Соучастие

Глава пятая Скалли разбудил телефонный звонок, и она рассеянно отметила про себя, что посреди ночи не будут звонить по пустякам. Это могло означать только одно. Последнюю пару дней они провели в относительном бездействии, в очередной раз просматривая и анализируя улики, ожидая, что вот-вот что-то должно произойти. Она сняла трубку: - Скалли. - Агент Скалли, это детектив Мэтерс из полицейского управления Буффало. Нам дали указание позвонить Вам и сообщить, что произошло еще одно похищение. Лежа в темноте, Дана закрыла глаза. - Агент Скалли? Должно было быть около пяти утра. Она посмотрела на часы и ее подозрения подтвердились: 5 часов 15 минут. Дана с отвращением отвела взгляд. - Где? Пока детектив отвечал, в номер постучали. Скалли включила свет и положила трубку, уже зная, кто стоит за дверью. Не произнося ни слова, Малдер прошел в комнату, мельком взглянул на напарницу, будто делясь с ней мрачными новостями. Скалли смиренно направилась в ванную, чтобы переодеться. *** Гостиная была крошечной: бежевые стены, коричневый потертый диван (с несколькими отвалившимися кнопками), старый телевизор, немного игрушек, валявшихся в одном из углов. Но посреди жалкого ковра и мебели из комиссионки все же можно было разглядеть уют: игрушки, мелки на столе, стопка чистой одежды на диване. На подоконнике стояло несколько ярких комнатных растений. На кухонном столе лежал учебник математики, открытый на таблице умножения. Крошки от печенья были повсюду. Скалли стояла около дивана и смотрела, как переливаются осколки разбитого стекла. - На этот раз нет такого беспорядка, – сказала Малдер, подходя к ней со спины. Он был прав. В небольшом доме было только несколько фотографий в рамках, но похититель приложил руку ко всем ним. - Да, – ответила Скалли, поворачиваясь к напарнику. На его лице она прочитала те же эмоции, что испытывала сама: печаль и неуверенность. Агенты знали, что не найдут ничего нового на месте преступления. Не будет обнаружено отпечатков пальцев похитителя. Хотя если бы и случилось обратное, это вряд ли бы изменило положение. Скорее всего, преступник не числился в базе данных NCIC (прим. пер.: сокр. от National Cartographic Information Center – Национальный центр картографической информации (США). Они имели дело с призраком без имени и лица. Существовал только голос на другом конце телефонной линии. - Хотите увидеть, откуда был похищен ребенок, по нашему мнению? Малдер кивнул и агенты вместе с детективом вышли на улицу. - Дрю Хоснер остался ночевать у своего друга. Мать – официантка – работает в ночную смену в баре, а ее муж – ночным охранником в одном из торговых центров в спальном районе, – рассказывал детектив, пока они шли по улице. Вокруг стояли безжизненные дома. Солнце, только вышедшее из-за горизонта, медленно поднималось из-за туч, плачущих редким дождем. - По словам Марсии Демерс - матери того мальчика, у которого Дрю должен был остаться, дети поссорились поздним вечером, и Дрю решил пойти домой. Женщина даже не подозревала, что он ушел. Ее сын думал, что мальчик остался где-то в их доме до утра. Скалли видела, как недалеко от нее знакомая желтая лента развевалась на ветру. Поблизости стояло несколько человек. - Никто ничего не заметил, пока миссис Демерс не обнаружила, что Дрю уехал, и не позвонила его матери. Миссис Хоснер помчалась домой, чтобы проверить, и обнаружила только беспорядок. Это было в 4:30 утра. Мы предполагаем, что похититель воспользовался ключами, которые были у Дрю. Внимание агентов привлекли следы, видневшиеся на тротуаре. - Вы говорили, что тут, возможно, была борьба? На снегу остались отпечатки маленьких ног, тянувшиеся по направлению к дому Хоснеров. На дороге были следы шин, а на тротуаре – другие следы – взрослого человека. Отпечатки пересекались и были