Между 2 и 2

* В следующую пятницу в обед, поговорив об оригами и крендельках, Ольга Карловна ввела в меня шарики. Вообще она говорила о документах (но я представляла оригами), а крендельки — это те узлы в моем животе, накручиваемые от ее голоса (но она говорила что-то другое). Рабочая неделя прошла примерно так же, как предыдущая. Меня дразнили и по-разному изводили — неизменно наебывали (не ебали, а именно наебывали). Ну конечно везде были наебки — фирменный почерк Ольги Карловны, которая любила поманить, разыграть и понаблюдать, что будет. С меня хватит! Так решила я еще в понедельник. Надо было остановить ее, чтобы наш роман не смыло в унитаз под ее вредным руководством (она и романом-то не считала, а чем, скажите, Ольга Карловна?). Я собиралась отстаивать свои границы, обрести уважение в ее глазах и больше не позволить совершать над собой действия, которые, случившись однажды, могли войти в опасный обиход. Преисполненная сил за время выходных, я чувствовала себя вполне в состоянии изменить ход вещей. С меня хватит! Я заслуживаю всего самого лучшего, а не бесконечных дерганий за ниточки. Так решила я в понедельник. Весна на улице вовсю заявляла свои права, прогревая воздух, асфальты дорог и лица прохожих. Это уже была не весна, а почти лето! Надев платье и приосанившись, я чувствовала себя если не иконой стиля, то минимум сногсшибательно привлекательной. Мужчины выворачивали головы, оборачиваясь в след. И что же? Вот теперь пятница. Я опять в платье, а моя Злая королева ввела в меня шарики. — Надеюсь, у тебя нет планов на вечер? — спросила Ольга Карловна. — Нет. — я сглотнула. Конечно нет! Она неделю отмучила, а теперь спрашивает с невинным выражением, есть ли у меня планы на такой вечер, когда возможен секс? — Ты придумала стоп-слово? — Э-э. Да.  Я же должна была прекратить всякие ее приемы еще в понедельник и настоять на стоп-слове. — А что тянула? Или мне, по-твоему, его знать не обязательно? Ну и правда: к чему мне это! — Ольга Карловна бесяче ехидничила, подергивая за ниточку. Кажется, я могла бы прекратить все в любой момент, но была бессильна сделать это по своей воле, а лишь постанывала (и мне нравилось это ощущение, все это). — Лишней информацией голову забивать? Проехали. С тем длинным будешь ломать язык. Только попробуй выговорить неправильно: код не сработает. — Дверь. Мое слово Дверь. — я скрипнула локтями по столу, собираясь отвоевывать слово. Мне хотелось, чтобы она грозно придавила меня за шею, зачитала мои права (а точнее, бесправие), это было бы горячо, но она не делала ничего такого. — Ну и хорошо. Дверь. — неожиданно согласилась Ольга Карловна. Она одернула на мне платье и шлепнула по заду, как кобылу отпускают на луга. — Свободна. До вечера. * Время до вечера тянулось чрезвычайно долго, я уже начала покусывать губы, посматривая на часы. Несколько раз меня посещали мысли пойти в туалетную комнату и снять там напряжение. Эти мысли регулярно распаляли меня и в другие дни, я научилась с ними справляться. Но вот наконец почти пора. Еще пара минут, минута-пятьдесят… — Саш, а ты домой не собираешься? — Вадик подошел сзади, оценивая застывшую таблицу на экране моего компа. Я была одна на рабочем месте. Все, кто делил со мной помещение, недавно разошлись. Осиротевшие стол к столу и еще столы: с пустыми компьютерными креслами. — Нет. — я выпрямилась сидя и делано потерла виски, якобы концентрируюсь. Ну очень концентрируюсь. И устала, ага. Со вздохом сказала: — Сейчас еще к боссу.  — Данила Иваныч уже час как ушел. И что ты у него забыла? — Не к тому боссу. — А-а. Отчетность, все такое! Впервые вижу, чтоб бухгалтеры так много работали. Это могло выглядеть действительно подозрительно. Надо выкручиваться. — Иногда мы пьем чай. — Ты — с О-Ка?! Чай? Кон-чай. — Удивительно, не правда ли? — я натянуто улыбнулась.  — Я бы тоже попил с ней чай, но ты еще недавно называла ее сукой. Я думал, она тебя только страпонит! — Чай. — я чуть не покраснела до ушей. Это какой-то икс два: ахуй на ахуй заходит. Вадик же не слепой! Впрочем, я рассчитывала на его тупость: мужчины обычно тупеют с объектом обожания, а я давно заметила, что ему нравлюсь. — Ты хоть не задерживайся, иди домой. — я изобразила заботу, и вроде получилось. — Я мог бы подождать, если не долго. — Зачем? Нет, не надо! У нас вообще разный маршрут. — Ну таак, поболтали бы, может, куда бы зашли на кофе?.. Я никуда не спешу. — Ой не. Спасибо конечно. Сейчас МНЕ уже пора спешить. И для кофе поздно. Как-нибудь в другой раз. — Ладно. — Ладно. — повторила я за ним, ожидая, когда уйдет. * Я очень удивилась, обнаружив, что Ольга Карловна была не одна, а в компании женщины в строгом костюме и с короткой стрижкой. Они пили шампанское, организовав поляну с овощными и колбасными нарезкой на широком столе. Один пустой фужер, вероятно, предназначался для меня.  — Заходи, Саша. — сказала Ольга Карловна, увидев меня на пороге. Все это было странно. Мы договаривались на вечер, и он предполагался приватным. Впрочем, я понадеялась, что посетительница может скоро свалить, и нет ничего плохого, чтобы пропустить по бокальчику. — Я не знала, что у вас будут гости. Я могу зайти позже. — Не надо позже. Познакомься, Стрельцова. Уважаемая дорогая гостья Светлана Антоновна. Да что они тут дунули? Что за уважаемая дорогая? Я попыталась принюхаться. Ничем подозрительным вроде не пахло. Дополнительных пустых бутылок вроде не наблюдалось (хотя могли упаковать в мусорный пакет). Ладно, хоть имя с отчеством русские, а то была бы Георгиевна или Людвиговна. Этот факт немного успокоил, ведь все могло быть хуже. — Света. — с ухмылкой обернулась ко мне коротко стриженная женщина, примерно ровесница Ольги Карловны, но уже с проглянувшей сединой. Ну буч. Буч? Буч. Теперь понятно, почему моя интуиция била тревогу во все колокола! Вообще-то на ней был вполне женский, хоть и не особо приталенный, деловой костюм, легкий мейкап. Света вполне могла сойти за приличную милфу и бизнес-леди. Но вообще-то не могла: потому что буч! Те, кто знал меня получше, были в курсе, что бучами я называла даже просто спортивных девушек с короткими волосами. От других спортивных девушек с короткими волосами их отличал единственный признак: бучи были лесбиянки. А лесбиянок я видела по глазам. — В таком случае можно на ты, Света? — спросила я, располагаясь на диване с поданным фужером и поправляя под спинку подушку. Вертели мы таких Свет, мг, угу. — Ни В КОЕМ случае! — Ольга Карловна чуть не брызнула шампанским, сверкнув в мою сторону глазами (и я чуть не подскочила от подушки от такой ее реакции). — Я же ясно сказала, что она Уважаемая: с этого момента ты должна оставить фамильярности за дверью! Но она даже не Абрамовна! И сама просила называть ее Света, как же не на ты? «Ну ладно», — хотела сказать я и пожать плечами, в том плане: ну ладненько, ага. Но я вообще и совсем не успела! Света разразилась вот этим: — Ужасная, она просто ужасная! — тут же она присела рядом на диван, а я почувствовала запах мужских духов.  