Соучастие

Глава вторая Синтия Дири провела большую часть допроса, держа сжатую в кулак руку мужа, в то время как мужчина свободной рукой неосознанно теребил свои редеющие волосы. Совершенно типичная супружеская пара, у которой был только один ребенок, безумно любимый… У Синтии были светлые длинные волосы, неряшливо спадающие на глаза. На лице мужа виднелись следы от слез, хотя он и не хотел плакать при свидетелях… Мать, потерявшая своего ребенка или чувствовавшая, что он находится в большой опасности. Внутри нее была пустота, будто она утратила часть себя, которую не могла вернуть. Синтию допрашивала Скалли. Она смотрела ей в глаза и понимала, что было время, когда и у нее был точно такой же отсутствующий взгляд. - Я знала, - сказала миссис Дири, – я знала, что он не мог просто так задержаться в школе. Она беззвучно плакала. Слезы крупными каплями катились по ее щекам и падали на юбку. Том Дири за весь допрос сказал не более двух слов. – Я видела репортаж по телевизору. Я слышала предупреждение. Именно поэтому я отпросилась с работы этим утром. Наша няня заболела, а я не хотела, чтобы сын был дома один, - она сделала паузу и тяжело вздохнула, – я знала… *** Малдер стоял с другой стороны стола и держал в руках полиэтиленовый пакет, в котором лежали обрывки фотографий. Дверь была закрыта, супруги Дири уже ушли. Но Скалли все еще видела глаза Синтии и задавалась вопросом, достаточно ли сил у этой женщины, чтобы не потерять надежду. Если бы она была на месте матери и видела во вчерашних новостях вспышки огней, переливы сирен, столпившихся репортеров, которые выступали на фоне заколоченных окон заброшенного здания, чтобы создать мрачную атмосферу для сообщения об очередной смерти – она бы готовилась к худшему. «Мы дали ей мало оснований для надежды. День за днем вечерние новости сообщают жителям о наших неудачах». Скалли хотела сказать Синтии, что она знала, каково ей сейчас. Но не смогла. Потому что она никогда не испытывала подобного. Эмили никогда не была «ее». Боль Синтии Дири была той вещью, которую Скалли никогда не поймет. - Это не имеет никакого смысла, – пробормотал Малдер, стоя лицом к стене. Скалли хотела спросить, что напарник имел в виду, но вдруг он обернулся, сделал два размашистых шага к столу и громко хлопнул по нему пакетом с уликами: - Он клялся, что во всем этом есть смысл, схема. Он говорил это ни один раз. И наверняка схема есть, мы просто не можем ее увидеть. «Я не хочу сталкиваться с этим лицом к лицу. Я не могу. Только не сейчас». - Как думаешь, когда он позвонит снова? – спросила Скалли, пытаясь сменить тему разговора. Малдер сел за стол. - Скоро, – сказал он. В его голосе звучала усталость. – Он свяжется с нами очень скоро. Скалли медленно встала и отошла от стола. Напарник не смотрел на нее. - Малдер, мне надо писать отчет. Молчание. Но она продолжала говорить, сама не зная, зачем. Возможно, она делала это, потому что сама нуждалась в том, чтобы услышать оправдания. - Керш не получал от нас ни одного отчета с тех пор, как мы приехали сюда. И если я не напишу хоть что-то, он убьет нас. Она остановилась, поняв, что ее оправдания звучат нелепо. Малдер стоял совершенно неподвижно, погруженный в свои мысли. До него было невозможно достучаться. Она не могла больше сдерживаться и неожиданно для самой себя всхлипнула. «В конце концов, это дело уничтожит его. Оно уничтожит нас обоих». Почти бегом Скалли покинула комнату. *** Два коротких звуковых сигнала и монитор включился. Из колонок раздавались тихие звуки, пока компьютер загружался. Скалли кликнула на рабочем столе значок «Word» и уставилась на абсолютно пустую страницу. Сглотнула, чувствуя, будто ядовитое жало вонзилось ей в горло. «Уничтожать. Уничтожающий. Уничтоженный. Мы на пути к уничтожению». У нее не было тех слов, которые Керш хотел от нее услышать и которые он мог понять. Дана Скалли вздохнула, до крови закусив губу, и попыталась подвести итог, несмотря на то, что воспоминания о событиях нескольких минувших недель разбивали ей сердце, заставляли руки трястись, а губы дрожать. Только когда она начала печатать и ее пальцы коснулись влажных клавиш, она поняла, что плачет. *** Тремя неделями ранее… - Агенты, пожалуйста, присаживайтесь, – сказал заместитель директора Керш, не поднимая взгляда. Закусив нижнюю