Соучастие

Глава четвертая Это была обычная практика для подобных дел – не разглашать ключевые детали расследования прессе. С самого первого похищения полицейский департамент Буффало, а потом и ФБР, не упоминали о сломанных рамках и разорванных фотографиях в СМИ. Уникальная ключевая деталь. Когда столы были завалены «признаниями», следователи, опираясь на нее, могли определить и отсеять «психов». Никто, кроме участников расследования, не знал о фотографиях. - Фотографии? – спросил Малдер наигранно. - Пожалуйста, агент Малдер, не скромничайте. Это не ваш стиль. Скалли поняла, что звонит настоящий похититель, поэтому схватила свой телефон и набрала номер полевого офиса: - Это агент Скалли, номер значка JTT 03316613. Мне нужно отследить телефонный звонок. Мотель «Stay & Save» на двенадцатом шоссе, комната 316. Сидящий рядом Малдер снова заговорил: - Что я должен был увидеть? Скалли отключила сотовый, когда получила подтверждение об отслеживании звонка, и прильнула к Малдеру, услышав обрывок фразы похитителя: - … было бы обманом. Это превратит все в бессмыслицу. Не в моем характере выдавать себя. Пауза, а затем снова раздался голос из «неоткуда»: - С вами сейчас находится ваша напарница. Она красивая. И я предполагал, что она не только захочет отследить мой звонок, но и присоединиться к беседе. Скалли хотела что-то сказать, но Малдер жестом остановил ее. - Сейчас? Как вы узнали об этом? - Вы были здесь прежде, агент Малдер. Я знаю, вы помните, в 1987 году. Говорили, что вы были великолепны тогда, поймали неуловимого преступника. Для меня уже все было очевидно, когда вы приехали, но я все равно был впечатлен тем, что кто-то, настолько молодой и неопытный, как вы, тоже смог увидеть то, что видел я, мог пойти в том же направлении. Малдер тяжело вздохнул: - Это комплимент? - Считайте, что да. Полагаю, вы его заслужили. Получить комплимент от человека, который воспринимал охоту на маленьких мальчиков как хобби… При мысли об этом Скалли стало дурно. - Я уверен, вы удивлены, что я достал ваш номер. Предупреждая ваш вопрос, отвечу. Я видел вас двоих около полевого офиса ФБР вчера и проследил до мотеля, чтобы узнать, в каких номерах вы остановились. Это был единственный способ, – в его голосе появились нотки удивления, – я хочу сказать, что был шокирован. Я не думал, что стал таким трудным объектом для профилирования. Не надеялся, что местные власти сдадутся так легко. С одной стороны, это лестно. Но с другой, жаль, что они так узко мыслят. Но я ожидал большего от вас. Мне интересно, как много времени у вас займет поиск правильного ответа. Опустив взгляд, Скалли увидела, что Малдер то и дело сжимает и разжимает кулак. Ее волновало только одно – сколько времени займет отслеживание звонка. - Вы позвонили не просто так. Вы ведь не только хотели узнать про фотографии? На том конце трубки раздался мягкий смех. - Не пытайтесь заговорить мне зубы. Это не поможет отследить звонок. Но у меня действительно есть причина. Ваше пребывание здесь ставит меня в уникальное положение. Я более чем знаком с вашими способностями как профайлера, и это оказывает определенное давление на меня. Но с другой стороны, для меня открывается интересная возможность. - Какая возможность? - Возможность пообщаться с тем, кто может двигаться в правильном направлении. В течение минуты стояла тишина. - Я собираюсь сделать вам одолжение, дать «подсказку», называйте это, как угодно. Совершив следующий «шаг», я оставлю сообщение. Время пошло, агент Малдер. Я буду осторожен, вам не поймать меня быстро. У Малдера побелели костяшки пальцев: - Вы играете с жизнями невинных детей. Ответ на эту фразу был незамедлительным, колким и насмешливым: - Невинных? Невинность – это миф, священное слово, смысл которого был извращен. И это не игра. Я отношусь к этому очень серьезно, как и вы. Малдер хотел ответить, но похититель опередил его: - Мне жаль, но наше время вышло. Буду с нетерпением ждать вашей трактовки. Вы же не хотите заставлять меня ждать слишком долго, агент Малдер? Потом он повесил трубку. *** - Вы говорили о крайних обстоятельствах? Это и есть крайние обстоятельства! – Малдер в возбуждении мерил шагами офис Мура. - Агент Малдер, сядьте немедленно. Спецагент замер, обернулся и посмотрел на Скалли, молча стоявшую около двери. - И