Да ну нафиг (икс два, ахуй на ахуй)?! Света при этом смотрела исключительно на Ольгу Карловну. Моего ответа как бы вовсе не предполагалось. Так они и общались вдвоем, как будто меня тут не существовало. Они обсуждали рынок вторички в Москве, какие-то котировки ставок, маржи и прочее. Да хоть моржей в Антарктике! (Я была уязвлена, обоняя вонючий мужской парфюм.) Но такое чувство, что Ольга Карловна присматривала для покупки квартиру, а Света собиралась вложиться в акции. И похер на Свету, которая много знала по недвижке, — важнее то, что Ольга Карловна много знала про акции! А вдруг и не было никаких грязных серых схем (а был чистый биржевой спред)? Я подумала, что Ольга Карловна совсем не просто главбух, она — финансист! А это значило, что я могу давать ей уже не просто как отшибленной серой кардинальше, а как успешной суке! (Это же круто? Покажите мне идиота, кто не захочет дать успешной и сексуальной суке, как Ольга Карловна!) Блин, это было так завораживающе, что мое возбуждение сильно усилилось. Я боялась, что скоро начну хлюпать, и непроизвольно свела ноги. Оказалась ли я так взволнована — случайно посвященная в такие тайны, но все это — продолжая испытывать противный мужской парфюм и лишнее присутствие. Я все же хотела спросить, не ждут ли дела уважаемую дорогую гостью? Ну мало ли: что-то важное у нее из головы (седеющей) выпало? Но наверное это было бы не совсем тактично, она же уважаемая. Ольга Карловна останется недовольной. Глянув на дверь, я мысленно усмехнулась. Интересно, если я произнесу стоп-слово, гостья наконец испарится? Ольга Карловна выглядела как обычно (очень красивая!), ведя беседу, и, походу, вовсе не собиралась спроваживать гостью ни намеком, ни полусловом. Я, как обалдевшая, пялилась на ее руки. Мне безумно хотелось новых прикосновений, но не таких, когда она отправляет на вольные луга, а когда сжимает, гладит, требует и проникает. Я решила перевести взгляд, и он попал на губы (а я попала). Губы Ольги Карловны восхитительны, мягкие, припухлые, выразительные с красной помадой. Обычно они ассоциировались с бархатистыми лепестками красных роз, но сейчас почему-то — с кровью. Нет-нет, она точно не была обычной, и даже не то что необыкновенной (она всегда необыкновенна!), но для себя необычной. Что-то в ее взгляде, что-то едва различимое в мимике, что-то тут было. Или на меня так действовала ее приоткрытая тайна? Но сколько еще тайн у нее могло водиться, скрытые в омуте черных глаз и за маской покер-фейса, по которому даже не догадаешься, что это именно покер-фейс (а это ведь идеальный покер-фейс — по которому не догадаешься)! Я сидела на диване, пила шампанское из фужера, молча и поджимая губы — в попытке искоса гипнотизировать Свету (уважаемую) мысленным внушением с потугами к телекинезу: «Тебе пора идти, тебе уже совсем пора, срочные дела… Брысь, сгинь!» А вдруг сработает? Но вот последние капли из бутылки долиты в фужер, а между разговором Света опустила руку мне на колено. Что, блин? Я перенесла руку в сторону, возмущенно глянув в наглые Светины глаза. Она ничего не ответила ни словами, ни взглядом. В этот момент Ольга Карловна занималась пополнением овощей на тарелке, и не видела произошедшего. Колбасные нарезки, по всем признакам и атрибуции, заказаны из заведения, а может, и шампанское оттуда же, но овощи — овощи прибыли как будто прямиком из тепличных парников Светланы Антоновны (и как только сажала она их? По зернышку в землю вот этими пальцами?)