Соучастие

Глава шестая Падал снег; прекрасные, сказочные кристаллы разрисовали окно и блестели в желтом свете уличного фонаря. Скалли смотрела на то, как летящие снежинки прилипают к стеклу и тают спустя мгновение. Ее волосы были влажными из-за снегопада. На коврике около входной двери виднелись грязные следы от ботинок. На стуле висела куртка Малдера, с которой капала вода. Убаюкивающее тепло обогревателя погрузило Скалли в сонное оцепенение, пока она слушала, как в ванной возится Малдер. «Почти две недели». Она надеялась, что ужин привезут вовремя. «А как будто прошла целая вечность». Скалли чувствовала одиночество; это было знакомо, но странно, ведь она проводила почти все время с напарником. Однако теперь Малдера окружал кокон тишины, который с каждым днем становился все толще и плотнее. Они ждали. Точнее, она ждала. Толстые записные книжки Малдера постепенно заполнялись торопливо набросанными примечаниями; целый день напарник проводил, уставившись в монитор, прежде чем взорваться от ярости и выбросить эти блокноты, когда они все были исписаны. В такие мгновения на его лице явственно читалось отвращение. С последнего телефонного звонка прошло уже почти две недели. Бездействие тяготило агентов. Полиция больше не находила тел, похищения прекратились, но были где-то три маленьких мальчика, которых морили голодом и которые становились все ближе к смерти с каждым днем их бездействия. Скалли молилась о том, чтобы дети все еще были живы. Из ванной доносился плеск воды. Зазвонил телефон. Вздохнув, Скалли подошла к кровати, подняла трубку, и начала разуваться, сев на матрас. - Скалли. - Агент Скалли, неловко вас беспокоить, но Малдера нет в номере, и я подумал, что, скорее всего, он у вас. Каждый мускул в теле Даны моментально напрягся. - Агент Скалли? Она выпрямилась. Вода в ванной все еще текла. - Да, я слушаю. Она произнесла это еле слышно. Голос на другом конце линии звучал жизнерадостно. - Впрочем, меня радует возможность поговорить с вами, узнать поближе человека, о котором я читал так много историй. Вода в ванной прекратила течь. - Историй? – спросила Скалли осторожно. - Ах, да, удивительно, что можно обнаружить, если хорошенько поискать. Вы знаете, что ваше имя фигурирует почти в полсотни газетных статей? Не все они информативны, в некоторых - только упоминается ваше имя, но есть и такие, которые меня действительно заинтриговали. Что Малдер делал в ванной так долго? - Заинтриговали? - Кажется, за последние годы на вашу долю выпало больше испытаний, чем можно вынести: вы без вести пропали на три месяца, вас не раз брали в заложники, ранили и похищали серийные убийцы, вашу сестру убили, вы чуть не погибли во время загадочного инцидента на дамбе Раскин. Вы столько пережили, что в такое трудно поверить. Скалли почувствовал, будто ей ударили под дых. - И, конечно, я читал разные статьи о тех случаях, которые вы с Малдером расследовали. Некоторые газеты публиковали ваши фотографии. Вы двое, наверное, очень близки. Дверь в ванную открылась, и появился Малдер. Скалли встретилась с ним глазами, и он моментально все понял. - Почему вы так решили? Малдер достал сотовый телефон. - Вы сели в тюрьму ради него, не так ли? Об этом похититель не мог узнать из газетных статей. - Как вы узнали? - Закон о свободе информации - великолепная вещь! Любые правительственные данные могут попасть на просторы Интернета. Малдер попросил отследить звонок и отключил сотовый. Агент наблюдал за Скалли, его взгляд был требовательным: напарник хотел знать, о чем идет разговор. - Есть фотография, сделанная несколько лет назад в больнице Мэриленда после того, как один псих застрелил пару охранников и взял заложника в отделении интенсивной терапии. Скалли вздрогнула и увидела, что выражение лица Малдера становится заинтересованным. Не было необходимости напоминать ей детали, чтобы она