вы тоже, агент Скалли. Это был приказ. Они сели на стулья напротив стола Мура. Старший агент ждал, пока Малдер успокоится. Когда тот взял себя в руки, Мур сказал: - Я полагаю, вам известно, что мы не смогли отследить звонок. Похититель использовал какие-то технические средства, блокирующие трассировку. Сначала Малдер молчал, его лицо ничего не выражало. Потом, наконец, спецагент заговорил, и голос звучал предостерегающе: - У нас нет больше такой роскоши, как время. До этого момента наш похититель только наблюдал за расследованием, что бывает довольно часто. Многие серийные убийцы пытаются следить за тем, как продвигается дело. Например, они бывают на местах преступлений, сливаясь с толпой зевак, или идут в общественное место, где собираются представители правопорядка, чтобы попытаться подслушать разговоры о продвижении расследования. Наш субъект пошел дальше - он выбрал себе оппонента. Мур посмотрел на Малдера, обдумывая сказанное, затем произнес с нотками недоверия в голосе: - Вас? - Теперь это дело стало для него еще более личным, – подтвердил подозрения Мура Малдер,– в какой-то степени для него это стало вопросом чести. Никакой игры. Он будет доказывать свое превосходство себе и нам. Теперь, выбрав оппонента, он бросит вызов. Он начнет «двигаться» быстрее, будет ещё больше похищений с меньшим интервалом времени. У нас нет недель. Счет идет на дни. - Откуда вам это известно? – Мур сидел, сложив руки на груди, и оценивающе смотрел на Малдера. - Это моя работа, – ответил Малдер категорично, – хотя, если посмотреть с другой стороны, то подобный поворот событий - палка о двух концах. Это может дать нам определенное преимущество. Если он начнет торопиться, то рано или поздно ошибется. Однако, возможно, он станет серьезнее относиться к тому, что делает. Субъект начнет самосовершенствоваться: его действия станут более точными и жестокими. Агент Мур смотрел на Малдера с замешательством, как будто раздумывал, стоит ли серьезно относиться к его словам, или лучше выбросить их из головы, как очередную нелепицу. - Я был здесь раньше, сэр, – сказал Малдер внезапно, – это не первый раз, когда подозреваемый выбирает меня в качестве «противника». Скалли, сидевшая рядом с напарником, выпрямилась. Она вспомнила Моделла и Барнетта, хотя и знала, что партнер говорит не о них. В голосе Малдера слышалась нерешительность. Это было расследование, которым Малдер занимался, работая в отделе по анализу поведения. А этот период напарники практически не обсуждали, так как Малдер избегал разговоров о профилировании, если в этом не было особой необходимости. - Расследование, в котором я участвовал незадолго до того, как уйти из отдела психоанализа. Один из последних случаев. Взгляд Малдера был устремлен на колени, а голос звучал приглушенно: - Субъект звонил в ФБР только для того, чтобы посмеяться над следователями. Он хотел похвастаться. Поскольку я был профайлером и психологом, то должен был отвечать на его телефонные звонки. На долю секунды на лице спецагента появилась устрашающая усмешка, но Скалли сомневалась, что Мур это заметил. - Я говорил с ним. Это было давно, в то время было трудно отследить звонок. Требовалось больше времени. Я должен был удержать субъекта на линии как можно дольше. И к тому моменту, как наш разговор закончился, он был уверен, что я – единственный, кто действительно понимает его. Скалли охватил подступающий ужас. Он был таким реальным и осязаемым, что ощущался физически. Предчувствие… Надвигалось нечто страшное. Руки Малдера лежали на коленях, он то и дело скрещивал пальцы в «замок». - Вся закончилось тем, что мы поймали подозреваемого в его собственном доме. Мне удалось продержать его на линии достаточно долго, чтобы эксперты смогли отследить звонок. Но к тому времени, как мы добрались до места, он взял заложника: забаррикадировался в доме вместе с семнадцатилетней девочкой. Малдер прерывисто вздохнул: - Мы услышали выстрелы, и когда штурмовая команда вошла в дом, субъект убил заложницу, выстрелив ей в голову, а потом застрелился сам. Подняв взгляд, Малдер посмотрел прямо на Мура: - Он оставил на теле девочки записку со словами: «Для агента Малдера, который знал». Скалли на секунду закрыла глаза, проглотив ком, стоявший в горле. Она почувствовала сострадание к своему