Между 2 и 2

Зачастую я не знала, как к ней подступиться, моей Реджине Милс из «Однажды в сказке», но когда она подступалась сама, я потом долго не знала, как мне переварить все случившееся. Ольга Карловна не за красивые глаза получила офисное звание главного взъебывающего бухгалтера. Только лишь красивыми глазами (очень красивыми и горячими глазами) она бы вряд ли так взъебывала, как делала это словесно, а доставалось по шапке даже головному шефу Даниле Ивановичу. (Хотя на меня бы хватило и просто глаз, чтобы быть ею взьебанной, — я сразу это поняла. На них же сковородку можно жарить: на столько горячие глаза!) Все перевернулось в этом царстве-государстве. Про какие-то софтскилы здесь слыхом не слыхивали. Они были исключены из системы — регламента фирмы, в которой я работала мелким бухгалтером вот уже несколько месяцев (и сваливали на меня, как на придверную вешалку, «рутиночку», по выражению Ольги Карловны, а в моем понимании, рутинющу). Только хардкор. Всю софтскильность с сопутствующим микроклиматом, предположительно, сдуло в форточку вместе с облаком дыма в процессе очередного корпоратива. Климатом и погодой здесь управляла Ольга Карловна. В общем я даже не сразу поняла, куда я попала, и КАК я попала. Но мне мало было просто попасть, и я даже вызвала на себя дожди и прочие катаклизмы. В самом начале, когда только вынашивала планы подступиться, с игривым куражом к легкому бдсм (обязательно легкому), я боялась: лишь бы она не оказалась безумной! Ну так она ОКАЗАЛАСЬ. Я бы могла видеть, как мои худшие опасения сбываются на глазах, но я не могла видеть, витая в какой-то эйфории. Моя Злая королева коммуницировала со мной не иначе, как через шлепки, скабрезные издевки и прочие унижения, от которых у кого-то душа бы захлопнулась, не вытерпев всей философии о шлюхах и щелках, но я чувствовала себя самой желанной и сексуальной на свете! Никогда так не спешила на работу, даже не допив кофе (потому что подбирала образ). В бухгалтерии не сильно весело, нас не звали на собрания-совещания, но мы без того знали, кто чего стоит. Я с удовольствием задирала юбку и спускала трусики перед Ольгой Карловной. Только вызовите в кабинет.  Порой мне хотелось обвинить ее в колдовстве. Но дверь — вот же она. Вот она, дверь, казалось бы: рукой подать выход. Когда же плетка, слегка касаясь, проходила по самым нежным закуткам моего тела, я обмирала, у меня отшибало всякую охоту думать про дверь, а появлялась совсем другая охота, и я вообще забывала, где находится дверь (и находится ли вообще). Дверь исчезала, хотя конечно никуда она не исчезала, но сам факт ее существования растворялся из моего сознания. * Недавно я случайно попала на встречу старичков фирмы. Ну не такие уж старички, просто там были люди, которые давно там работали, а некоторые из них работали уже в других местах. Встреча проходила в кафе неподалеку от офиса. Меня туда позвал прогер, с которым мы заобщались на почве 1с и срм-ки. Я вовсе не относилась к старичкам, но Вадик (так звали прогера) махнул рукой, мол, все ок, пошли. На встрече пили и ели, вспоминали былые времена, примерно трехлетней давности. Я считала вечер довольно тухлым, потому что темы меня не касались, пока не прозвучало одно имя. — Как там Ольга Карловна поживает? Все так же охреневает от баблища? — спросил один бородатый. — Да все уже привыкли. — махнул рукой Вадик. — Если б не привыкли, давно бы ушли. — сказал бородатый. — А помните, какой она пришла? Изменилась буквально за полгода-год. Потом первые головы полетели, а потом все стали бояться. Интересно, сколько она имеет в месяц? Предположения о ее заработке были одно выше другого, заставляя округлиться глаза от нереальных сумм. Или реальных? Чтобы проверить это, стоило что-то сказать. — Да не так чтобы сильно много. — сказала я. — По крайней мере по бумагам.  — Вот ключевое слово: по бумагам! — сказал бородатый. — Давно хотел спросить: а вы кто? — Я Саша. Бухгалтер. Тогда бородатый уставился на меня, а потом на Вадика. — Вадик, кого ты к нам привел?! Это ж одна шайка. Все прыснули со смеху, хотя это был не совсем юмор. — Меня больше устраивало, когда она была просто Саша. — дополнил бородатый. — А теперь оказывается бухгалтер! Так вы непосредственно под началом Ольги Карловны. — Расскажите, а какой она была раньше? — Ну другой. — бородатый отвернулся, давая понять, что не хотел бы распространяться дальше про Ольгу Карловну, а особенно в моем присутствии. * В другое время я целыми днями ходила с шариками по офису. Не такими шариками, которые к потолку липнут, если отпустить. Скорее, они бы упали вниз, уничтожив мою походку. Начиная с обеда, когда Ольга Карловна, прихлопнув по ягодице, всовывала в меня, отпускать было нельзя. Шлепок был не сильный, но я тут же расставляла ноги и закусывала губу, чтоб не расстонаться. У меня было состояние плача (только без слез). Иногда меня посещала паранойя, что вообще все (или избранные) в курсе, что у меня там. Например, Данила Иванович, с которым я как-то переспала, а Ольга Карловна с ним регулярно шушукала. Того гляди поманит пальцем и достанет из штанов привставший (или уже во всю мощь стоячий) член, чтобы я ему отсосала, мол, все про меня знает. А вдруг Ольга Карловна ничего ему не говорила, и я окажусь шлюхой просто так?! Все было туманно и неизвестно в моей роли, каждый шаг таил угрозу, и мне разное мерещилось в любых словах, жестах, взглядах, ширинках. Я сделала вдруг шокирующе открытие, что желания и ожидания ужаса могли иметь размытую границу. Если бы Ольга Карловна слышала мои мысли, она наверняка бы сказала: «Конечно, когда пизду заливает, чего б не размытую!». Но это была не Ольга Карловна, потому что «чего б не» выражалась скорее я. И вот мне стоило усилий, чтобы не хотеть, чтобы со мной случилось все самое не хорошее — так больше не придется терзаться опасениями! Мм, а как бы это могло быть по-подробнее? Как-то посреди рабочего дня, долго ерзая перед монитором, я написала совсем для себя не свойственное: «Можно мне прийти подставить щелку перед вами?» — «Она очень хочет?» — «да». Получив разрешение на посещение, я шла по коридору на ватных ногах. Я не могла поверить: неужели я сама такое написала? Зайдя в кабинет Ольги Карловны, я направилась к ее столу (мне хотелось встать раком, выпятить попу и чтоб меня грубо взяли). Но она поднялась с места и преградила. Медленно закатала на мне юбку, приказала снять трусы и выпрямиться. Она смотрела, и ее ноздри вздымались. Потом Ольга Карловна наклонилась и плюнула мне на набухший клитор. Слюна не задержалась, скатываясь с влажного и оказалась на полу. Ольга Карловна была очень серьезной, но с легкой ухмылкой (хотя ее глаза выражали совсем не ухмылку, а были очень горячие). Она поддела пальцами мой подбородок, чтобы не пялилась вниз. Затем молча дала мне пощечину и, чуть выждав, вторую. Я ничего не понимала. В чем я провинилась? Ольга Карловна взялась за петельку, и все пощечины стали не важны, а я застонала. Один из шариков уже выскользнул, но только один, и тут Ольга Карловна остановилась. Она потрепала меня по щеке и сказала: «А теперь иди на рабочее место, Стрельцова. Вернешься вечером. До тех пор больше не отвлекай меня». «Ольга Карловна, но они же выскочат!» — заныла я. «Ай-ай-ай, Стрельцова, как не стыдно! Исход зависит от тебя. А вот это тебе в довесок». И тогда добавились прищепки. Ольга Карловна оправила на мне юбку. Я готова была расплакаться! Да, я сходила с ума.  В продолжении истории, тем же вечером Ольга Карловна подняла свою юбку и показала под ней страпон. Я смотрела на него, как завороженная, и это конечно не укрылось от внимания моей злой королевы. Ольга Карловна накрутила петельку себе на палец и спросила: «Готова, сучка? Как только выдерну, сразу залезай на него. Но смотри не мешкай, я не собиралась сегодня задерживаться, ты нарушила все мои планы». После того, как дала мне кончить, она сказала: «Я сделаю из тебя первоклассную сучку. Даже жаль». Я не понимала, о чем она говорит. Неужели ей было так грустно трахать меня?! Но я сама была счастлива. В другое время я могла нервничать, мучиться, переживать. Иногда я думала, что это все просто ужасно неправильно! Мне бы любящего мужа найти, а не тащиться с упорством горной козы за Злой королевой, — надеясь хотя бы на намек, хоть на капельку от нее любви. Были другие капельки и не капельки. Но помимо секса и работы мы даже не общались. Ничто нас не объединяло: ни музыка, ни улицы-город, ни пьяные танцы, ни красота закатов, ни шутки ни о чем.  * [Продолжение следует…..]