вспомнила Fairfax Mercy Hospital. - На самом деле, на фотографии заснят момент, когда уже увозили тела убитых, но вы с Малдером – на заднем плане. И есть что-то особенное в ваших взглядах. Вы стояли с напарником, он обнимал вас за плечи, – убийца сделал паузу, будто размышляя над сказанным. Его голос стал задумчивым: - Все же есть истинная красота и чистота в этом мире. Скалли на мгновение затаила дыхание, затем громко выдохнула. - Вы поэтому позвонили? Хотели обсудить, что обо мне писали в прессе за последние годы? Малдер выглядел совершенно изумленным. Голос похитителя стал серьезным: - Нет, не поэтому. Я уже упоминал, что хотел поговорить с вашим напарником. Он с вами, не так ли? - Да, он тут. Малдер напрягся. - Хорошо, агент Скалли, боюсь, что наша беседа подошла к концу. Скалли вручила телефон Малдеру. Трубка была мокрой от пота, когда напарник взял ее. *** «Все очень просто. У вас есть двадцать четыре часа. Если успеете, то спасете мальчику жизнь; это будет подарок для вас. Если не успеете, то останетесь ни с чем». – «Если я успею?» – «Прежде, чем придет тьма». – «Я не понимаю». Запись резко прервалась, поскольку Малдер ударил кулаком по кнопке «стоп» и снова стал перематывать пленку. Он бормотал: - Это должно быть здесь. Как по волшебству, на столе перед Скалли появилась чашка кофе, из которой поднимался ароматный пар. Дана удивленно подняла взгляд и увидела легкую, заинтересованную улыбку агента Уильямса, который прошептал: - Я подумал, что вам нужен кофеин, – Скалли подарила агенту ответную улыбку, которая больше походила на гримасу, и сделала большой глоток, поперхнувшись из-за того, что кофе был слишком сладким. Но, несмотря на избыток сахара, она выпила все без остатка. Малдер опять включил запись с самого начала: «Ваша напарница – восхитительная женщина, агент Малдер, она немного напряжена, но все равно прекрасна», – на мгновение повисла тишина, Малдер ничего не ответил. Ответственный агент Мур вышел из своего офиса, снова услышав запись разговора с похитителем. «Я хотел бы, чтобы наш разговор был конфиденциален, но уверен, что его записывают для потомков». Мур подошел к агентам, молчаливо стоявшим около Скалли, и посмотрел на Малдера, который, ссутулившись, сидел у противоположной стороны стола. Из магнитофона раздался сдержанный голос Малдера: «Конечно». – «Понятно», – ответил собеседник. «Я звоню, чтобы сделать вам подарок, агент Малдер». – «Подарок?» Мур наклонился к Скалли и прошептал: - Сколько еще он собирается слушать это? Малдер, казалось, не замечал ничего вокруг. «Вы можете называть это, как хотите, но я полагаю, что это - хорошая возможность для вас». – «Какая возможность?» Скалли проигнорировала вопрос Мура. «Возможность достигнуть заветной цели. Я знаю, что вы, агент Малдер, хотите спасти от этой тьмы хотя бы одну жизнь, одну из тех, что были загублены на ваших глазах». Снова возникла тишина, слышалось только дыхание Малдера. Едкий тон исчез, когда спецагент задал следующий вопрос: «Как?» Почти скромно: «Я даю Вам шанс опередить тьму, вернуться к началу и все исправить. Я даю крохотный шанс вам и этому ребенку, принимая во внимание вашу недогадливость. Но я думаю, что, возможно, настало время для нечто большего…» – говорящий снова сделал паузу, размышляя: – «… для практического занятия». Разбитый и разъяренный голос Малдера: «Я уже говорил вам, что не стану играть в игры». Короткий и твердый ответ: «Я тоже говорил вам, что это не игра». Небольшая пауза, Малдер задумался и ответил: «Что я должен делать?» Резкий визг заполнил комнату – Малдер опять нажал на кнопку перемотки. - Агент Малдер, я не понимаю, что вы ожидаете найти, слушая эту ленту в сотый раз, – голос Мура был раздраженным, вымотанным и разбитым. Малдер не отреагировал. Вместо этого он пробормотал ранее сказанную фразу: - Это должно быть здесь. Я знаю! – отчаяние