! Доставая из черного пакета молодые огурцы с малюсенькими пупырками, Ольга Карловна орудовала острым внушительным ножом (где только взяла, или он у нее всегда был припрятан где-то в кабинете?), ловко избавляясь от попок и хозяйственно умело разрезая на весу. Наконец она повернулась, и я вздохнула с облегчением: теперь Света точно не посмеет лапать меня безнаказанно! В это самое время ее рука снова поместилась на мою ногу. Помню, я успела подумать: да быть того не может! Но вселенная (вместе со взглядом Злой королевы) сказала: может! Пока я застыла в оцепенении, Ольга Карловна делала вид, что вовсе не замечает происходящего, или все происходящее — что-то само собой разумеющееся. Поняв, что подмоги от нее не предвещается, я решила, что сама должна проявить свое отношение и нежелание — попыталась откинуть руку. Сделать это оказалось уже не так просто: рука накрепко прицепилась к моей коленке! — Может, хватит?! — вспыхнула я. — Ой как грубо и невежливо, Стрельцова! — сказала Ольга Карловна. — Как ты себя ведешь? Извинись быстро перед уважаемой гостьей. — Вы что, шутите? Может, мне сразу еще ноги раздвинуть?! — Разве похоже, что я шучу? — Ольга Карловна смотрела на меня невозмутимо. — Пожалуй, раздвинуть ноги будет неплохим дополнением к твоим извинениям. Только смотри не облажайся на этот раз! Вежливо разведи ноги перед уважаемой гостьей. Поняла? Не слышу, не вижу. Или ты, может, хочешь уйти? Так я тебе помогу! — Мы вместе поможем. — сказала Света почти по-отечески, но совсем не по-отечески отогнула ткань моего платья, открывая взгляду Ольги Карловны (и своему) мои ноги вплоть до полоски чулок. — Великолепная сучка. Будет жаль, если уйдет, Оль, но мы найдем, как повеселиться. А пока дадим ей шанс. Сдается мне, ей самой хочется быть послушной. Хочется и колется, а? Держу пари, она уже мокрая, вон как зрачки расширены. Эта самая Оля не постеснялась запустить виброрежим, и я просто сжимала губы, стараясь одновременно не застонать и не обращать внимания на комментарии Светы. Она делала только хуже! Во мне все бунтовало против, особенно когда говорят про мои личные, МОИ состояния, и кто — совершенно чужой человек, криповая буч! О черт. Было бы отлично вообще не обращать на нее внимания, но она не давала о себе забыть, а я боялась, что даже если попробую уйти, от меня останется мокрый след (еще перед приходом сняла в туалете трусики, чтобы спасти их от ножниц, и вот нате, пожалуйста, платье уже насквозь, кто бы знал, что оно так долго на мне задержится); но это еще полбеды, ведь мне предстояло не растерять ничего по пути (а точно ли удастся?)! С другой стороны, я могла тут же вынуть гребаные шарики и бросить в кого-нибудь из этих безумных женщин, а во вторую плеснуть шампанским (у меня кое-что осталось в бокале)! Просто прекрасно, Саша, одна картина кринжовее другой. Я могла — но не хотела (а хотела другого). Вот в таком положении я была, и его щекотливость усиливалась вибрацией, множеством сомнений и — как вам такая вишенка на торте? — сладким томительным до боли возбуждением!  — Это не честно, Ольга Карловна. — пропыхтела я, не узнавая собственного голоса. «У меня же все в смазке, — беспорядочно крутилось к голове, — и совсем скоро это обнаружится». — Так ты хочешь уйти, Стрельцова? — спросила Ольга Карловна. — Н-нет. Пожалуйста. Света ухмылялась, наблюдая мою реакцию, и уже по-нахальному грубо пробиралась рукой по моему бедру, а Ольга Карловна отключила вибро по пульту. Сколько же во мне было отчаяния! Мне очень хотелось, чтобы меня трогали, и как же мерзко, что я готова была на любые руки! Такая правда никому бы не понравилась, и я все отрицала даже для себя, ведь меня заставили. Не отрывая взгляда от лица Ольги Карловны, медленно разводила ноги. — А теперь: мы ждем твоих извинений. — сказала моя Злая королева. Я была полностью в ее власти, и ей даже не требовалось касаться: за нее это делала