Соучастие

Глава тринадцатая - Что ты здесь делаешь? – спросила Скалли уставшим, настороженным голосом. Малдер стоял на коврике у двери. Ледяной дождь со снегом трепал его волосы, пальто было распахнуто, глаза – пусты. Холодный ветер ворвался в комнату. Стоя босиком на ледяном полу, Скалли почувствовала себя маленькой и уязвимой. - Можно войти? – спросил Малдер осторожно и тихо. Она несколько секунд смотрела на напарника, ненавидя свои колебания, но не могла ничего с собой поделать. Лицо Малдера было белым, как свежевыпавший снег. Напарник, должно быть, сильно замерз. Не произнося ни слова, Скалли посторонилась. Малдер вошел в комнату и остановился в центре ковра спиной к Дане. Она подошла к кровати, чтобы включить ночник. Темнота скрывала слишком много вещей. Глядя на мужчину, неподвижно стоящего посредине комнаты, Скалли отметила его переходящее в дрожь дыхание. Вода стекала с его волос на ковер. Не говоря ни слова и избегая смотреть на напарника, Скалли прошла в ванную, достала полотенце и протянула Малдеру. Он взял его, не поднимая глаз. Скалли отошла в сторону, когда напарник стал вытирать голову полотенцем. Когда он закончил, волосы торчали в миллионы различных направлений. Несмотря на то, что между напарниками царила неловкость, Скалли подумала, что Малдер выглядит очень трогательно. Молчание окутало их, и Скалли чувствовала себя холодной и липкой. Ей захотелось принять долгий горячий душ. Обувь Малдера оставила грязные следы на сером ковре мотеля. При других обстоятельствах Дана бы отругала напарника за это. - Это Джейкоб Чайлдресс, – вдруг выпалил Малдер смущенно. Скалли начала заикаться от нахлынувших чувств. - Откуда… Откуда ты знаешь? Малдер не смотрел на напарницу. Полотенце висело у него в руке. - Я просто знаю. Он знал, и она тоже. Но ей не хотелось знать. - Нам нужно сравнить зубные снимки с записями из стоматологической карточки Джейкоба… прежде, чем утверждать это, – ответила Скалли запинаясь. Голос Малдера был безжизненным: - Да, мы сравним. Скалли не могла понять, как годы совместной работы могли привести их к этому нелепому моменту. Только ли они были виноваты? Могли ли избежать этого? Или все те потери в их жизнях, наконец, нарушили хрупкое равновесие в отношениях? Скалли чувствовала себя сломленной и бессильной, бессильной преодолеть всю глубину вины и обиды, она была не в состоянии начать разговор, которого у них никогда не было. Как она могла объяснить ему теперь, после всех этих лет? И мог ли он? Они связали себя цепями скорби и общей цели, но тонкие звенья этих цепей никогда не пролегали между ними. И хотя Скалли не могла бросить Малдера, иногда она чувствовала, что не может и не должна оставаться. Они положили свою связь на погребальный костер слов, произнесенных и невысказанных, и забыли, как говорить друг с другом. Они не всегда были такими. Могли ли они ожидать воскрешения партнерства из пепла? - Какая может быть связь между Джейкобом и похитителем, Малдер? – спросила Скалли чуть хриплым голосом. – Джейкоб Чайлдресс исчез двадцать три года назад. Наш подозреваемый был подростком, по крайней мере, согласно твоему профилю. Перед взором Скалли стояло заплаканное лицо Марты Чайлдресс, на котором отражались покорная, ожесточенная решимость и любовь к ребенку, которого она потеряла почти четверть века назад. Малдер ссутулился. Он повернулся и рухнул в кресло напротив кровати. - Я не знаю. Пока не знаю, – он сделал паузу, – но она есть, и это важно. Очень важно. Малдер закрыл глаза, а Скалли стояла недалеко от него, не в силах двинуться. Воротник рубашки Малдера был распахнут. Галстук – пропал без вести. Брюки были заляпаны грязью. Дана скучала по этому мужчине. Так сильно скучала... Она подошла к напарнику и замерла, нежно коснувшись его рукой. - Малдер, тебе надо поспать. Его глаза все еще были закрыты. - Малдер, уже поздно. Он не спал - Скалли знала это. После бесчисленных целомудренных ночей, проведенных вместе, она знала, как Малдер дышит во сне, знала дыхание партнера лучше, чем свое собственное. Он открыл глаза и, не произнося ни слова, посмотрел на нее. Вдруг Малдер протянул руку и сжал холодными пальцами запястье Даны. Напарники молча смотрели друг на