сквозило в его словах. Опять послышался голос убийцы, записанный на кассету; тон был терпеливым и разъясняющим: «Прежде, чем придет тьма». – «Я не понимаю». Небольшая пауза… «Вы поймете». И затем – тишина. *** Восемь часов спустя Скалли вошла в конференц-зал, держа в руках пакет с едой. Малдер даже не обратил внимания на нее. В центре стола стояла зажженная лампа, льющая мягкий свет, который был не в состоянии прогнать тьму из углов комнаты. Дана не замечала лампу раньше. Все верхнее освещение было отключено. Неуверенная в том, что она должна сказать, Скалли подошла к столу и начала вытаскивать из пакета небольшие пластиковые контейнеры. Малдер посмотрел на нее: - Я не голоден, Скалли. Она закусила губу, не желая сорваться на бесполезный крик. - Малдер, ты должен поесть. Он не ответил. Ощущая себя полностью разбитой, Скалли продолжала вытаскивать их обед. Она убрала целлофановую обертку, достала салфетки, сняла пластмассовые крышки, и из контейнеров показался пар. Наконец Дана достала два стакана содовой. - Скалли, – в голосе Малдера явно слышалось предупреждение. – Я же сказал, что не голоден. Он наблюдал за нею с выражением, которое свидетельствовало о том, что Малдер хочет, чтобы Скалли ушла. - Малдер, когда в последний раз твой желудок видел что-то более существенное, чем кофе?- вызывающе спросила Дана, глядя на кучу пустых одноразовых стаканчиков, возвышающуюся на столе. Он сузил глаза, произнес снисходительно: - У нас только двенадцать часов, Скалли. Как будто она не знала этого. Через стол Скалли заметила, что руки напарника дрожат, а его обычно смуглая кожа стала бледной и серой. Как давно он спал больше двух часов? Неделю назад? - Ты не выдержишь долго, если не поешь, Малдер. Как ты сможешь раскрыть это дело, если угробишь себя? Пальцы Малдера сжали в кулак карандаш, который он держал. Скалли показалось, что под натиском силы напарника хрупкий карандаш мог переломиться надвое. - Я не хочу есть, Скалли. – Его голос звучал угрожающе. – Я же сказал тебе, что не голоден. Я только хочу, чтобы меня оставили в покое, – произнес спецагент, резко акцентируя каждое слово. Он снова склонился над файлом, который изучал. Запахи паровых равиоли и густого картофельного супа наполнили воздух. Малдер скривился, как от боли, и обхватил голову руками, прежде чем вернуться к работе. - Ты думаешь, что я буду стоять и смотреть, как ты моришь себя голодом и лишаешь сна? – Гнев и беспокойство в ее тоне, несмотря на то, что Скалли пыталась держать себя в руках. Голос Малдера стал неожиданно тих и безразличен, он даже не смотрел на напарницу, когда говорил: - Я не жду, что ты будешь стоять и смотреть. Он отошел от нее как можно дальше. Она сглотнула, глубоко вздохнула и, обогнув стол, подошла к нему. - Почему ты не позволяешь помочь тебе? – спросила Скалли, стараясь скрыть подступающий страх. Напарник отвел взгляд на бумаги, лежащие перед ним. Папки были разложены по всему столу в причудливом порядке, который был понятен только Малдеру. Скалли сделала еще несколько шагов к напарнику – подходя достаточно близко, чтобы дотронуться. Она стояла рядом, ожидая ответа. Он посмотрел на нее: - Ты не можешь помочь мне, Скалли, – Это было мягкое, печальное замечание, которое заставило Дану поежиться. Она преодолела несколько последних дюймов между ними и нежно положила руку Малдеру на плечо. Под гладкой материей его рубашки она почувствовала похудевшее костлявое плечо. - Почему, Малдер? – спросила она, когда он сбежал от ее прикосновения. – Почему я не могу помочь тебе? Угроза в его голоса пропала. Он больше не смотрел на файлы, разбросанные вокруг. - Ты просто не можешь. - Малдер, я не могу беспомощно наблюдать, как ты разрушаешь себя. Ты не можешь ожидать этого от меня. Повисла пауза, в течение которой Малдер обдумывал ее слова, но когда он заговорил снова, его настроение