смазаны, что свидетельствовало о борьбе. Мальчик, несомненно, пытался убежать. - Не так много осталось следов, чтобы утверждать это стопроцентно. Агент ничего не ответил. Скалли считала, что эти отпечатки ботинок будут так же бесполезны, как и предыдущие. Взглянув на дорогу, она поняла, что снегопад снова сыграл с ними злую шутку и засыпал следы шин, так что определить по ним что-то будет не реально. Следы были еле заметны. Малдер вернулся обратно к машине, думая о том же. Он ждал у автомобиля, когда Скалли подошла к нему и открыла дверь со своей стороны. Малдер завел мотор, а Дана включила обогреватель на максимум. Улицы были настолько скользкими, что впору было кататься на коньках. Когда машина поехала, Скалли ухватилась за ручку двери, молясь о чашке кофе, получении некоторых ответов на неразрешенные вопросы и о том, чтобы они добрались до офиса без происшествий. *** Было что-то особенное в том, как она цеплялась за его руку, как пряталась за ним, будто за щитом; не зависимо от того, какой вопрос задавали, она всегда смотрела на него прежде, чем ответить. Возможно, это была естественная реакция на их трагическую ситуацию. Но Малдер усмотрел в этом нечто большее, так же, как и Скалли. - Вы ничего необычного не заметили в доме, кроме погрома? Роберта Хоснер покачала головой, но не ответила. Малдер задал следующий вопрос мужчине: - Дрю – ваш единственный ребенок, мистер Хоснер? На лице Кеннета Хоснера появилась необъяснимая нерешительность. Прежде чем ответить, он посмотрел на жену. - Дрю – не мой сын, агент Малдер. Малдер вопросительно посмотрел на него. Роберта опустила взгляд. Кеннет осторожно глянул на нее. - Он… от предыдущего брака. Кеннет осекся. - От предыдущего брака? - переспросила Скалли Роберту, и когда та промолчала, заговорил муж: - Могу я поговорить с вами наедине? Давайте выйдем на минутку. - Конечно,- ответил Малдер, взглянув на напарницу в поисках ее согласия. Кеннет наклонился к жене, прошептал ей что-то, чего Скалли не смогла расслышать. Роберта, посмотрев на мужа, кивнула, а затем снова устремила взгляд вниз. Он слегка сжал ее плечо и вышел из комнаты вслед за Малдером и Скалли. Когда дверь закрылась, он заговорил: - Первый муж Роберты был больным, – сказал он прямо, не скрывая эмоций. – Он постоянно избивал ее. Она проводила все выходные в больнице. И чертова полиция ничего не могла сделать, потому что Роберта не выдвигала обвинений, так как боялась, что муж может избить Дрю. Кеннет обернулся, посмотрев на дверь: - Трудно сосчитать, сколько раз она убегала от мужа, чтобы спрятаться. Но всегда возвращалась. С каждым разом становилось все хуже и хуже. И теперь она – всего лишь слабая женщина. Он добился своего. Теперь она не может выжить одна. Скалли обдумала сказанное и задала вопрос: - Почему она все-таки решилась уйти от мужа? - Однажды ночью, – начал Кеннет, - она оказалась у меня на пороге вместе с Дрю. Я не мог не впустить ее. - То есть вы познакомились до того, как она ушла от мужа? Кеннет распрямил плечи, смотря в упор на Скалли: - Да, – в его взгляде промелькнула защитная агрессия. – Той ночью, когда она постучала в мою дверь… Боже… Я с трудом узнал ее. Муж ужасно избил Роберту. Один глаз был опухшим и не открывался. Под другим – огромный фиолетовый синяк. Щеки были рассечены и кровоточили. Казалось, что она попала в аварию. Голос Кеннета сорвался, и мужчина уставился в пол: - У нее было сломано два ребра, агент Скалли. Еще этот ублюдок сломал ей запястье, наступив на него, когда она пыталась спрятаться под столом. Ей пришлось делать операцию по восстановлению сетчатки. И до сих пор зрение вернулось только частично. Мужчина сделал паузу и оторвал взгляд от пола. Скалли слышала подступающие слезы в интонации, с которой он говорил. - Так что да, я познакомился с ней еще до