партнеру и его «дару». Существовало что-то внутри Малдера, что не отпускало его, то, что появилось с исчезновением его сестры много лет назад. Скалли была уверена, что Малдер винил себя в смерти девочки. Она знала, что лицо погибшей Малдер помнил в мельчайших подробностях, по сей день. Скалли посмотрела на напарника, но тот не повернулся. - Вы хотели знать, почему я уверен в том, как будет действовать субъект, сэр? Я знаю, потому что я сталкивался с подобным. Я проходил через это так часто, что трудно даже сосчитать, – Малдер встал, – и сейчас я понятия не имею, как остановить все это… Было уже поздно и на улице совсем стемнело. Позади стола Мура, за окном, падали и таяли лёгкие снежинки. Скалли наблюдала за ответственным агентом, обдумывавшим сказанное, когда почувствовала на себе взгляд Малдера. Но едва она посмотрела на напарника, он уже повернулся к двери. Не оборачиваясь, Малдер покинул комнату. Мур даже не попытался остановить его. - Агент Скалли. Выйдя из оцепенения, Скалли повернулась к Муру: - Да, сэр? - Что вы думаете по поводу теории агента Малдера? Скалли пару секунд обдумывала вопрос, а затем быстро и уверенно ответила: - Мы с агентом Малдером партнеры уже шесть лет, сэр, и я не раз видела его талант в раскрытии подобных дел. У него есть способности к профилированию. Он лучший. Я не знаю, как он это делает… Я просто знаю, что у него это превосходно получается. Мур кивнул в знак того, что понимает, о чем она говорит. - Вы свободны, агент Скалли. Она вышла из кабинета, ища своего напарника. *** Малдера не было в рабочем офисе, так же, как и в конференц-зале, холле и туалете. Когда Скалли спросила у нескольких агентов, видели ли они ее напарника, никто из них не смог ответить ничего вразумительного. Она достала сотовый и нажала на кнопку быстрого набора, надеясь, что Малдер ответит. После десяти гудков Скалли сдалась. Она стояла одна в пустынном зале, уставшая и голодная, потому что у них не было возможности перекусить. С перезвоном отворились двери пустого лифта. Следуя внезапному импульсу, Скалли зашла в него и нажала на нижнюю кнопку. Она не знала, откуда ей было известно, куда мог пойти Малдер. Лифт двинулся абсолютно беззвучно. На ночь в морге выключали свет, и сейчас там царила тьма. Скалли нашла напарника, стоящего около морозильных камер, блестевших даже во мраке, холодным полированным металлом. Скалли вошла в помещение и вздрогнула. Было холодно. - Малдер? Он не ответил. Приблизившись, Дана увидела, что одна морозильная камера открыта. И уже знала, чей труп лежал там. Она подошла к напарнику и посмотрела на маленькое тельце Тимоти Крэйна. Вскрытие уже сделали, это было сразу видно. Y-образный разрез был первой и единственной вещью, которая бросалась в глаза, при взгляде на мальчика. Длинный, отвратительный ряд больших черных стежков тянулся, разветвляясь, от паха до грудной клетки. Он был непомерно огромен и лишь подчеркивал крошечные размеры детского хрупкого тела. Брюшная область была впалой, так как все внутренние органы удалили во время вскрытия. Перед взором Скалли на долю секунды возникла фотография из отчета о похищении Тимоти. У него были светлые волосы, которые Дана видела и сейчас. Но она не могла видеть голубых глаз – они навсегда остались скрыты тяжелыми безжизненными веками. Лежащее перед Скалли тело мало походило на улыбающегося мальчика с фотографии из отчета. И данное обстоятельство упрощало дело, как бы ужасно это ни звучало. Скалли не ожидала, что Малдер заговорит первым, поэтому его голос удивил ее: - Ты мне так и не рассказала, что ты узнала сегодня, когда была у патологоанатома. Скалли взглянула на напарника, в то время как он продолжал рассматривать тело. Ее голос казался бархатным в темной беззвучной комнате. - Причина смерти установлена сразу – асфиксия. Это ни для кого не было сюрпризом. Синяки на шее ребенка, даже несмотря на то, что уже значительно поблекли, всё ещё ярко выделялись на бледной коже. - Что нас действительно удивило, так это то, что мы не обнаружили признаков насилия, физического или сексуального, – Скалли посмотрела на запястья ребенка. Из-под полупрозрачной кожи резко выступали хрупкие косточки, – ты заметил, какой он худой, Малдер? Наконец, напарник отреагировал. Агент посмотрел на Скалли, в его взгляде