Значение его улыбки

      Окна поместья в это жаркое время года были распахнуты настежь. На втором этаже, в дорого обставленном кабинете, беседовали трое альф. Один из них сидел за широким дубовым столом, остальные – перед ним, в мягких кожаных креслах, будто на приёме у высокопоставленной персоны.       Словом, порой хозяин дома именно таким и казался. При одном только его появлении в комнате или на улице спины других непроизвольно выпрямлялись, будто при этом человеке с властной аурой, твёрдой походкой и суровым взглядом даже незнакомцы стремились представить себя в наилучшем свете. В свои пятьдесят с лишним лет Ким-старший оставался почитаемым человеком общества, чьё мнение в узких кругах имело вес.       — Итак, господин Ким, я являюсь старшим братом Чонгука. Меня зовут Чон Хосок, — начал альфа лет тридцати пяти в строгом сером костюме, в кармане которого тикали золотые часы на цепочке. — И мы пришли сюда с ясной для всех целью...       В данный момент Хосок представлял собой их покойного отца, Чон Джевона. По традиции времени браки и сватовство заключались меж старшими, младшие в этот момент либо молчали, либо вовсе не присутствовали.       — Это уж как посмотреть, — перебил хозяин дома, Ким Хьюн.       Время уже близилось к полудню. За окном кипела работа, слышались звуки отбиваемых молотков и мужских переговоров. В поместье Кимов вовсю шло строение новой беседки в роскошном цветущем саду, где источали аромат красные розы, посаженные ещё мужем Хьюна и отцом его детей, ныне, к несчастью, покойным. Если судить по ровному и даже безразличному лицу Хьюна, гораздо больше он был заинтересован в том, чтобы подняться с места и лично проконтролировать прислугу и сохранность цветов в течение всей работы, чем в собеседниках напротив.       — Как старший брат Чонгука, я пришёл к вам просить руки Вашего младшего сына, Тэхёна, — продолжил Хосок, будто не заметив столь очевидного намёка на нежелание наблюдать Чонов в этом доме.       Господин Ким, на сей раз снова не выглядя особо впечатленным, выдвинул ящик своего стола и достал крепкие сигареты, прикуривая.       — Разумеется, похвально, что Вы сохраняете нашу традицию изначально говорить со старшими. Кажется мне, в этом заслуга моего драгоценного сына, — проговорил Хьюн. — Но вопреки его желанию и увещеваниям я не могу быть уверен в Вашем брате, господин Чон.       — Почему же? — остро поинтересовался Хосок. Вопреки тому, что альфа оставался почтительным и даже нарочно невнимательным к чужому тону, голос его был твёрд. — Чонгук и Тэхён знакомы давно, их чувства не подлежат сомнениям.       Чонгук был вынужден хранить молчание при разговоре старших, однако всё в нем кипело. Одна только мысль, что их приход не увенчается успехом, приводила в смятение.       — Мой прекрасный сын любит сердцем и душой, а для разума у него есть отец, — жёстко произнёс Хьюн.       — Я уверен, Вы и сами можете оценить моего брата как хорошую партию для Тэхёна, — настоял Чон-старший.       Господин Ким прищурился, глядя на двух чрезвычайно навязчивых, по его мнению, мужчин. К младшему сыну и до этого приходили свататься разные альфы, да только все были отвергнуты. Хьюн поправил лацканы пиджака, надетого для солидности, и усмехнулся.       Не думал, что их разговор так далеко зайдёт. Большинство женихов со своими сватами ещё у ворот получали отказ.       Альфе вспомнились молящие глаза любимого сына. Наверное, этот человек напротив вправду проник в сердце его Тэхёна, раз уж обычно равнодушный к любовным делам ребёнок так просил согласиться на эту встречу.       Отцовское сердце всё же беспокоилось.       Хьюн с тяжёлым вздохом достал из ящика стола подготовленную стопку бумаг и положил прямо перед двумя Чонами.       — Позволите узнать, что это? — спросил Хосок.       — Тэхён – мой единственный сын-омега. Другого такого, доверенного мне моим покойным супругом, в нашей семье нет, — начал господин Ким. — Мой старший сын выполняет свой долг перед страной, и я знаю, каково это. Его подолгу нет дома, служба непростая и опасная даже в спокойное время. Потому я должен быть уверен, что Ваш брат будет в состоянии принять мои условия.       