похотливая подруга, которой явно не терпелось ускорения процесса. — Это не так сложно, сучка, протянуть язык. — Света. — Извините меня. — Простите кто? — Ольга Карловна. — Тебе же сказали, как обращаться к гостье. — Простите, Уважаемая дорогая гостья. У меня невольно дрогнул голос. Пальцы этой самой гостьи уже добрались до места, где можно было понять, что я без трусов. — Вот и паинька, совсем другое дело! — рассмеялась Света. — Шлюшка пыталась обдурить, а сама с настоящим потопом: ей уже не терпится на мои пальцы! Но совсем не на ее, что за пиздец! — Давай вставай! — резко приказала Ольга Карловна, и я даже подумала, что ей ОЧЕНЬ не понравились Светины пальцы в близости к тому самому (как и мне не нравились, или я все же хотела?), это было так волнующе романтично, но она же все равно не собиралась останавливать все это? (В общем, у меня были вопросы.) Я повиновалась, по-прежнему держа фужер шампанского в подрагивающей руке. — Про тебя что, Стрельцова, правду говорят? — Нет-т, пожалуйста, не надо. — «Пожалуйста, только не проверяйте, потому что вы проверите совсем другое!» И тут же женщины дружно посмотрели на диван, и я знала, что они там увидели, обе коротко рассмеялись, а мне по щеке пришлась быстрая пощечина. Спасибо, что не надо было реагировать на их смех (потому что я бы даже не знала, как, а пощечина избавляла от необходимости?). Стыдно сказать, я бы уже предпочла, чтобы дело дошло до дела, чем на что-то отвечать. Я так и ждала от Ольги Карловны, находившейся в близости, что она возьмется за ниточку и потянет перед тем, как меня наклонят перед столом или что-то такое (выньте и вставьте, пожалуйста, Ольга Карловна!). Но у нее был другой план. Обернув вокруг меня руки, Ольга Карловна расстегнула заднюю молнию на моем платье (но не до конца), приспустила с одного плеча, потом с другого. Она уже давно не смеялась и поддела мой подбородок пальцами, наблюдая, как я податлива, мечтающая о встрече ее губ с моими. — Теперь сама сними лифчик и покажи грудь. Хочу, чтоб моя гостья тебя оценила. — Я бы могла ее раздеть! — предложила Света. — Нет уж, пусть сама. Лишить нас такого зрелища? Ты только посмотри, какая скромняжка с текливой щелкой. Живей, Стрельцова. Что застыла? Бокал мешает? Так отставь на стол! Отставляя фужер, я постаралась не сильно наклоняться (вообще не наклоняться!). Мне в спину будто палку воткнули, настолько не хотелось спровоцировать ничего лишнего от Светы. И все же я не отвертелась от хлопка по заднице. Конечно от Светы! Рука у нее тяжелая. Она явно поднаторела в такого рода действиях. — Поторопись, детка. Режим черепахи ни к чему. Мы же знаем, какая мокрая. Она это специально? Ольга Карловна пожала плечами. — Ты специально, Стрельцова?  Уже через минуту Света грубо мяла и сжимала мою грудь, это трудно было назвать ласками. Она вела себя так, как будто впервые добралась до живой женщины, а если у нее был опыт, то только с подушками. Тем не менее то, как прислонялась ко мне сзади Ольга Карловна, не могло не возбуждать, и я решила во что бы то ни стало концентрироваться именно на этих ощущениях — ощущениях ее тела, ее рук, ее дыхания, голоса. Иначе терпеть все это было бы просто невыносимо: Света начала оттягивать мне соски, щипать и выкручивать, снова мять грудь. Она с удовольствием наблюдала болезненные выражения на моем лице и срывающиеся вскрики. — О какая сучка нежная! Кажется, она даже не получала электрических зажимов. Оль, ну как же так? И ты еще удивляешься, почему строптивая? Ты только посмотри на это! Сколько недовольства на лице. — Света снова оттянула мне соски и