читалось любопытство. Она объяснила: - Он не прикасался к детям. Единственное физическое повреждение, кроме удушения, – это синяки от того, чем он ограничивал свободу их передвижения. Но судя по тому, насколько мальчик худ, я бы предположила, что в течение двух месяцев, проведенных в руках похитителя, его кормили очень редко, возможно только раз в неделю. Если вообще кормили. Убийца заморил детей голодом. Медленная смерть. Малдер был не в силах больше смотреть на труп ребенка, в то время как Скалли говорила о его мучениях. Скалли тоже отвернулась, всматриваясь в полусумрак комнаты. - Я не психолог, но думаю, что похититель наблюдал за страданиями детей, он не убил их сразу просто потому, чтобы видеть, как они медленно угасают. Он убивал их, когда уже ничего другого не оставалось. Малдер повернулся к Скалли, глядя на неё сверху вниз, со смешанным чувством печали и сострадания в глазах. Он слышал затаенное горе в ее голосе. Это всегда был лишь легкий оттенок, поэтому никто никогда не замечал. Но Малдер достаточно хорошо знал Дану, и ему не нужно было объяснять, что проводить вскрытие детей для нее было особенно тяжело. Скалли чувствовала необходимость сменить тему, поэтому она обошла Малдера и закрыла холодильную камеру: - Я просмотрела отчеты по судебной экспертизе. Хочешь, чтобы я рассказала? Когда он не ответил, она подождала, затем продолжила: - Как ты знаешь, на месте преступления не было обнаружено отпечатков пальцев. Но эксперты смогли найти пару волосков в домах Крэйнов и Оливеров. Они совпадают, поэтому мы считаем, что это наш парень. Не так много для зацепки: каштановые волосы средней длины, без видимых повреждений. Мы проверили базу ЦРУ, но соответствий нет. То же самое с волокнами и отпечатками обуви. Во всех четырех дома собрали множество образцов волокон, но на их идентификацию уйдут недели. В общем, ничего полезного для нас в сложившихся обстоятельствах. Малдер отошел от Скалли и встал посередине комнаты. Он выглядел как песчинка среди бескрайнего космоса. Тусклый свет, падающий на него, подчеркивал заостренные черты лица. - Мы нашли отпечатки обуви во всех домах, а так же в тех местах, где были оставлены тела. Но снегопад сделал свое дело, поэтому четких следов не осталось. Отпечатки ботинок в доме Оливеров соответствуют тем, что мы нашли у Ли и на том месте, где было обнаружено тело Тимоти. Единственная проблема в том, что ботинки этой фирмы продаются практически в каждом Wal-Mart по всей стране (прим. пер.: Wal-Mart — крупнейшая в мире розничная сеть, в которую входит 6782 магазина в 14 странах. В их числе — как гипермаркеты, так и универсамы, продающие продовольственные и промышленные товары). Мы могли бы получить экспертные данные о том, как давно была куплена обувь, но… - … это снова мало чем поможет, – закончил за нее Малдер, чувствуя раздражение. Она не ответила, испытывая горькое чувство разочарования. Его внезапное движение заставило Скалли отшатнуться. Малдер сделал несколько резких шагов и остановился, уставившись в пол и потирая лицо. - В этом расследовании нет совершенно никаких четких зацепок, чтобы двигаться дальше. Ничего! – он обреченно опустил руки. – И они все еще пытаются сосредоточиться на глупых членствах в загородных клубах и бойскаутских отрядах. Сделав шаг к напарнику, Скалли тихо произнесла: - Малдер, мы сегодня не ели. И тебе надо поспать. Уже почти полночь. Она подошла и взяла его за ледяную руку. - Малдер, пошли. Пожалуйста! – осторожно умоляла Скалли, беспокоясь за них обоих. Он бросил на напарницу серьезный, тусклый, непроницаемый взгляд. В Скалли проснулся страх, который всегда жил внутри с тех пор, как она узнала об уникальном таланте Малдера. Она боялась, что в один «прекрасный» день этот дар лишит напарника рассудка. В этот момент она снова увидела тот же отсутствующий взгляд, что и в прошлый раз в конференц-зале. Внезапно она испугалась, что напряжение прошлых нескольких лет, та скорбь, что всегда была у Малдера в душе, и тяжелые обстоятельства, в которых они сейчас находились, послужат окончательным толчком в пропасть безумия. Может быть когда-то, много лет назад, он был способен бороться с этим. Но сейчас… Скалли не была в этом настолько уверена. Еще более пугающей казалась неуверенность в своих собственных силах. Была ли