Хосок взял в руки предложенные бумаги и начал читать.       — Тэхён об этом ничего не знает, — добавил Хьюн. — Это мои требования как отца. Моя страховка, так сказать.       Глаза старшего Чона по мере ознакомления с бумагами выражали всё больше и больше возмущения, даже немой злости от прочитанного. Наконец, подняв взгляд на лицо хозяина дома, он прочистил горло.       — Вы желаете быть тем, кто даст имя первенцу и второму ребёнку в случае, если тот окажется альфой. А также в случае супружеской неверности со стороны моего брата или его смерти претендуете на половину всех его сбережений. И ещё несколько столь же категоричных пунктов, содержание которых кажется, прошу простить, абсурдом. Господин Ким, Вы ведь понимаете, какое это унижение для капитана третьего ранга?       Чонгук нахмурился. Брат ясно изложил, чего от него требовалось ради воссоединения с Тэхёном официальными узами. И это была правда, что подобный контракт мог вполне считаться оскорблением для альфы их времени. Какой военный, пусть даже ради чьей-то руки, согласится на столь категоричные требования?       Господин Ким, стряхивая пепел с сигареты в искусно сделанную стеклянную пепельницу, оставался непреклонным:       — Я убеждён, что мой единственный Тэхён-и выйдет только за человека, подходящего абсолютно всем моим требованиям.       Начались жаркие споры, сопровождаемые возгласами и жестами.       Прошло чуть меньше часа. Хосок успел захотеть закурить, хотя отродясь столь дурной привычки не имел. Разгорячившийся и утративший безразличие Хьюн даже скинул пиджак, будто поставив цель любой ценой отвадить нежеланного будущего зятя. Все доводы и аргументы он отвергал, не желая слушать, настаивал на своём. Метались взгляды, полные желания превзойти соперника и горящие гневом. Практически каждый пропечатанный машинкой пункт вызывал недовольство со стороны Чона-старшего, подвергался полемике.       Чонгук сохранял безмолвие.       Однако в момент, когда разногласия сторон достигли своего пика, младший альфа всё так же безмолвно потянулся, схватив пальцами предложенный контракт.       А затем быстрым росчерком подписал одну бумагу за другой не глядя.       Под удивлённый взгляд брата документы, теперь уже решенные, вернулись на стол.       Господин Ким смерил Гука тяжёлым нечитаемым взглядом, словно впервые видя и оценивая по достоинству лишь сейчас. Его густые брови сдвинулись на переносице, глаза снова прищурились, сигареты оказались совсем забыты.       Старший альфа угрожающе поднялся с места, скрипнув ножками стула, и в миг его выражение лица как-то изменилось. Губы растянулись в ухмылку, а во всём теле будто появилось уважение к собеседнику, что всегда было легко прочитать по жестам.       — Теперь у меня нет сомнений: претендента серьёзнее и достойнее для моего сына нет.       А затем Хьюн одним точным движением скомкал только что подписанные бумаги и отправил как ненужный хлам в мусор.       Чонгук с готовностью пожал протянутую руку и уверенно кивнул, поздравляя самого себя.       Неожиданная родительская проверка была пройдена.       Хосок, будучи не в силах подняться со своего места, коснулся рукой лба, промокнув нагрудным платком бисерины пота. Нет, когда-нибудь он точно придушит младшего брата.       Вероятно, от убийства Гука спасло появление человека, собственно и ставшего причиной этой встречи.       В кабинет вместе с чашками дымящегося на подносе чая заглянул обеспокоенный Тэхён, нервно вглядываясь в лицо родителя. На протяжении всего разговора он тихонько подслушивал за дверью, кусая губы, а когда внезапно настала тишина, то испугался.       Хьюн, знавший своего младшенького-непоседу и прекрасно всё понимавший, с доброй отеческой улыбкой кивнул сыну, мол, помолвке быть.       От этого лёгкого жеста лицо омеги озарилось счастьем.       И Чонгук, глядя на возлюбленного и теперь уже будущего мужа, в который раз признался самому себе: он готов стать нищим ещё тысячу раз, лишь бы снова увидеть эту улыбку.