того, как она развелась. Между нами не было сексуальных отношений, мы просто проводили вместе много времени. Это продолжалось примерно год, прежде чем она бросила мужа. Но я не собираюсь за это извиняться… Я жалею, что не заставил ее уйти раньше. Он убил бы ее рано или поздно, если бы она сама не пришла ко мне. Я это знаю. Скалли не была уверена в том, что должна сказать. - Роберте нужен был человек, который бы заботился о ней, защищал. И таким человеком стал я. Но Дрю – ее жизнь, благодаря ему, она улыбается каждый день. Если с ним что-то случится… - Кеннет закрыл глаза и прерывисто втянул воздух. – Это убьет ее, – закончил Хоснер, и горе звучало в каждом его слове. Скалли хотелось заверить его, что они обязательно найдут Дрю живым и невредимым. Она хотела сказать, чтобы он не терял надежды. Но Дана не имела права вселять в Кеннета Хоснера надежду, потому что знала, как легко она может рухнуть. Стоя перед сгорбленной фигурой Кеннета Хоснера, она могла гарантировать только одно: - Мы сделаем все, что в наших силах. Я обещаю. Мужчина поднял глаза и медленно перевел на Скалли взгляд, в котором читались неуверенность и благодарность: - Спасибо. Малдер открыл дверь в комнату для допросов. С порога он наблюдал, как Кеннет подошел к жене, снова шепнул ей что-то на ухо, и помог подняться, осторожно взяв ее под локоть. Агенты смотрели, как пара шла по коридору, как хрупкая женщина держала под руку своего мужа и защитника. И Скалли поняла, насколько ничтожны были ее гарантии. Она подозревала, что ее слова были, в лучшем случае, всего лишь горьким утешением. *** Ее кофе стал холодным и кислым. Она рассеянно смотрела на отчеты о вскрытии трупа, читая и перечитывая результаты, не уверенная в том, что именно искала. В офисе царила тишина. Ночь изящно ступила в город, и большинство агентов были уже дома, со своими женами и семьями, в уюте и безопасности. Скалли дрожала - в большом офисе было холодно. Малдер «забаррикадировался» в конференц-зале четыре часа назад, ища что-то неопределенное. Ключ. Смысл. Он сказал, что узнает, что именно ищет, когда найдет. Неспособная помочь ему хоть чем-то, Скалли ушла, заняв один из столов в общем офисе, и просидела за ним весь вечер. Обед, от которого Малдер отказался, лежал в бумажном пакете на столе. Бутерброд Скалли, наполовину съеденный, лежал рядом с холодной чашкой кофе. Что же, спрашивается, они искали? Через два стола от нее зазвонил телефон, заставляя Скалли вздрогнуть. Один из агентов, все еще остававшихся в офисе, подошел, чтобы поднять трубку. Скалли отвернулась и попыталась сосредоточиться на отчете. И это ей почти удалось, пока она не услышала, как агент окликает ее по имени: - Агент Скалли? Она обернулась. - Тут кто-то спрашивает вашего напарника. Это привлекло ее внимание. Если бы звонил кто-то из «своих», то вряд ли воспользовались этим номером. Никто, за исключением Керша, не стал бы звонить им сюда. Почувствовав неладное, Скалли вышла из-за стола и столкнулась с агентом Уильямсом (если она верно запомнила его имя). - Агент Уильямс, пожалуйста, найдите ответственного агента Мура и передайте ему, что возможно, звонит похититель. Уильямс бросил на нее озадаченный взгляд, но она не собиралась вдаваться в подробности. - И скажите ему, что нам нужно отследить звонок, и как можно быстрее. Он кивнул, помрачнев; Скалли же повернулась и пошла в конференц-зал. Ее шаги были громкими и нетерпеливыми. К этому времени происходящее привлекло внимание других агентов, и они отвлеклись от своей работы. - Малдер, это я. Она вошла в комнату... и обнаружила именно то, что ожидала. Малдер сидел в центре стола, сгорбив плечи и склонив голову. Он не заметил, как Скалли вошла. Бумаги и файлы были разбросаны повсюду. В помещении пахло потом, стояла духота. Снятый пиджак валялся на