кардинально изменилось. Он резко встал, тем самым испугав Дану, швырнул папку со всем ее содержимым через стол на ковер, отошел от Скалли на несколько шагов, а затем резко повернулся к ней лицом: - Почему бы и нет, Скалли? Ты же ожидала от меня подобного все это время! – Он не кричал, но тон голоса был страстным и скептическим. Дана не знала, что ответить. Она чувствовала вину, и была уверена, что напарник знал это. - Но сейчас совсем другая ситуация, правда? – продолжал он, не дождавшись ответа, в то время как Скалли опустила голову и уставилась в пол. – Сейчас все иначе, потому что я не умираю от неизлечимой болезни. Я не потерял любимого человека, или дочь, которую даже не знал. Вот это - действительно серьезные основания для того, чтобы отгородится от тех, кто заботится о тебе. Это достаточно резкие основания для того, чтобы ожидать, что человек, которому ты не безразличен, будет стоять в стороне и беспомощно смотреть, как ты спокойно убиваешь себя. Как глупо с моей стороны, не так ли, Скалли? Как же я не понял, что это совсем другое? Когда Дана подняла глаза, чтобы встретить его обвинения, ее взгляд горел ледяным синем пламенем: - Как ты смеешь? – произнесла она почти шепотом, но столь озлобленно, что это причинило Малдеру почти физическую боль. Он вздрогнул, закрыл глаза и отвернулся. - Я не... Я не могу сделать это прямо сейчас, Скалли. Она наблюдала за ним, слегка дрожа. Когда Малдер заговорил, его было едва слышно: - Ты хочешь протянуть руку и все исправить, но я говорю тебе, что ты не знаешь, как исправить это. Даже я не знаю. Никто не знает. Она не отвечала. На мгновение возникла тишина. Наконец, к своему удивлению, Скалли почувствовала желание подойти к напарнику: - Что, Малдер? Он поймал ее пристальный взгляд и замер, учащенно дыша. - Просто не выношу того, что ты превращаешься в пресловутую наседку всякий раз, как я приближаюсь к тебе, хотя сама ведешь себя так, будто я совершаю страшное преступление, пытаясь заботиться о тебе... – Малдер замолчал, его следующие слова были сказаны более спокойным тоном. – Ты не можешь исправить этого. Ты не можешь, Скалли. Никто не может. Его голос приобрел оттенок мольбы: - Мне жаль... Мне просто не нужна ничья помощь... Мне жаль. – Но в действительности он не сожалел, это было очевидно. Произнесенные извинения были всего лишь неудачной попыткой закончить разговор, который мог обернуться катастрофой. - Прекрасно, Малдер, – сказала Скалли. – Просто... прекрасно. В ее словах слышался сарказм. Она повернулась к двери, но его голос остановил Дану. - Скалли… Она оглянулась и посмотрела на Малдера. - … я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Мысли в голове Даны проносились со скоростью света. Скалли задавалась вопросом, сколько еще им придется пережить подобных разговоров, прежде чем они окончательно перестанут говорить друг с другом. - Я тоже не знаю, – ответила она разочаровано. - Черт возьми! – внезапно Малдер ударил кулаком по столу. Стакан с содовой опрокинулся, и напиток вылился на ковер. Раздражительность, накопившаяся за дни работы над этим делом, наконец, нашла выход. Дана застыла у двери, как статуя. - Разве ты не устала от всего этого, Скалли? На мгновение ее охватило замешательство, на смену которому пришло удивление от того, какой оборот принял их разговор. - Дерьмо! Мы боремся уже шесть лет! Шесть гребаных лет! – Он говорил почти напыщенно. – Мы думаем, что знаем, к чему стремимся, что ищем, но мы даже понятия не имеем. У нас ничего нет. Раз за разом, как только ты думаешь, что удалось вынырнуть на поверхность, снова накатывает волна, уносящая тебя на глубину, в темноту. – Его голос стал тише. – Я сыт по горло. Я устал бороться, это чертовски трудно. Произнося последние слова, он пристально посмотрел на нее, и Скалли поняла, что Малдер говорил не только о поиске истины. В последнее время