Соучастие

Глава третья «… и мы прогнозируем большой буран в субботу вечером, уже восьмой за эту зиму. Хотя погодный рекорд и так уже побит». Скалли и Малдер ехали в местное отделение ФБР. Голос диктора звучал монотонно, сообщая о скорости ветра, которая прошлой ночью побила рекорд 1949-го года. Температура, так же достойная Книги Гиннеса, упала на пять градусов. Все холоднее и холоднее. И Скалли могла себе представить, как бесчисленное множество местных школьников, сидящих у своих радиоприемников, молилось о благословенной отсрочке снегопада хотя бы на денек. «… так что если вы вынуждены сегодня выйти на улицу, не забудьте взять с собой рукавицы». Скалли замерла, услышав знакомые слова, и полностью погружаясь в воспоминания, которые казались призрачными... Так невыносимо элегантен он был. Так очарователен, раздражающе серьезен. Она посмотрела на своего напарника, вспоминая теплый, непривычно смущающий трепет его дыхания около ее уха, когда он говорил ей те же самые слова. Малдер повернулся, ища ее взгляд, и подарил Скалли мимолетную улыбку, вспоминая о том же самом. *** Поездка на место, где было обнаружено первое тело, оказалась бесполезной, как агенты и предполагали. Напарники, стуча зубами от холода, направились в полевой офис. - Я начинаю думать, что смысл так оставлять тела жертв заключается в том, чтобы продемонстрировать, как хорошо погодные условия могут уничтожить все улики, – вслух размышляла Скалли, когда они ехали в лифте. Малдер молчал, стиснув зубы. Двери лифта со скрежетом открылись. Агенты прошли через коридор, мимо рабочих столов, очутившись в небольшом конференц-зале, заставленном коробками. Коробки с файлами стояли друг на друге на столе, образуя довольно шаткую башню. Пол был так же беспорядочно заставлен коробками. - Здесь – все доказательства, которые были собраны за время ведения этого расследования. Если вам понадобится что-то еще, я буду за своим столом, – Дженис, секретарь Мура, смотрела на них в ожидании. В ее поведении не было никаких вздорных признаков того, что ей пришлось довольно долгое время проработать в мужском коллективе. И Скалли сомневалась, что она делала что - то, кроме прозаичного приготовления кофе. - Спасибо, вы были более чем полезны. Дженис слегка кивнула и тихо закрыла за собой дверь. Скалли скрестила руки на груди и повернулась к Малдеру. Она наклонила голову, вздохнула и посмотрела на напарника из - под бровей: - Это должно быть весело. Разделяй и властвуй? - Лево, – объявил Малдер. - Право, - согласилась Скалли, и они разошлись по разным концам комнаты. Как оказалось, коробки с документами были расставлены с соблюдением определенного порядка. Различные отчеты с мест преступления лежали в двух небольших коробках возле двери. Скалли нашла документы об аутопсии, отложив их на край стола; она собиралась прочитать их до того, как зайти к местному патологоанатому. Подробные профили каждой из четырех пострадавших семей лежали в большой коробке в центре стола. На полу в задней части зала виднелось несколько коробок, в которых находились документы об исследованиях возможных способов выбора жертвы – то, что сейчас было в центре внимания расследования. Скалли взяла отчеты о вскрытиях и присела на неудобный стул. С утомленным смирением она вздохнула и начала читать. *** - Прошло уже три с половиной часа, а я до сих пор не могу разобраться с М.О., – наконец произнес Малдер, отрываясь от бумажного беспорядка. (прим. пер.: Modus operandi (сокр. M.O.) — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия». Данная фраза используется в юриспруденции для описания способа совершения преступления. В криминологии modus operandi служит одним из методов составления психологического профиля преступника. Составление modus operandi того или иного подозреваемого может способствовать в его идентификации и поимке. Вне юридической терминологии словосочетание может использоваться для описания чьих-либо поведенческих привычек, манеры работы, способа выполнения тех или иных действий.) Малдер