полу. Рукава рубашки были завернуты, первая пуговица – оторвана, а галстук свободно болтался вокруг шеи спецагента. Малдер был поглощен поиском и не слышал напарницы. Скалли знала это. Она осторожно подошла к напарнику и нежно положила руку ему на плечо, почувствовав теплую кожу под гладким хлопком. - Малдер, – мягко произнесла она. Но не это слово вывело мужчину из «транса». Это сделало ее прикосновение. Его реакция походила на то, будто на сцене подняли занавес или переключили канал телевизора. Еще минуту назад Малдер был где-то далеко, отрешенный от света, звука и надоедливых слов, как вдруг с ним произошла метаморфоза: он будто всплыл на поверхность из морской глубины, моргнул несколько раз и посмотрел на Скалли все еще отрешенным взглядом. В его глазах читался вопрос. - Тебе звонят. Замешательство Малдера исчезло, когда он медленно вернулся к осознанию реальности. Его взгляд постепенно стал холодным. Плечи и мускулы на шее напряглись. Скалли отстранилась, когда он встал, и последовала за напарником в общий офис. Ответственный агент Мур стоял рядом со столом Скалли; смесь страха и рвения была отражена на его лице, так же, как и у других агентов, которые собрались поблизости. Когда Малдер взял телефонную трубку, Скалли поняла, что сейчас она была единственной, кто мог видеть смесь хищного гнева и страха, которая отражалась в глазах ее напарника. - Малдер… Кто-то включил спикер, и впервые другие агенты услышали голос своего врага, громкий и непоколебимый: - Агент Малдер, я уже начал думать, что вы решили не подходить к телефону. - Я был в другой комнате. Тон звонящего был небрежным, располагающим к неформальной беседе: - Нет необходимости извиняться. Голос Малдера оставался бесцветным: - А я и не извинялся. На том конце линии послышался легкий смешок: - Нет. Вы бы не стали извиняться, не так ли? – пауза. – Я думаю, что вам интересно, почему я звоню? Это был вопрос. После того, как стало очевидно, что Малдер не собирался отвечать, снова раздался жизнерадостный голос: - Я думал, что Вы захотите обсудить мою подсказку, поразить меня Вашей удивительной способностью проникать в суть вещей. Говоривший, казалось, остановился и на мгновение о чем-то задумался. - Вы нашли подсказку, не так ли, агент Малдер? Скалли посмотрела на Мура, который не сводил глаз с Малдера. Малдер не нашел подсказку – она это знала. Это как раз было тем, что мучило ее напарника весь день. Он сказал, что подсказка должна быть там, что он просто пропустил ее. Скалли предположила, что, возможно, похититель всего лишь играл с ними и, на самом деле, не было никакой подсказки. Малдер моментально отверг эту идею. Похититель воспринял молчание в качестве отрицательного ответа. - О, агент Малдер, я думал, что это будет достаточно очевидно для такого человека, как вы. Малдер ответил уныло: - Возможно, вы переоценили мои интеллектуальные способности? - Сомневаюсь, – снова пауза, – я хотел дать Вам новые улики для изучения. Думаю, что достаточно уже подсказал вам, намного больше чем собирался. Скалли неподвижно стояла в нескольких шагах от Малдера – ее состояние выдавало только то, что она постоянно теребила свои пальцы. - Тогда какой в этом смысл? Показывать мне что-то? Чего вы добиваетесь? Малдер озвучил именно те вопросы, которые Скалли задавала напарнику ранее, обеспокоенная тем, что они идут с завязанными глазами в неизвестном направлении. Легкий тембр голоса подозреваемого превратился в более серьезный: - Я ничего не добьюсь, если не будет никого, кто бы хотел и был в состоянии видеть, учиться и понимать. Я никогда не думал, что должен буду пойти на такие меры; я был опечален, когда... – он сделал паузу снова, как будто подбирая подходящие слова, – возникла необходимость разыгрывать всю эту мелодраму. Лицо Малдера искривилось в насмешке: - И я, как предполагается, ваш импресарио? Тишина царила в течение нескольких долгих, напряженных минут. Собравшиеся агенты перешептывались, обменивались беспокойными взглядами. Мур выглядел так, будто собирался подойти к Малдеру. Убийца не повесил трубку, что было подтверждено легким кивком головы агента, который отслеживал звонок. Малдер терпеливо ждал. Когда тишина прервалась, в трубке послышался вовсе не ответ на вопрос, который задал Малдер: - Вы все еще чувствуете себя виноватым, не так ли, агент Малдер? Скалли чуть покачнулась, ошарашенная вопросом. Она смотрела на Малдера и видела человека, которым пытаются манипулировать, воспользовавшись его слабостью. Но Малдер был осмотрителен и осторожен на «территории», на которой оказывался без подготовки: - Виноватым? - Хизер Джэйкобсон. Даже теперь, столько лет спустя, вы чувствуете вину. Я знаю. Медленно подходя к Малдеру, Скалли понимала, что на ее лице застыло беспокойство. Изучение реакции напарника только усилило это. Его выражение лица потеряло живость. Хищный блеск в глазах потух. - Я не имею никакого отношения к тому, что произошло с Хизер Джэйкобсон. Тон голоса Малдера был защитным, и Скалли съежилась. Для него вина была как вторая кожа. Она затрагивала каждый аспект его жизни. Резкий, оборонительный характер ответа Малдера, мог подействовать на их собеседника как красный флаг на быка. То, как убийца ответил, его терпеливый тон только подтвердил то, что он знал: ответ Малдера был лишь символическим протестом. - Я могу слышать это в вашем голосе, агент Малдер. Это бесспорно. Не взглянув на Скалли и агентов, окружающих его, Малдер резко повернулся и столкнулся со стеной позади стола. Новый и неожиданный вопрос был задан их противником: - Сколько призраков живет в вашей голове, агент Малдер? Повисла тишина. Плечи Малдера опустились. - Они не дают вам уснуть по ночам? Скалли съежилась, крепко зажмурившись. - Вы видите их лица, когда закрываете глаза? Голос Малдера снова стал низким и агрессивным: - Вы понятия не имеете, что я вижу. Убийца проигнорировал его выпад. - Сколько среди них молодых девушек, агент Малдер? Матерей? Детей? Малдер не отвечал, и что-то внутри Скалли вспыхнуло - она почувствовала непреодолимое желание подойти к напарнику и прикоснуться к нему. - Скольких из них вам удалось спасти? Смело подойдя еще ближе, Скалли попытался успокоить Малдера, предложить ему поддержку; она хотела, чтобы он знал, что она рядом. Его руки, держащие телефон, чуть заметно дрожали. - Агент Малдер? – убийца требовал ответа. - Агент Малдер? Молчание. - Агент Малдер? В спикере повисла тишина. Малдер резким движением руки выдернул телефонный провод, тем самым разъединив звонок. Все в офисе замерли на месте. Скалли, наконец, приблизилась к напарнику, протянула руку и тихо позвала Малдера по имени. Старший агент Мур не выдержал: - Вы сорвали отслеживание звонка! Малдер не произнес ни слова и даже не обернулся. - Черт возьми, Малдер, как мы собираемся поймать этого ублюдка, если вы срываете нам трассировку?! Медленно Малдер обернулся и заговорил. Его голос был сух, а глаза избегали контакта с кем-либо. - Вы никогда не отследили бы этот звонок. Мур почти бормотал: - Какого черта? Почему нет? Малдер осторожно отошел от столпившихся агентов. Направляясь к двери, он ответил, все еще уставившись в пол. Его голос звучал мягко и отрешенно: - Потому что этот парень не любитель; он не остался бы на линии, если бы была возможность отследить звонок. Мур еще не закончил свою тираду, но Малдер просто вышел из офиса, игнорируя выговор. Вспышка ярости Мура была немедленно обращена на Скалли. Напарница априори оказалась признана виноватой в произошедшем. Неспособная объяснить случившееся и не желающая стоять перед разгневанным начальником, Скалли отвернулась, почувствовав