губу, Скалли взглянула на своего партнера и села в кожаное кресло, поправив юбку. - Сэр, если вы хотели поговорить об отчете по делу Гриффина… Керш приподнял руку, давая понять этим жестом, чтобы Скалли не спешила с выводами. - Это не имеет ничего общего с Гриффином, агент Скалли, - сказал Керш тоном, который мало чем отличался от тона взрослого, разговаривающего с упрямым четырехлетним ребенком, – хотя я в курсе вашей медлительности в связи с отчетом по тому делу. Закрыв файл, лежащий перед ним, замдиректора посмотрел на двух агентов: - Речь пойдет совсем о другом расследовании. Его заявление было равнодушно встречено обоими агентами. За то время, что Малдер и Скалли работали под начальством Керша, они успели усовершенствовать свои навыки осторожного безразличия и научились скрывать упорное непринятие того, что происходит вокруг, за едва уловимым пренебрежительным кивком. Когда оба агента промолчали, Керш продолжил: - Это касается расследования в Буффало, штате Нью-Йорк. Не знаю, смотрите ли вы новости в последнее время. Скалли вспомнила, что из национального отчета она почерпнула любопытный факт, касающийся этого штата – резкое увеличение похищений в этом районе. - Это касается похищений, сэр? – видимо, Малдер следил за новостями. - Не только похищений, агент Малдер. Керш бросил папку на стол. И так как Скалли была ближе, она протянула руку, чтобы взять документы. - Полторы недели назад, - начал Керш, – тело Рэндэла Ли, первого из трех похищенных детей, было найдено в брошенной машине на Хайнс Стрит на территории фабрики. Скалли перевернула несколько страниц отчета и наткнулась на фотографии с места преступления. Остов машины, погребенный под снегом, проржавел, передние колеса отсутствовали, а лобовое стекло было разбито. - Его обнаружил бездомный и сообщил в полицию. На следующей фотографии был запечатлен салон автомобиля. Снег уже расчистили, а двери открыли. Тело мальчика находилось в сидячей позе на заднем сидении машины. Окна были разбиты, и труп ребенка так же, как и салон автомобиля, был припорошен снегом. Широко распахнутые глаза мальчика, затуманенные маской смерти, «смотрели» в объектив фотоаппарата. Ресницы покрывал иней. Ребенок был раздет, и его кожа приобрела ужасающую серо-голубую бледность. Маленькие хрупкие ребра проступали сквозь кожу, походившую на полупрозрачную рисовую бумагу. Посмотрев на фото, Скалли вздрогнула, хотя в офисе было достаточно тепло. Она передала папку напарнику, а Керш продолжал говорить: - Пять дней спустя был похищен четвертый ребенок. Стивен Гейнс исчез, когда играл во дворе, в то время как его мать спала дома, а отец был на работе. Это было неделю назад. Керш остановился, взял другую папку и передал ее Скалли. - Вчера утром было обнаружено еще одно тело. Открыв второй отчет, Скалли обнаружила похожие фотографии. Вокруг опять было полно снега, но на этот раз ребенок лежал на спине в мусорном контейнере. Можно было бы подумать, что мальчик спал, сложив руки на груди, если бы не широко распахнутые невидящие глаза и темно-синий след вокруг его шеи. - На этот раз тело обнаружили местные сборщики мусора, когда пришли очистить контейнер. Это второй похищенный – Тимоти Крэйн. Сидящий рядом со Скалли напарник читал отчет. Она закрыла папку, положила ее на колени и посмотрела на замдиректора. Не говоря ни слова, она терпеливо ждала. - В городе началась паника, – продолжил Керш, почувствовав себя неуютно под пристальным взглядом Скалли, – родители боятся отпускать детей из дома. Местный помощник директора Риглер целенаправленно попросил именно вашей помощи, агент Малдер. Во взгляде спецагента читалось непонимание. - Я сообщил ему, что ваше назначение не будет проблемой. Вы двое должны быть в Буффало сегодня, самое позднее - вечером. Малдер кивнул и поднялся. Он почти не говорил, пока они находились в кабинете. И когда агенты были введены в курс дела, и не осталось ничего, о чем стоило упомянуть, Скалли собрала содержимое папки и последовала за Малдером к двери. Она уже собиралась выйти вслед за напарником в приемную, когда Керш окликнул ее: - Агент Скалли. Она повернулась. В ее взгляде читалось пренебрежение, будто один только факт, что ее имя слетело с губ этого человека, был оскорбителен. - Занесите мне отчет по делу Гриффина, когда будете уходить с