больно шлепнула по ним. — Но мы-то знаем, что она течет. Да, сучка? Течешь? — Отвечай, когда тебя спрашивают. — раздалось вблизи моего уха от Ольги Карловны. — Не заставляй меня краснеть. Но она совсем не краснела, обрекая на недельное воздержание! Мое тело было готово на самопожертвования, лишь бы получить оргазм. — Да. — пробормотала я. — Громче! — Да. — Вот как хорошо! — сказала Света, принимаясь с новым энтузиазмом за мою несчастную грудь. — Искромсала бы! Да ебта! (Спасите, помогите!) — На твоем месте я бы уделила внимание тому, что ниже и пока закупорено. — сказала Ольга Карловна. — Посмотрим, как девочка хочет трахаться или сохранить верность! Удержишь шарики внутри, Стрельцова? — Ольга Карловна, пожалуйста, не надо, прошу. — я рефлекторно свела ноги, когда руки Ольги Карловны уже задирали на мне платье, а Света похотливо оглядывала меня. Между бедер было липко, но я надеялась, что их получится оставить в таком положении достаточно долго. — Какая хитренькая, Стрельцова. Ноги расставь! Давай на ширину плеч, как на физкультуре. Плохо уроки проходила? Как уметь наглеть, так это не надо вспоминать. Держи ноги руками, чтобы не было искушения ослушаться.  — Пожалуйста, Ольга Карловна, остановите это… Несмотря на собственные просьбы, я послушно держала ноги, как мне сказали. Света начала подергивать петельку, игриво и возбужденно предаваясь процессу, но применять агрессивный стиль в этом случае она не спешила. — Что пожалуйста? Боишься, какой окажешься шлюхой, что не справишься? Я ведь действительно хотела секса, была страшно мокрой, но старалась напрячься. — Пожалуйста, остановите это. Вы же знаете, что шарики выйдут. — Давай, сучка, постарайся! — насмешливо поддерживала (в кавычках!) Света, дергая сильнее. — О, как застонала! И куда же это делась вся заносчивость у нас? Мм, какая музыка. Ох, еще! — Света дернула еще, и я невольно простонала снова. В этот момент шарики наметились на выход, их было ужасно сложно сдерживать внутри. — Оль, запиши мне ее стоны, пожалуйста, я буду слушать вместо трека! А я — для напоминания хоррора. Ольга Карловна прижималась ко мне сзади. Ее руки огибали меня над уровнем талии, ласкали мои живот и грудь. Дыхание у нее было неровным, рваным, головокружительным. Ее объятия сводили с ума и заставляли путаться мысли. Мы были настолько близко друг к другу, что я не понимала, стонала только я или она тоже, но скорей всего я. — А что я тебе говорила. — хрипло сказала Ольга Карловна. Мне показалось, она прикладывала все усилия, чтобы звучать абстрагировано и на мажоре, чтоб не выдать кипения внутри, злости или чего-то еще. Она очень хорошо могла прятать истинные чувства.  — Я почему-то думала, что будет недотрога, знаешь, как из библиотеки, зашоренка такая. Но тут точно горячая штучка, хоть и подделывается под скромную строптивицу, в этом даже свой кайф. Не хочется обрывать веселье, как стонет, закупоренная, но пробочку-то придется отдать. Да? О даа. — Что, Стрельцова, про тебя говорят, слышишь, какой комплимент? Ну-ка, что надо сказать? Ура? Но с таким ура мне бы не поздоровилось, а грудь еще ныла. — Спаси-бо, — шарики предательски выскальзывали, и я обмерла, вынужденная договорить фразу, которую ждали: — Уважаемая гостья. — Хвалю, Стрельцова, можешь, когда хочешь. — Ольга Карловна. — О-о-оп! — протяжно произнесла Света.  