себя сломленной. Понимая, что Мур сейчас нанесет главный удар зверского словесного натиска, она направилась к двери. Разгневанный и удивленный, Мур замолчал, наблюдая, как она покидает комнату. *** Вода лилась из крана, брызгая на зеркало и рукава рубашки Малдера. Скалли протянула руку и закрыла кран. Она посмотрела на напарника: прозрачные бусинки воды блестели среди щетины на слишком бледной коже. Мужская уборная была пуста, и Дана была благодарна за уединение. Малдер выпрямился и глубоко вздохнул прежде, чем поднять глаза. Он, казалось, смотрел на отражение в зеркале, но на самом деле его внимание было обращено куда-то в неизвестность. Скалли даже сомневалась, что он видел свое отражение. - Малдер? - ее голос казался неестественно громким, отзываясь эхом от плиточных стен и пола. Он закрыл глаза, и она коснулась его ладони, почувствовав влажную кожу под своими пальцами. - Со мной будет все нормально, Скалли. Она убрала руку, но не отошла, смотря на темные круги у него под глазами и длинные ресницы. - Малдер, кто такая Хизер Джэйкобсон? - она должна была знать, и он должен был рассказать ей. Малдер открыл глаза и посмотрел на нее знакомым взглядом. Его глаза были темного серо-зеленого цвета – именно такими они становились, когда Малдер был изнурен или подавлен. - Малдер... – повторила Скалли тихо. Со вздохом он отвернулся от зеркала и прислонился к раковине, ссутулив плечи: -Когда я приехал на расследование в Буффало двенадцать лет назад, у них уже был предварительный профиль. Но были упущены многие детали. Они ничего не конкретизировали, но были некоторые основные моменты, на которые опиралась следовательская группа. Скалли отстранилась, предоставляя напарнику пространство, в котором он нуждался. - Молодых, симпатичных женщин находили мертвыми и изуродованными по всему Буффало. Никто не мог даже предположить, как их похищали. Однажды вечером они просто не возвращались домой с работы, и несколько недель спустя их находили мертвыми. По лекторскому тону Малдера Скалли поняла, что он уже пришел в себя. - К тому времени, когда я подключился к делу, весь город был напуган. Эти женщины не были проститутками. Они не были из низшего класса и не принадлежали к сексуальным меньшинствам. Кто-то похищал и мучил симпатичных, белых женщин из среднего класса, и никакие меры, предпринимаемые полицией, не приносили результата. Усталость была слышна в каждом слове Малдера. - Я заметил недостатки в их профиле почти сразу. Похищенные женщины были все очень миниатюрными, хрупкими. Все они были приблизительно пять футов роста или ниже. Ни одна из них не была изнасилована, как обычно бывает в подобных случаях, где подозреваемый определенно выбирал самых уязвимых жертв. Жители города находились в панике из-за убийств, которые продолжались на протяжении многих недель, но убийце все еще удавалось втереться в доверие к новым жертвам. Это не имело никакого смысла. Расследование шло по традиционной схеме, следователи искали мужчину. Я сказал им, что они должны искать женщину. Скалли резко вздохнула, потрясенная его словами. Это было необычным даже для Малдера. Женщины редко становились серийными убийцами, и когда это случалось, они чаще всего «работали» в паре с сообщником. - Ты, наверное, представляешь, как отнеслась следовательская группа к этой теории. Скалли представляла. Она знала это по своей собственной реакции. Однако, анализируя слова напарника, Дана могла с уверенностью сказать, что все сходится. Она поняла, как именно рассуждал Малдер. Если убийцей была женщина, то это объясняло, почему выбирались только хрупкие жертвы. И какая женщина будет подозревать другую женщину в этих зверских убийствах, терроризировавших город? - Но они прислушались к тебе? Он завершил расследование. Малдер уже говорил ей это. - В конечном