работы. Она закрыла дверь. *** В самолете было душно и тесно. Первую половину полета Малдер провел, читая отчеты, которые они получили от Керша. Вторую половину полета он просто смотрел в иллюминатор. Приземлившись в Ньюарке, напарники на скорую руку попили кофе с бубликами, чтобы заглушить голод до тех пор, пока не удастся съесть что-то более существенное. После этого они направились в Буффало. По прогнозам синоптиков, в ближайшие десять чесов должен был начаться буран, и Скалли молилась, глядя на надвигающиеся тучи, чтобы непогода не застала их в пути. Они арендовали машину. И когда Малдер выезжал с аэропорта на обледенелую дорогу, с неба посыпались большие снежные хлопья. Прибыв в местное отделение ФБР, агенты быстро вошли в вестибюль. Скалли, как всегда, была занята подготовкой традиционной речи «Мы надеемся на ваше сотрудничество, сэр», потому как привыкла к нежеланию местных властей принимать помощь со стороны. За время работы в бюро они с Малдером повидали все: от нескрываемых насмешек до искренней благодарности. Как правило, чаще всего им приходилось сталкиваться с чем-то средним между завуалированным недоверием и мягким оскорблением. Ситуацию не менял даже тот факт, что они, игнорируя общепринятые теории, раскрывали за пару недель такие дела, которые до них расследовались месяцами. Большинство агентов местных отделений ФБР всегда расследовали дела только в рамках своей юрисдикции. Агентов, которые «ступили не на свою территорию» часто называли «наемными головорезами». Малдер и Скалли как раз не имели ограничений в плане юрисдикции и не были закреплены за каким-то определенным полевым офисом ФБР. Почти каждое дело, которое они расследовали – по крайней мере, до этого назначения, снисходительно названное Малдером «частью дерьма» – было вторжением на чью-то территорию. За время работы в ФБР они многим успели насолить, завели мало друзей, и, в конечном счёте, Скалли усовершенствовала ту «декламацию», которую она готовилась произнести. По сравнению с ней, Малдер казался очень высоким и доминирующим. Мрачная наружность, защищенная одеждой из тонкой черной шерсти и закутанная в длинное черное пальто. Он знал эту речь так же хорошо, как и Скалли, но всегда отказывался произносить ее. Навыки напарницы в плане общения и сотрудничества всегда превышали его собственные, и они оба знали это. Он передал ей инициативу, когда они зашли в комнату, ожидая, что после обмена любезными фразами, в них просто вопьются острыми клыками. Очень часто все хорошее впечатление о них могло быть стерто одной только фразой Малдера. Скалли же все еще пыталась играть в дипломата, как примерный агент ФБР. Она не рассчитывала, что это поможет приобрести новых друзей, да и не желала этого. Просто хотела сделать их работу наиболее комфортной и эффективной. Большое рабочее помещение находилось за несколькими стеклянными дверями, которые Малдер открывал и придерживал, пропуская Скалли вперед. Дана даже не заметила этот знак внимания с его стороны, но она обратила внимание на привычный жест: рука Малдера почти неощутимо покоилась на ее пояснице. Этот особый жест был всё менее «популярен» в последнее время. И даже полностью изжит. И когда Скалли позволяла себе думать об этом – что случалось не так часто – то испытывала смутную, приглушенную печаль. В офисе вдоль стены стояли металлические столы, отделенные друг от друга перегородками. Из больших окон открывался потрясающий вид на центр Буффало. Стена на противоположном конце комнаты так же была сделана из стекла, но ее закрывали бежевые жалюзи. По центру располагалась дверь с табличкой, на которой аккуратными черными буквами было написано: «Старший специальный агент Дуглас Мур». Малдер и Скалли прошли через комнату, оглядываясь вокруг. Большинство столов пустовало, хотя они ещё хранили следы недавнего присутствия своих хозяев. Несколько агентов сидели за столами, пристально глядя в мониторы. Лишь один рассеянно собирал остатки своего обеда. Короткий уверенный стук в дверь кабинета старшего агента Мура, и в ответ напарники услышали короткое «Войдите». Речь Скалли, которую она готовила, была моментально забыта, стоило войти в кабинет. - Агент Малдер, - начал Мур без предварительных вступлений, как только дверь за напарниками закрылась, – первую вещь, которую вы должны знать - это то, что я не запрашивал вашей помощи в этом расследовании. Партнеры обменялись быстрыми, немного изумленными взглядами. Когда Малдер промолчал, Скалли спросила: - Сэр? - Агент Скалли, - кивнул Мур,– мои люди работали над этим делом с того самого момента, когда был похищен первый ребенок. Они работали не покладая рук многие месяцы. На вид агенту Муру было около пятидесяти лет. Песочного цвета волосы, чуть тронутые сединой, серьезные черные глаза, простое, но весьма привлекательное лицо. Двухдневная щетина покрывала его щеки. Когда он снова заговорил, Скалли, к своему удивлению, подумала, что его глаза могли бы быть довольно красивыми, если б он не был таким уставшим и разбитым. - Мы не многого добились, но у нас и не было никаких значительных зацепок. Продвижение в этом деле было медленным и болезненным. Но оно было. Мур остановился и откашлялся. Этот кашель свидетельствовал о том, что агент был курильщиком со стажем. - Скажу прямо, агенты, – он перевел пристальный взгляд со Скалли на Малдера, – я никогда серьезно не воспринимал профилирование как метод, способный помочь в поимке преступника. Считаю, что это только отвлекает от расследования. Я не просил вашей помощи как профайлера. И если бы не помощник директора Риглер, вас бы тут не было. Удивленная тем, в каком направлении пошел разговор, Скалли набрала в легкие побольше воздуха. Малдер не произнес ни слова, как будто ни капли не удивился. Это и обеспокоило Скалли. Она не взглянула на него, но знала последствия его заминки. Она боялась его молчания, так как обычно оно не предвещало ничего хорошего. Мур снова переключил внимание на Скалли. - Однако я уверен, что наш патологоанатомический отдел будет более чем счастлив передать это дело вам, агент Скалли. Хотя я не уверен, что вы в состоянии обнаружить еще какие-то улики. Причина смерти во всех случаях довольно тривиальная. Скалли кивнула. После долгого молчания голос Малдера раздался как гром среди ясного неба. И Скалли чуть не подпрыгнула от удивления, хотя и ждала от напарника нечто подобного. - Отделение поведенческого анализа уже много лет изучает поведение маньяков, насильников, серийных убийц, чтобы понять их мотивы, индивидуальные особенности и методы. Агенты, работающие там, - «натасканные» психологи. Их выводы основываются не на фантазиях или пустых догадках, – голос Малдера был чрезвычайно мягок, но в его тоне звучали еле уловимые нотки бунтарства. - У вас нет ни одного подозреваемого, и вы не имеете понятия, с чего начать, – сказал он прямо, – Поведение отражает индивидуальность. И если бы у вас были хоть какие-то сведения об индивидуальных особенностях данного похитителя, вы бы могли значительно сузить круг поисков. Пока же вы думаете, что подозреваемым может быть любой из нескольких тысяч человек, проживающих в этом городе. Это может быть даже кто-то из ваших людей. Вы думали об этом? Мур с раздражением прервал речь Малдера: - Вы, так же, как и я, знаете, что похититель не может быть из числа моих людей. Малдер сощурился. Он произнес эту речь, чтобы получить в ответ определенную реакцию, как обычно. Раздражение Мура росло: - Вы так же знаете, что к помощи профайлеров прибегают в самой безвыходной ситуации. И даже если до этого доходит, то составление профиля оказывается эффективным лишь в пяти процентах случаев. «Только не профилей Малдера», – подумала Скалли, но промолчала. Взглянув на напарника, она ничуть не удивилась, увидев вызов в его взгляде. «Это мы еще посмотрим», – говорили его глаза. Скалли всегда смущалась, когда видела это выражение на лице Малдера. У Мура, действительно, был впечатляющий голос. Скалли легко могла представить, как хорошо ему удавалось командовать большой группой агентов. Он, без всяких сомнений, был лидером, человеком, который не привык, чтобы его власть ставили под сомнение. - Я не буду отвлекать своих агентов на смутные догадки и несостоятельные теории. Эти слова были сказаны отрывистым тоном, не терпящим возражений. - Агент Гайдн ждет вас, он согласился сопроводить вас на место преступления и показать агенту Скалли наш отдел судебной медицины. Выражение лица Малдера не изменилось. Скалли знала, что этот разговор еще не окончен, даже если Малдер решил пока оставить все, как есть. Полагая, что все вопросы выяснены, агенты направились