она в состоянии удержать Малдера от падения в эту пропасть? Знала ли она, как сделать это? Несколько секунд Малдер стоял неподвижно, ощущая ее прикосновение, затем убрал руку и направился к двери. Распахнул ее, впуская поток света из коридора, и вышел не оборачиваясь. Скалли последовала за ним. *** Зеленое мерцание цифр будильника было единственным источником света в комнате. Угнетающая темнота (это единственное описание, которое приходило на ум), казалось, обрела форму и угрожала задушить Скалли, если та уснет. Это был детский страх. Дана смотрела, как цифры сменяют друг друга, отмеряя очередной час. Четыре утра, а она не спала. Как только они приехали из бюро, Скалли рухнула на кровать. Она даже не могла вспомнить, как закрыла глаза и погрузилась в сон, настолько усталой была. После трехчасового сна она проснулась, хотя ее все еще одолевала усталость. Яркий циферблат часов будто издевался над ней в темноте. Вздохнув, Скалли перевернулась на бок, потянулась и включила настольную лампу около кровати. Яркий свет прогнал темноту и ударил в глаза. Она зажмурилась, выжидая, чтобы глаза привыкли к свету. Когда свет перестал быть настолько болезненным для зрения, Скалли встала и направилась в ванную. Она не знала зачем. Стоя перед зеркалом, смотрела на свое отражение и не могла определиться, что делать дальше. Но она знала точно, что ее гложило беспокойство. Дана схватила со стула плащ и обулась. На улице ночные предрассветные облака сыпали ледяным дождём, который накладывал на массивный ковер снега печать из гладкого непорочного наста. Будучи ребенком, Скалли любила снег, особенно после того, как семья переехала на юг, где он был редкостью. Но за последние дни она успела возненавидеть его. В небольших количествах он был прекрасен, так как создавал соответствующую рождественскую атмосферу. Как люди могли жить там, где снегопад никогда не прекращался, где никогда не было тепла, – было выше ее понимания. Так же за пределами ее понимания было то, почему в мотеле города Буффало, который славился обильными снегопадами, была наружная лестница. Это было смешно и походило на издевательство. Она осторожно ступала по лестнице, проклиная роковой дождь. Преодолев последний пролет, Скалли остановилась в нескольких шагах от номера напарника. С этого расстояния она могла видеть свет, просачивающийся через занавески. Малдер либо бодрствовал, либо задремал с включенной лампой. И не смотря на то, что он часто засыпал со светом, Дана знала – скорее всего, правдиво ее первое предположение. Как ни странно, они всегда чувствовали настроение друг друга. Он не спал, так же как она. И она не хотела оставаться одна. Но что-то удерживало ее. Дождь, от которого не спасала даже крыша, намочил ей волосы и лицо. Между ними были возведены стены, и обычно они возводились быстрее, чем она могла уследить. Она делала шаг вперед, он отступал назад, и было ощущение того, что она постоянно спотыкалась, будучи не в силах освоить все тонкости танца. Они сами все усложняли. Именно они были виноваты в том, что отношения становились чудовищно трудными. Она понимала это, но не решалась или не могла сделать шаг назад, придать этому смысл, разрушив несколько стен. В самые тяжелые моменты она думала, что это проклятье: два человека так отчаянно нуждались друг в друге, но были абсолютно не способны быть вместе, когда им было необходимо утешение… Было непостижимо, как два человека могут причинять друг другу боль, и все же быть неразрывно связаны. В самые тяжелые моменты она думала, что когда-нибудь они уничтожат друг друга, а она просто будет смотреть на это, не в силах уйти. Порыв ветра ударил в фасад здания, и Скалли еле удержалась на ногах. Она чувствовала себя глупо, стоя под дождем в четыре часа утра, с посиневшими губами и стучащими от холода зубами. Полная чушь. Вероятно, он спал, она только разбудила бы его напрасно. А ее беспокойство скоро исчезнет. Ненавидя себя за это, она направилась к лестнице. По дороге в свою комнату несколько раз обернулась, игнорируя ноющую боль в животе. Позже, когда зеленые цифры все еще горели на черном фоне часов, а она, зажмурив глаза, чтобы не видеть этого, лежала и думала, сколько раз Малдер поступал так же, стоя у ее двери и пытаясь протянуть руку, чтобы разорвать цепь, сковывающую их.