришёл в себя и принял своё обычное обличие. Встретившись взглядом с женщиной, отсел в угол, не сводя с той напуганного взгляда. Прическа растрепалась, а бок чесался от того, где были иглы. – Зачем?.. Я матери расскажу.. – Ну, вообще ты мне нужен был только из-за этих препаратов. А потом подумала, что можно использовать и в устранении Юлии. Фу.., – Хлоя скривилась. Её лицо выражало неприязнь, – Бесит меня твоя мамаша. И ты меня бесишь. Вы все, – прошипев это, она подошла к Олеже, который пытался спрятаться от неё в угол.       Схватила ребёнка за волосы и стала трясти, словно банку газировки. Вот вот вырвет ему скальп, и заставит рыдать на полу, истекающего кровью. – Из-за вас Дэкурсель стал мягкотелым. И Сильвия какими-то бреднями голову забивает. Надо привести Дэкурселя в чувства. Чтобы не отвлекался лишний раз от наших планов.. Ненавижу вас. Ненавижу!       Ребёнок с мольбой о помощи посмотрел на единственного присутствующего здесь. Оскалился, стараясь не завопить от страха, чувствуя окутавший его ужас и стыд, а также нарастающую пульсирующую боль в теле.       Марф отвела пустой взгляд, абсолютно игнорируя происходящее. Тихим шагом покинула гостиную, а затем и дом, оставив тех наедине.       Это был последний человек, которого видел Олежа сегодня. Который мог помочь.