продолжал: - Он разбивает рамки фотографий в каждом доме, когда похищает детей. При этом делая акцент на групповых фотографиях и на тех, на которых больше одного члена семьи. С точки зрения популярной психологии, все очевидно. Преступник ненавидит то, что олицетворяют эти фото. Что-то, происходящее в этих семьях, расстраивает его, вызывает в нем настолько сильный гнев, что похититель уничтожает доказательства существования этих семей. Скалли опустила ручку, неуверенная, куда этот разговор заведет. - Я видел подобное много раз, когда работал в отделе психологического анализа. Это довольно распространенное средство выражения своего гнева по отношению к кому-то или чему-то, чему не можешь противостоять другим способом. Но я чувствую, здесь что - то не так, это не может быть так просто. Это бессмысленно. Скалли кивнула, соглашаясь со сказанным. - Если бы это был очередной пример своего рода символического уничтожения, то преступник должен был выбирать более схожих жертв. Порванные семейные портреты, в первую очередь, должны указывать на то, что субъект завидует жизни этих детей. Но он не всегда выбирает детей из типичных благополучных семей, – продолжал рассуждать Малдер. - Что ты имеешь в виду? – перебила Скалли. - Мать Тристана Оливера недавно прошла через судебный процесс по опеке над ребенком, когда ее муж ушел после двенадцати лет брака. Миссис Крэйн разбилась в аварии по вине пьяного водителя за несколько дней до девятого дня рождения своего сына Тимоти. Супруги Ли и Гейнс – счастливы в браке, по крайней мере, так кажется. Нет ничего общего между пропавшими детьми, кроме возраста. - Но это не может быть так просто? – спросила Скалли. – Он не может просто похищать мальчиков в возрасте от восьми до десяти лет. - Нет, – прямо ответил Малдер, – фотографии имеют первостепенное значение. Через них он посылает нам сообщение, дает нам понять, почему он это делает. Похититель не стал бы уничтожать фотографии, если бы его мотив не был связан с самими семьями. Скалли видела определенную логику в аргументах Малдера. - Есть ли какое-то сходство между семьями? Должно же быть между ними что-то общее, что привлекло похитителя. Малдер оглядел беспорядок, царивший вокруг него, потом перевел взгляд на Скалли и ее аккуратно уложенные штабелями файлы. Дана заметила его оценивающий взгляд и наградила Малдера едва заметной печальной улыбкой. Он начал перечислять уже известные факты: - Рэндэлл Ли, первый похищенный мальчик, жил в скромном доме среднего класса с обоими родителями. Мать мальчика – Кэтрин – работает с недвижимостью в компании «21 век», отец - Ричард – внештатный художник. В семье есть еще две дочери: Бэт и Эшли, двенадцать и семнадцать лет соответственно. Следователи, беседовавшие с семьей, пишут, что они счастливы в браке и в отчаянии из-за потери своего сына. Короче говоря, ничего ненормального. Остановившись, Малдер взял другую папку. - Семья второй жертвы – полная противоположность первой. Семья Тимоти Крэйна не так давно пережила трагедию. Четыре месяца назад, за три недели до девятого дня рождения мальчика, его мать Грейс погибла в автокатастрофе. Произошло лобовое столкновение. Пьяный водитель выехал на встречную полосу. Женщина умерла мгновенно. Так как в штате Нью-Йорк очень строгие законы в отношении вождения в нетрезвом виде, то преступник теперь отбывает большой срок в тюрьме. Алан Крэйн работает программистом в «Luminary Technologies». После гибели супруги он один воспитывал сына и его сестру - близняшку Черити. По свидетельству друзей Алана, он все еще жив только из-за детей. Смерть жены сломила его. Малдер отодвинул папку в сторону и взял другую. Сидя за противоположной стороной стола, Скалли откинулась на спинку стула. Она старалась запомнить каждое слово Малдера. - Две совершенно разные трагедии. Далее третья жертва. Родители Тристана Оливера недавно развелись. Это был трудный развод из-за жесткой борьбы за опеку над детьми. После долгих тяжб, опекунство присудили матери – Мадлен, которая