Все уже поняли, что произошло, и я содрогнулась физически. Мне хотелось просить прощения у Ольги Карловны, и я настолько потерялась, что должна или не должна делать, у меня подкашивало ноги, и совсем не соображала голова. Тем временем свидетельство моего поражения, поблескивая от обильной смазки, лежало на ладони ухмыляющейся Светы. Если бы мне сейчас с размаху дали затрещину по лицу, это произвело бы меньший эффект. — Ай-ай-ай, Стрельцова! — воскликнула Ольга Карловна. — Как же ты выпустила? Кажется, ты действительно хочешь трахаться!  — Я… — Ноги, Стрельцова! Ты почему опять пытаешься закрыться? Шлюха и сразу не шлюха? Шлюха, раз. Два… Молодец, так и держи. Свет, на мобильный, сфоткай мне эту наглую щель. — Кинотеатр пять-дэ? — рассмеялась Света, подбирая ракурс. Между прочим она успела отдать Ольге Карловне свой трофей с ладошки: мало позора на глазах, теперь я ощущала запах. — Зачем тебе, Оль, и так наглядишься? Ты можешь обойти и посмотреть. Оль, не так: ты ДОЛЖНА это видеть! — Света передала обратно смартфон. — Прекрасно позирует не двигаясь. Все произошло стремительно быстро. Если бы я и попыталась что-то возразить против съемки, это было бессмысленно. Скорее, шарики попали бы мне в рот (чтоб еще и на вкус — ну для полной корзины). Ольга Карловна была раздражена, возбуждена и безумна. Я буквально чувствовала это кожей, когда она сопела, глядя на кадр. Еще я чувствовала струйки по бедрам. — ПОТОМ я тебя выпорю. — угрожающе прошептала мне на ухо Ольга Карловна.  Если бы это произошло ДО, а не после, то кто-то мог бы подумать про другие струйки. Действительно, если Ольга Карловна собиралась потратить на меня столько сил,  это значило какой-то очень мощный фактор. Я не знала, страшиться или радоваться, и, чтобы не выбирать из двух зол (и то, и другое не нормально), готова была позировать еще, не двигаясь. Лишь бы не брать ответственность за принятие решений. Интересно, Ольга Карловна исполнит обещанное?  Ответственности меня тут же лишили. Света плюнула на мой клитор. Зачем, если там и так влажно? Слюна скатилась от скользкости и оказалась на полу. Тогда я поняла, зачем это надо было. Пристыдить тем, как набух перевозбужденный клитор. И если до этого я себя чувствовала как-то не до конца пристыженной, то теперь всем известно, что точно и наверняка! Ольга Карловна, которой этот маневр был вполне знаком, уже крепко держала меня за волосы, чуть отклоняя голову в сторону (возможно, чтобы лучше самой наблюдать). У нее был обманчиво мягкий, взыскательный тон. — Стрельцова, это что такое? Понятно, спрашивали меня, а не Свету. Я не знала, что она хочет услышать и что ответить, и на всякий случай сказала: — Простите, Госпожа. — И как ты себя ведешь, Стрельцова? Света, тебе удобно? — Не совсем. — Тебя собираются трахать, шлюшка. Раздвигай. — Жаль, что всего-то пальцы. — сказала Света. — Но на фист идти с чужими сабмиссивами — плохая манера! Когда же она резко вставила и начала долбить в меня пальцами, я поняла, что это было. Все, что говорила Ольга Карловна про манеры еще неделю назад, а я как-то пропустила мимо ушей, сочла малозначительным, шуточным что ли. Вот это шуточки! Теперь я расплачивалась за свою неосмотрительность. Урок вежливых манер, Ольга Карловна? И тут я вдруг вспомнила другую вещь. Дверь. Я могла произнесли стоп-слово на любом этапе, и все бы остановилось. Я могла сказать его, когда было понятно, что не удержу шарики. Я могла остановить все это, и не проходить никакую чертову проверку на верность! Смешные новости: я ее и НЕ ПРОШЛА. Я говорила, что дверь исчезала? Я вспомнила о ней в момент, когда уже кончала. «Да уж», — подумала я. * В понедельник, после бессонных ночей всестороннего обдумывания этой мысли, я сказала Ольге Карловне, что буду увольняться. Это было сложно, но я знала, что многие на моем месте поддержали бы мое решение.