они боролись друг с другом чаще, чем со своими анонимными врагами. - И теперь мы здесь, – он махнул в направлении окна, стекло которого было покрыто узорчатым инеем. – Нам тут не место… Скалли не знала, где их место. В Секретных материалах? Возможно. Но даже драгоценные файлы Малдера в последнее время породили больше вопросов, чем ответов, вызвали больше боли, чем утешения. Для Малдера Секретные материалы были оплотом стабильности, смыслом существования, единственным якорем на судне под названием «Жизнь». У Скалли не было подходящих слов для напарника. Когда он посмотрел на нее снова, его настроение опять изменилось, неожиданно, без предупреждения: - Но ты, наверное, не возражаешь против такого поворота событий? Тебе все равно. Это было обвинение. Скалли показалось, что комната начала вращаться вокруг нее: - Что, черт возьми, ты имеешь в виду? – потребовала она ответа, изумленная и сломленная хаотичностью его ярости. - Ты сама говорила, что не веришь во все это. Поэтому тебе безразлично, что наш отдел закрыли!? В данную минуту Малдер выплескивал на Скалли весь свой гнев, всю подавленность. Скалли осознавала, что напарник говорить эти страшные слова в порыве гнева. Но больше не могла держать себя в руках. - Как ты можешь говорить подобное мне? – произнесла она, приближаясь к нему. Как он мог говорить эти слова, наполненные недоверием, причиняющие боль? Малдер расправил плечи, как будто бросая вызов: - Не прошло и двух месяцев после того, как ты убеждала меня не сдаваться, утверждала, что не можешь бросить меня. Но ты выступила перед комиссией ФБР и не сделала ничего, что могло бы предотвратить закрытие Секретных материалов. Ты отрицала все, тем самым обрекая наш отдел на уничтожение. Я чувствовал себя дураком. Ты сделала из меня посмешище. Что она могла ответить? Они уже не раз обсуждали ее потребность в доказательствах. Но для Малдера этого было не достаточно. Он воспринял ее убеждение как предательство. У Скалли участилось дыхание. Напарник прямо обвинял ее в закрытии Секретных материалов? - Секретные материалы для меня значат столько же, сколько и для тебя, Малдер. А может и больше, – ее голос дрожал. Ей хотелось кричать о том, что она была раздавлена, предана, что ее надежды рухнули, ее воля была сломлена, у нее забрали все, даже контроль над собственным телом; но слова потерялись в ярости и горе, и она не смогла их произнести. Наконец, она обрела дар речи: - И не смей мне говорить, что я была всего лишь «назначена» в Секретные материалы, Малдер. Ты прекрасно знаешь, что мое назначение закончилось шесть лет назад, в тот день, когда я перестал писать «разоблачающие» отчеты власть имущим. Я сделала свой выбор, и этот выбор стоил мне всего. – Скалли уже не могла сдерживать себя. Она произносила все эти обжигающие слова, зная, что они больно ранят напарника. – Ты потерял сестру. Меня же лишили той жизни, которая была у меня. Его глаза вспыхнули. Малдер резко подошел к ней, схватил за плечи, заключая в ловушку своего сильного долговязого тела. Он еле сдерживался, почти потеряв контроль над собой: - Вот именно, Скалли, ты хотя бы жила, а я был пойман в капкан, я не мог выбирать, все в моей жизни предопределено кем-то, все! Начало, середина и конец! Я стал заложником чужих планов и решений. Я даже не знаю, кто я. Я как марионетка, играющая свою роль, – к концу тирады его слова стали приглушенными и тихими. – Я потерял намного больше, чем только сестру, и никогда не просил тебя оставаться. Гнев. Ненависть. Нет, он не мог испытывать это... Малдер с силой сжал плечи Скалли. В ее глазах он прочитал то, что она не решалась сказать. «Ты делаешь мне больно, Малдер». Он быстро убрал руки, будто обжегшись. Скалли потерла красные отметины, которые Малдер оставил своим захватом; она знала, что напарник будет чувствовать вину, даже если ненависть затуманила его