работает секретарем в издательстве «Exemplary Publishing House». Ее муж живет неподалеку и работает музыкантом. У Тристана есть родная сестра Элиза, 10 месяцев. - И, наконец, четвертая жертва – Стивен Гейнс. Мать и отец – Камилла и Кит – живут вместе и через пару месяцев у них должен родиться второй ребёнок. Мать – домохозяйка, отец – успешный адвокат, пока еще не полноправный партнер в фирме «Wakefield and Chase», но на пути к этому. Малдер остановился, встал и подошел к кулеру в углу комнаты. Взяв бумажный стаканчик, налил воды и выпил залпом. Взглянув на Скалли, протянул ей стакан, как бы спрашивая, хочет ли она пить. - Нет, спасибо, - озвучила она ответ, – но я бы убила за чашку кофе. Он приподнял брови. - Кофе? Давай посмотрим, можем ли мы его раздобыть, – сказал Малдер, подходя к двери. Жаждущая передышки и отчаянно нуждающаяся в кофеине, Скалли направилась в след за Малдером. Подойдя к столу Дженис, они спросили, где можно достать кофе. Проходя по рабочему офису, они оба отметили отстраненные взгляды других агентов. Скалли подумала, что никогда бы не встретила открытую грубость с их стороны, потому что все были просто вымотаны расследованием. Это дело тянулось слишком долго. И недавно открывшийся факт, что в городе действовал серийный убийца, нанес решающий удар по команде. Скалли прислонился к краю стола, когда Малдер обнаружил пустой кофейник. Ожидая, пока машина, шипя и бормоча, варила кофе, Малдер повернулся и пристально посмотрел на напарницу. - Итак, ты узнала что-то интересное из отчетов, которые прочитала? Он знал, что Скалли хотела поделиться, просто ждала, пока он спросит. - Ну… – начала она, – как мы уже знаем, в последнее время все расследование было направлено на то, чтобы установить, как преступник выбирает свои жертвы. Команда пыталась определить хоть какие-то связи между похищенными, начиная от детских садов, в которые ходили дети и заканчивая лечащими врачами. Они пытались найти очевидных подозреваемых. - Но они ничего не нашли, – это был не вопрос, а утверждение. - Нет. Хотя и проработали все варианты: школы, друзья, игровые площадки, спортивные команды и даже роддома, в которых мальчики родились, и магазины, где им покупали одежду. Так же тщательно проработали то, что касалось родителей, начиная с рабочих мест, школ, военной и политической принадлежности, заканчивая врачами и женскими консультациями, которые посещали матери. Целая куча запросов в попытке найти хоть какую-то связь. И все впустую. Следующее утверждение Малдера удивило Скалли: - Они ничего не найдут. - Почему нет? – спросила она, глядя на напарника снизу вверх. – Похититель должен был как - то их выбирать? - Я согласен. Но считаю, что критерий его выбора не имеет ничего общего с педиатрами или тренерами спортивных школьных лиг. Если бы это было так просто, похититель не стал бы разбивать фотографии. Она могла чувствовать, как они опять начали входить в их привычные роли - антагонистов. - Но, Малдер, даже если причина, по которой он выбрал именно этих детей, заключается в их семьях, все равно должен быть какой-то метод, руководствуясь которым убийца находит именно этих детей. Ты сам это говорил. Он не просто похищает первого попавшегося девятилетнего мальчика. У субъекта должна быть определенная связь с семьями. Должен быть способ, который позволяет ему входить в контакт с этими детьми. Твоя теория с фотографиями как раз строится на том, что преступник должен был знать жертв. Скалли опять прислонилась к столу, скрестив руки на груди. Малдер неосознанно повторил ее позу. - Я думаю, что фотографии – это и есть его метод. Выражение лица Скалли было озадаченным. Малдер сделал паузу, обдумывая объяснение своей теории. Очень часто он сам не мог толком сформулировать это. - Я не знаю пока, как именно. Я не знаю, что именно он находит в этих детях. Но, что бы это ни было, для него это очевидно. Он видит то, что ищет, когда просто смотрит на этих мальчиков. Именно поэтому он выбирает их. Кофеварка перестала работать, и