к двери. Взявшись за ручку, Скалли повернулась, чтобы позвать Малдера, который неподвижно стоял у стола Мура. Дана ничего не сказала, но напарник чувствовал на себе ее взгляд. Она это знала. Муру нельзя было отказать в терпении, он непоколебимо смотрел на спецагента. Малдер, наконец, повернулся и пошел к двери. Скалли вздохнула с облегчением. Перед тем, как покинуть комнату, Малдер обернулся к Муру: - Меня назначили на этот случай по определенным причинам. И я намерен выполнить мою работу. Это не было вызовом или угрозой. Это было правдой. И не в первый раз Скалли задавалась вопросом: как дорого им придется заплатить за эту правду? *** Агент Гайдн был довольно любезен. Он не был чрезмерно услужлив, но и не доставлял проблем. И это было больше, чем напарники могли ожидать после разговора с Муром. Агенты решили сначала посетить второе место преступления в надежде найти еще свежие следы. Но их ожидания не оправдались. Там не было ничего, кроме оборванной желтой ленты, пустого контейнера и шести дюймов свежевыпавшего снега. По выражению лица Малдера было понятно, что он и не надеялся что-то найти. После этого агенты решили отложить посещение первого места преступления до утра, так как дорожные условия оставляли желать лучшего. К тому же они скептически отнеслись к возможности обнаружить хоть то-то новое. В машине, по дороге в мотель, Скалли задала вопрос, который беспокоил ее все то время после того, как они поговорили с Муром. - Малдер, а разве речь шла о профилировании, когда мы получали задание от Керша? - Скалли взвешивала каждое слово, хотя знала, что напарник все равно почувствует озабоченность в ее вопросе. Не глядя на нее, Малдер вздохнул и ответил: - Я знал, что Керш дал нам это дело именно для профилирования, Скалли. - Откуда? Его ответ был неторопливым и продуманным: - Помощник директора Риглер был старшим агентом в Буффало, когда я занимался здесь одним расследованием, когда работал в Отделе психологического анализа. - И? - Это был тяжелый случай, – сказал он с неохотой, – когда я приехал, то просто указал местной команде на то, что и так казалось очевидным, – в его словах Скалли услышала нотки самобичевания, – потом я понял, что это не было столь очевидным для них. Скалли посмотрела на темные улицы Буффало, мелькавшие за окном машины, и постаралась скрыть улыбку. То, что Малдер обычно видел, расследуя подобные дела, было незаметно обычному человеку. - Они поймали убийцу? – спросила Скалли, уже зная ответ. Его голос был тихим и надломленным: - Да. И поэтому, если Риглер просит моей помощи, то он рассчитывает на то, что я составлю профиль. Скалли сделала несколько глубоких вдохов и задала простой вопрос: - Как долго ты участвовал в расследовании, прежде чем подозреваемого поймали? - Две недели. - А сколько следственная группа работала над делом до того, как ты начал им помогать? Малдер, оторвав взгляд от дороги, посмотрел на Скалли и подарил ей едва заметную понимающую улыбку. - Шесть месяцев. «Только пять процентов? Правда?» *** На полуночный ужин у них была фаршированная индейка из круглосуточного гастронома около мотеля (доставка пиццы не работала в такой снегопад). Разбросанные по полу и кровати папки с отчетами и другими документами в комнате Малдера, напоминали трейлерный парк после торнадо. Скалли сделала глоток содовой, потерла руками уставшие глаза и встала: - Я больше не могу. Я готова уснуть с открытыми глазами. Малдер ничего не ответил, взяв очередную папку с кровати. Она собрала свои вещи и попыталась снова: - Малдер, я иду спать. Никакого ответа. Раздосадованная, она подошла к своему напарнику и посмотрела на файл, который тот держал в руках. Это был отчет о похищении третьего ребенка – Тристана Оливера. - Малдер? Тишина. Она положила руку ему на плечо и слегка сжала. Когда он поднял на нее глаза, его лицо ничего не выражало. И она медленно убрала руку. - Я иду спать, – повторила она. - Хорошо. Он вернулся к чтению файлов, будто и не слышал ее. Скалли постояла еще минуту, глядя на то, как Малдер перевернул страницу и начал читать снова. Когда она вышла из комнаты, на нее нахлынула беспредельная печаль, от которой Дана не могла избавиться. Той ночью, лежа в кровати, она долго не могла уснуть. Ее страх приобрел угрожающие размеры и затмил все остальные мысли и эмоции.