рассудок. Малдер отвел взгляд, но она успела заметить мерцание слез, застывших в его глазах. Они были оба ужасно вымотаны. Когда Малдер снова поглядел на напарницу, слез уже не было. Скалли не знала, что сказать. Она прошла мимо Малдера, чтобы забрать пиджак, валявшийся на столе. Еда стояла нетронутая, а от контейнеров все еще шел пар, и в то время как желудок сводило от голода, мысль о еде вызвала у Даны тошноту. Она забрала пиджак и направилась к двери, когда почувствовала, как Малдер слегка коснулся ее руки. Не отреагировав на его прикосновение, Скалли продолжала идти, лелея мысль о спасении, когда он мягко произнес: - Когда мы стали такими, Скалли? – его голос был невыносимо печален. Она остановилась и, опустив голову, закрыла глаза. Когда? Когда они начали преднамеренно ранить друг друга? Когда упреки и обвинения стали почти осязаемыми и встали как стена между ними? - Я не знаю, Малдер. – она вышла и закрыла за собою дверь, неуверенная, был ли услышан ее ответ. *** - Агент Скалли? – услышала она голос, все еще находясь в полудреме (она заснула?) - Агент Скалли, Вы в порядке? – в голосе слышалось беспокойство. Дана подняла голову со сложенных рук, которые заменяли ей подушку (когда она уснула?), потерла глаза, чувствуя следы от слез на щеках (она плакала?), и посмотрела на обладателя обеспокоенного голоса. - Я в порядке. Спасибо, – даже для ее ушей голос звучал далеко не так прекрасно, как Дане хотелось бы. Агент Уильямс тоже заметил это. – В самом деле, – сказала Скалли, вставая. Она выгнула спину, потягиваясь, несколько позвонков с хрустом встали на место. - Я не собиралась спать. Уильямс все еще был обеспокоен, но, тем не менее, отстранился: - Мы все мало спали в последнее время и очень утомлены, – сказал он. – Мне жаль, что вас пришлось разбудить, но старший агент Мур ждет вас у себя в кабинете. Скалли подавила стон: - Спасибо. Постучав, она вошла в кабинет. - Агент Скалли, садитесь. Дана обессилено рухнула на один из стульев. Мур странно посмотрел на нее. Застенчиво пригладив рукой волосы, Скалли выпрямилась. Ответственный агент был в замешательстве. - У нас осталось три часа, агент Скалли. Она прекрасно это знала. - Агент Малдер продвинулся хоть немного в расследовании? Что мы должны делать? Скалли смотрела вниз на свои руки, сложенные на коленях. - Не знаю, сэр, – ответила она. И она действительно не знала, так как не разговаривала с напарником после ссоры. Мур отодвинул скрипящий стул и встал. Искра от его зажигалки неожиданно осветила рыжие стены офиса, превратив их в почти бесцветные. - Вы не возражаете? – Скалли покачал головой. – Я обычно не курю в офисе, но думаю, сейчас можно, учитывая обстоятельства. Она молча смотрела, как клубы дыма устремились к потолку. Мур сделал глубокую затяжку и, протянув руку, предложил сигарету Скалли. Она колебалась; Мур согнулся и закашлялся. - Нет, спасибо, – ответила Дана. Он пожал плечами и повернулся к огромному окну позади стола. За окном мерцал центр Буффало, как огни на гигантской рождественской елке. - Еще один ребенок умрет сегодня ночью, и мы ничего не можем с этим поделать. Скалли могла слышать признание вины в этом заявлении Мура. У него и Малдера было что-то общее, но, в отличие от ее напарника, Мур работал над этим случаем многие месяцы. Это был его город, и он ничего не мог сделать, чтобы остановить убийства. Скалли понимала, почему ответственный агент чувствовал себя виноватым. Скалли уже собиралась извиниться, но тут распахнулась дверь. - Я нашел! – Малдер ворвался в кабинет, удивленно посмотрел на Скалли, а затем обратился к Муру. – Я знаю, куда мы должны ехать! Я знаю, как спасти мальчика! – он выпалил эти слова и выглядел так, будто собирался бежать туда сию же минуту. - Помедленнее, агент Малдер. Спецагент глубоко вздохнул, стараясь отдышаться, и с полной убежденностью заявил: – Сакс Милл!