Малдер повернулся, чтобы наполнить кружки. Стоя к Скалли спиной, он продолжал: - Для того чтобы раскрыть дело, мы должны выяснить, что конкретно он ищет, почему эти дети особенные для него, и что значат испорченные фотографии. Скалли наблюдала, как Малдер добавил немного сливок в ее чашку кофе и много сахара в свою собственную. Она поморщила нос от отвращения, так как была слишком хорошо знакома с его привычкой пить переслащенный кофе. Малдер протянул напарнице дымящуюся кружку. - Вот на чем мы должны сосредоточиться. Они не поймают этого парня, опрашивая школьных учителей и водителей автобусов. Они должны узнать, как он мыслит. Она посмотрела на него. - Малдер, ты знаешь, как… Он прервал. - Это будут неопределенные, неосязаемые, смутные теории. Скалли издала недовольный стон. - Ты собираешься искать вещи, которые будешь не в состоянии доказать? И будешь отвергать все теории Мура в процессе? - Да, – внезапно на него навалилась усталость, – я знаю. Но это неизбежно. Это – единственный способ, который поможет нам поймать этого парня. Это то, зачем я сюда приехал. Это то, почему нам дали это дело. Скалли, нахмурившись, смотрела в чашку. Ее раздражение имело свои причины. И прежде всего она была не довольна тем, как Малдер любил все усложнять. С ним ничто никогда не бывало «просто». Кроме того, напарник, вероятно, был прав, но она не хотела видеть, как его теории вступают в конфликт с убеждениями Мура. Она была сыта по горло людьми, которые отвергали теории её партнера из-за невежества, относясь к Малдеру как к ненормальному. Она была сыта по горло тем, как эти люди обвиняюще смотрели на нее, удивляясь, почему она остается с этим ненормальным и защищает его. Керш поступал так же. Он списал Малдера со счетов, считая его сумасшедшим. И Скалли стала «козлом отпущения». Она должна была быть ответственной за все, потому что она была «в своем уме». Несколько минут агенты молча пили кофе, наслаждаясь частичкой тепла в этом всеобъемлющем холоде. - Когда ты планируешь пойти к патологоанатому? Она глубоко вздохнула, глядя в свою чашку. - Через пару часов. Я еще должна подробнее прочитать отчеты о вскрытиях, чтобы знать, какие вопросы задавать. Она не могла видеть его, но она чувствовала его кивок. Он коснулся пальцами ее локтя: - Тогда давай вернемся к работе. Бок о бок они пошли в зал. *** Через пять часов Скалли вернулась в офис. Ее ноги гудели, волосы все еще были собраны в хвостик, который она сделала, чтобы было удобнее работать в лаборатории. И голод, как незваный гость, был единственным, о чем Дана могла думать. Она плелась по коридору, мимо рабочих столов, отмечая, что, несмотря на позднее время, несколько агентов все еще были на местах. Скалли устало толкнула дверь в конференц-зал. - Малдер? Сначала она не увидела напарника и подумала, что, возможно, он уехал в мотель или ушел в туалет. Она уже собиралась уходить, когда услышала шелест бумаг. Чувствуя себя очень глупо, Скалли осторожно обогнула стол и остановилась. - Малдер, что ты делаешь? Он не ответил и даже не взглянул на нее. Напарник сидел на полу около стола. Рядом с ним стояли коробки с документами, часть которых была разбросана по полу, образуя подобие белого ковра. В руках он держал открытую папку. Скалли смотрела с всё возрастающим страхом на то, как напарник уставился на страницу, водя по ней указательным пальцем, чтобы было легче читать. Она подошла поближе и хотела что-то сказать, но выражение лица Малдера поразило ее. Он выглядел… отсутствующим. Это было первое и единственное слово, которое Скалли могла подобрать. Непропорциональный нос, изгиб подбородка, длинные ресницы – были все теми же. Но Малдера не было. За эти три часа, пока Скалли была в лаборатории, ее Малдер исчез, осталась только оболочка. Она присела на колени, осторожно наклоняясь к нему. Взглянула на папку в его руках. Фотографии. Малдер смотрел на детскую спальню, запечатленную на фото. Осколки стекла покрывали мебель и пол, вокруг кровати тянулся кровавый след. Не зная, что делать