счете, да. Он замолчал на мгновение. - Я составил профиль, когда летел в самолете в Буффало, это сбило с толку опергруппу, им потребовались почти две недели, чтобы хотя бы рассмотреть мою теорию, и к тому времени, еще две женщины были мертвы. И только тогда полицейские были готовы прислушаться к тому, о чем я говорил, - отвращение слышалось в его голосе. – Дальше все было довольно просто. Мы запросили статистику о недавних смертельных случаях среди женщин средних лет, которые оставили после себя в наследство какую-либо недвижимость. Точнее, уединенный частный дом. Мы искали женщин, у которых были сестры. Увидев озадаченное выражение лица Скалли, Малдер пояснил: - Она убивала свою жестокую старшую сестру, много раз, мучая ее. Толчком к этому послужила смерть сестры, женщина уже не могла отомстить ей, вместо этого она стала мстить другим. Расположение дома было легко установить, мой профиль был закончен. Луизу Тэджет воспитывала старшая сестра, которая жестоко избивала ее в детстве. Когда сестра внезапно умерла от сердечного приступа в довольно юном возрасте, Луиза унаследовала ее дом, и симпатичные женщины, которые имели несчастье быть похожими на Маргарет Тэджет, начали исчезать с улиц Буффало. Он остановился, подбирая слова. Хизер Джэйкобсон все еще оставалась тайной. Малдер провел руками по лицу. Когда он опустил их, его глаза были закрыты. - Мы нашли дом в тот же день, как только начали поиски, и большинство команды думало, что мы успели вовремя. Луиза была готова убить еще одну жертву. Мы нашли Хизер Джэйкобсон, ужасно избитую, на грязной раскладушке в подвале. Но она была жива. Мы добрались туда вовремя. Мы спасли ее. Малдер произнес последнюю фразу как мольбу, будто сам хотел поверить в сказанное, но не мог. Скалли знал, что худшая часть расказа впереди. - Хизер Джэйкобсон провела в подвале пять дней, и ужас, который ей пришлось испытать за это время, был невообразим. У нее были раны, которые бы никогда не затянулись. Ее лицо было практически разорвано. Никакое количество пластических операций не могло бы исправить то, что сделала Луиза. Он глубоко вздохнул. - Спустя восемь дней после того, как она была госпитализирована, утром медсестра пришла проверить ее показатели, и обнаружила Хизер, висящую на простыне, привязанной к вентиляционному отверстию в потолке. Она повесилась. Никто даже не думал, что она была в состоянии сделать такое, и все же ей удалось встать с кровати, пройти десять футов через комнату, обвязать простынь вокруг шеи, и положить конец тому кошмару, в котором она оказалась. Малдер повернулся к зеркалу и пристально посмотрел на свое отражение. Его голос был мертв: - Когда мы спасли ее из того дома, она спросила меня, почему это произошло с ней. Я не мог назвать причину. Спустя неделю после того, как я прибыл в Буффало с готовым профилем, она была все еще в безопасности, дома, с семьей. Она не должна была умереть. - И все же ты винишь себя? - перебила Малдера Скалли; в ее голосе слышалась нежность. – Ты должен знать, что если кто и виноват в произошедшем, кроме Луизы Тэджет, то это - следователи, отказавшиеся слушать тебя. Ты сделал все, что в твоих силах, Малдер. Ты должен знать. Это были только слова, разговор, который возникал за время их работы ни один раз. Логически Дана понимала, что напарник осознавал то, что она сказала. Но все же Скалли знала, что некая потаенная, темная часть его души не могла уступить этой логике, и что ее слова были только сомнительным утешением. Она также знала, что они никогда ранее не говорили о Луизе Тэджет или Хизер Джэйкобсон. И это было неспроста. Так было со всеми жертвами преступлений, которые он видел, всеми жизнями, которые он не спас. Хизер Джэйкобсон была только царапиной на огромной поверхности. -Я знаю, – это было все, что он сказал.