***

      Когда утративший всю энергию на споры Хосок и хозяин дома с подачи последнего остались в кабинете, заменив чай на напитки покрепче дабы отпраздновать событие, будущие супруги выскользнули на улицу. Держась за руки, они углубились в манящий тишиной сад, чтобы укрыться от лишних глаз и остаться с предметом своих горячих и необъятных чувств наедине.       — Я ожидал от отца чего-нибудь вроде проверки, но никогда бы не смог предвидеть ситуацию с контрактом, — Тэхён покачал головой, наслаждаясь теплом их переплетённых ладоней.       Омега не мог винить родителя в столь экстравагантной и немного безумной идее, потому как полностью понимал его чувства. Год назад Юнги с боем получил от господина Кима благословение и наконец взял Чимина в мужья. Новоиспеченные супруги, отныне имевшие право ни на миг не расставаться по чьей-то указке, по сей день безмерно счастливы. Однако Хьюну пришлось медленно учиться смиряться с мыслью, что его дети и Чимин, давным-давно ставший своим ребёнком, вскоре разлетятся по собственным семейным гнездам.       Старшим всегда сложно мириться с переменами. Заботливым отцам – ещё сложнее.       — Что ж, — с долей шутки в голове начал Чонгук. — Я ждал три года, пока Ваш отец согласится хотя бы видеть меня на пороге своего дома. Подобная проверка ради Вашей руки была уже не так страшна.       — Это ведь не оказалось сложным для Вас? — плутовато спросил Тэхён, сияя влюблёнными глазами. — Не предел ваших сил?       — Si je sais que tout cela est pour nous et notre avenir, alors mes forces n'ont aucune limite, — возразил ему альфа.       Это стало их маленькой традицией – изъясняться в чувствах на французском. Было в этом что-то тайное и личное, столь сокровенное сердцу, словно маленькая детская тайна, которую малыши берегут и лелеют изо всех сил.       Гук остановился, взял руки своего человека в свои и поднёс костяшки к губам, чтобы прикоснуться к ним нежным поцелуем. В то время как хитрый взгляд не отрывался от лика омеги, тут же окрасившегося от смущения и утратившего игривую нотку.       — Будете ли Вы готовы отправиться со мной в любое место? Моя должность совсем Вас не пугает? — задал волнующий вопрос Чон.       Вероятно, это могло стать существенным препятствием для возлюбленных. Перераспределение в военных кругах, любая иная причина, тяжесть службы могли страшить и действительно делали это. Бывали случаи, что супруги, один из которых являлся служащим, не видели друг друга слишком долго, что уж говорить о совместном быте или даже детях.       — Думаю, что смогу справиться с этим, — омега заметно погрустнел, данная тема не давала ему покоя очень долго.       Но перед глазами стоял живой пример Чимина и Юнги. Несмотря на все невзгоды и возникающие сложности, они все же были без ума друг от друга. И это вселяло надежду.       Альфа, заметив изменившееся выражение лица Тэхёна, вновь взял его за руку и повел по вымощенной камнями дорожке. Миновав ещё не достроенную беседку и кроны деревьев, теперь уже окончательно спрятавшись от чужих глаз, пара вышла к источающим аромат розам. Множество цветков, коих не сосчитать, радовали глаз. Все они были аккуратно посажены и политы, хороший уход не ускользал от глаз.       Тэхён, более не желая думать ни о каких разлуках со своей любовью, коснулся щеки Чонгука.       — Поцелуете меня?       И, как всегда, немного подначивая Чона, добавил:       — Разумеется, если не боитесь моего отца...       Глаза альфы блеснули от столь очевидного заигрывания и немого восхищения перед омегой, в плен которому добровольно сдался ещё с первого зрительного контакта.       Договорить Тэ не успел, оказавшись в крепком кольце рук и чувствуя, как уже до боли знакомые и оттого не менее желанные губы коснулись его.