дальше, Скалли протянула руку, надеясь, что Малдер отреагирует на ее прикосновение. Она дотронулась и слегка сжала его ладонь, в которой напарник держал фотографию, позвала его по имени: - Малдер, пожалуйста. Сначала он никак не отреагировал, но через пару секунд вздрогнул, повернув голову: - Скалли? – это был почти вопрос. - Малдер, пора идти. Мы должны идти. Ей показалось, что напарник кивнул. Затем он встал, а Скалли забрала папку у него из рук. *** - Поужинаем? Скалли нахмурилась: - Только не китайская еда. Я не выдержу еще раз. Он засмеялся, садясь к себе на кровать. - В чем дело, Скалли? Тебе уже достаточно глютамата натрия? - По меньшей мере, на два ближайших десятилетия, – ответила она монотонно. Его голос в телефонной трубке то и дело прерывался незначительными помехами. Скалли закрыла глаза, сняла обувь и положила ноги на кровать, разминая пальцы через чулки. Ее одолевали голод, усталость, разочарование, а так же куча других вещей, которые она была не готова назвать. - Здесь неподалеку есть итальянский ресторанчик. Давай сходим туда через 15 минут. Она пробормотала что-то в знак согласия и повесила трубку. Молчание было приятным и удобным между ними. Они наслаждались этим временем, проведенным вместе. Скалли услышала скрип кровати, когда Малдер сел рядом. Она не открыла глаза. Телевизор работал, но звук был приглушен, Малдер переключал каналы. … помехи… ток-шоу… реклама… - Малдер, – спросила она внезапно, – почему Мур так враждебно настроен по отношению к тебе? Ожидая от напарника легкомысленного замечания или пожатие плечами, указывающее на то, что ответ на этот вопрос ему не известен, Скалли была удивлена, когда Малдер ответил: - Ты ведь знаешь, где находится отдел по психологическому анализу поведения, Скалли? Она повернулась к нему, открыв глаза, и медленно ответила, смущенная тем, какой поворот принял их разговор: - В Квантико. Это ведь подразделение Национального центра по анализу особо тяжких преступлений. Малдер перебил ее: - Шестьдесят футов под землей. Под артиллерийским полигоном, в старом бомбоубежище, – он сделал паузу и встал с кровати, – чтобы спуститься туда, нужно в лифте нажать кнопку «LL» (прим. пер. «LL» - Lower than low – низший уровень). Это самый низкий уровень. Он снова сделал паузу, которая, возможно, предназначалась для невеселого смеха, но пауза так и осталась незаполненной. - Ты выходишь из лифта в этот лабиринт длинных темных коридоров. Никаких окон, никакого света, только крошечные звукоизолированные комнаты. Он подошел к окну и дотронулся ладонью до стекла. Его голос звучал тихо и безжизненно. – Бывали дни, когда мне казалось, что комната начинает сжиматься, и я боялся, что вот-вот задохнусь там, – сказал Малдер, не глядя на Скалли, – отдел по анализу поведения принимает участие в расследовании более одиннадцати тысяч случаев каждый год, и над всеми этими делами работают только десять профайлеров, – продолжал он, сдерживая возмущение, – когда я начал работать там, большая часть бюро думала, что мы выполняем бесполезную работу. Колдовство, как говорили они. Фокус - покус, который не прямо указывает на убийцу, а всего лишь приводит к неопределенным догадкам о незначительных, по их мнению, вещах. Например, была ли мать подозреваемого деспотом, или нравилось ли ему примерять женскую одежду по выходным. Его пальцы сжались в кулак напротив толстого прозрачного стекла. - А мы тем временем сидели на нижнем уровне и изучали мышление монстров, погружаясь в самые страшные кошмары. Всего десять агентов, составляющих по 800 профилей в год. Такое положение сохраняется и по сей день. До сих пор бóльшая часть бюро считает, что профилирование – это пустая трата времени и денег. Малдер остановился, переводя дыхание. И когда заговорил снова, Скалли услышала в его ранее безжизненном голосе, смутное отвращение. - Проблема в том, что профилирование не является точной, конкретной «наукой». Это не волосы, не волокна и не следы крови. Ты не можешь взять это в руки и подвергнуть детальному анализу. Я составляю профиль, – сказал он, слегка вздохнув, – и я могу указать на некоторые факты, вытекающие из моей теории, но по большей части я не могу ее объяснить. Я не могу рационализировать это или подтвердить документально. Все, что я могу предложить - это мое знание о том, что теория правдива. Но я не знаю, как это объяснить. Это как раз и является причиной, почему я так хорош в профилировании. По этой же причине такие люди, как Мур, часто воспринимают работу профайлеров в штыки. Скалли, наконец, поднялась с постели и осторожно подошла к напарнику. Она не собиралась прикасаться к нему, просто хотела быть ближе: - Твои способности, – запротестовала она, – ты подтверждал их много раз. Как кто-то может сомневаться в тебе, видя, какие результаты приносит твоя работа? Его плечи расслабились, и он наклонился к окну. Скалли показалось, что если напарник наклонится чуть дальше вперед, то коснется лбом стекла и медленно сползет на пол. - То, что ты должен сделать – это влезть в шкуру другого человека, – слова Малдера были полны отвращения, – ты не можешь смотреть на убийцу с ненавистью или гневом. Ты должен быть готов зайти в камеру или комнату для допросов и понять этого человека, завоевать его доверие, сопереживать ему. Ты должен быть в состоянии смеяться над шутками мясника, убийцы детей, насильника, чтобы обсудить детали самых отвратительных преступлений, сохраняя хладнокровие. И ты не можешь притворяться, потому что они видят тебя насквозь. Чаще всего они умны, даже умнее тебя, поэтому, чтобы добиться успеха, ты должен уподобиться им. Ты не можешь ненавидеть их. Скалли не могла себе представить - каково это. Не хотела даже пробовать. Ее гнев притупился в результате работы над подобными делами. Благодаря этому Скалли была в состоянии заниматься вскрытиями маленьких искалеченных тел, лишенных невинности. Но мысль, что ее партнер, ее друг, человек, которому она доверяла свою жизнь, мог смеяться и сопереживать педофилам, пытающих детей ради удовольствия, мог понять мотивы подобных людей… эта мысль пугала Дану. Ее ощущения было похоже на то, как будто по ее спине текли струйки ледяной воды. Руки Малдера были расслаблены. Скалли пристально смотрела на его тонкие длинные пальцы. - Работая над некоторыми случаями, я смотрел в зеркало и видел незнакомца. Я не узнавал сам себя. Я испытывал отвращение к себе и был в ужасе от того, что, возможно, никогда не стану прежним. Вдруг его плечи напряглись, Скалли отступила, и Малдер отошел от окна, повернувшись к ней лицом. - Одна из причин, по которой Мур меня не любит, заключается в том, что я пугаю его. Его взгляд не был сфокусирован, на самом деле Малдер не смотрел на напарницу, когда говорил. Последние слова были сказаны тихо, но твердо и уверенно: - Порой я сам себя пугаю… Телефонный звонок разорвал тишину, и Скалли вздрогнула от неожиданности. Малдер прошел мимо нее, не отрывая глаз от пола. Дана все так же смотрела туда, где еще пару мгновений назад стоял Малдер, в то время как он подошел к телефону и взял трубку. Когда он сказал «Алло» это ничуть не насторожило Скалли. После того, как напарник во второй раз произнес в трубку «Алло», Дана повернулась к нему и на третьем «Алло» подошла к кровати и остановилась рядом с Малдером. Он посмотрел ей в глаза, прибавил звук спикера телефона и жестом попросил Скалли сесть. Она присела рядом и наклонилась к нему, но на том конце провода царила тишина. Хотя ей показалось, что она расслышала легкое дыхание. Скалли уже хотела сказать Малдеру, чтобы он повесил трубку, но вдруг раздался голос: - Агент Малдер. - Да, – голос Малдера дрогнул, – говорите. Тишина. И снова дыхание. - Я просто хотел узнать,– говорящий сделал паузу, – мне просто было интересно, смогли ли вы понять, что я хотел показать Вам, оставляя те фотографии, агент Малдер? Голос на том конце трубки был спокойным и заинтересованным. Скалли затаила дыхание, почувствовав зловещий страх. - Мне было интересно, сможете ли вы увидеть то, что другие так и не смогли?