друга. - Скалли, – это был не вопрос. Это было заявление. На что это похоже – спать в его объятьях? – спрашивала себя Скалли. Просыпаться рядом с ним… Мог ли он одним своим присутствием прогнать постоянную боль, которая терзала ее? Могла ли она излечить его раны? Ее сердце заныло: Скалли боялась, что никогда не узнает ответы на эти вопросы. Ее мышцы напряглись, и она попыталась высвободиться. Но его захват был слишком крепок. - Малдер, – предупредила она, – я думаю, ты должен уйти. - Скалли, – сказал он снова, и его голос сорвался, захлебываясь в слезах. Он потянул ее к себе, и она не сопротивлялась. Противоположности притягиваются. Скалли всегда следовала за Малдером (как компас всегда показывает на север), даже когда знала, что не должна этого делать. Он потянул, а она не в силах удержаться на ногах, упала на колени, словно для молитвы. Руки Малдера скользнули по лицу Скалли, он умоляюще посмотрел на напарницу. - Малдер, пожалуйста, – взмолилась она, почувствовав, как подступают слезы, и соленые капли катятся по щекам. Когда он заговорил, голос звучал потерянно и обессилено: - Я теряю тебя, правда? Скалли хотела ощутить физическое проявление боли, которую чувствовала в душе. Она не могла ответить. Они теряли друг друга. Она закрыла глаза, и еще две слезы скользнуло по щеке. Он прижался лбом к ее лбу. - Я не могу потерять тебя, Скалли… Я не могу… – он плакал, слова тонули в слезах, в участившемся дыхании. – Я не могу потерять тебя… Она почувствовала волну такого знакомого запаха. Малдер пах дождем, потом, усталостью, и немного лосьоном после бритья. Она не хотела оставлять его. Она жаждала его тепла, близости. И хотя Скалли никогда не хотела, чтобы ее опекали, она всегда знала, что ради неё Малдер был готов на всё. Но ей не нужно было ничего, кроме ощущения его помятой рубашки под своей щекой, прикосновения к его широкой груди и звука его сердцебиения. «Пожалуйста, Господи, – подумала она в отчаянии, – не заставляй меня оставлять его». Слияние их губ было не таким, как прошлый раз. В прошлый раз поцелуй был вызван отчаянием. В этот раз он был вызван страхом. Его губы были влажными и солеными от слез, они терзали ее, умоляли не отвергать. Ее губы приоткрылись в тихом отчаянном вскрике. Скалли даже не сразу поняла, что это она издала этот звук. Ее руки, сжатые в кулаки, висели по швам. Она не могла дотронуться до Малдера. Его пальцы оставили ее лицо и запутались в волосах, когда его руки легли на ее затылок, чтобы притянуть Скалли ближе. Потеряв равновесие, она пошатнулась и подалась вперед, ухватившись за его предплечья. Дана была виновата не меньше Малдера, потому что следовала за ним. Она целовала его в ответ. Она не протестовала, даже не пыталась. Он был теплый. Он был единственным теплом в этом промозглом месте. Танец их языков был тем, что было наполнено жизнью среди царящей вокруг смерти. Скалли прильнула к мужчине и почувствовала, как его тело сотрясает дрожь от соприкосновения. Они поднялись в унисон: одной рукой Малдер держал Скалли за талию, другая рука лежала на ее затылке, чтобы удержать поцелуй. Они прошли в неуклюжем танце несколько шагов до кровати и рухнули на нее. Это было чересчур: Скалли ощущала его тепло, его аромат, шероховатость его пальцев, проникающих под блузку, чтобы легко и быстро порхать по ее животу. Воспоминания вспыхнули с новой силой. Теплой рукой Малдер накрыл грудь Скалли, и она вспомнила ощущение его зубов в этом самом местечке в прошлый раз. Дана распахнула рубашку Малдера, чувствуя, как в нем бьется жизнь, как его мышцы напрягаются от ее прикосновений, и она могла вспомнить, каково это - ощущать его внутри себя. Влажно и глубоко… В прошлый раз Малдер касался ее, познавая новым путем… и он сломил ее. Как она могла забыть? Как же она могла спрятать воспоминания под гранитом самообладания? И вот сейчас они вырвались наружу. Воспоминания о том моменте, когда он вторгся в нее, когда его тепло затопило ее, и когда она плакала, потому что все было кончено, и уже никогда не будет так, как прежде. Ее душа будто покинула тело, плача и извиваясь, делая то, на что сама Скалли не решалась. Все это было настолько инстинктивным и приземленным. И она будто отключилась от уродливой реальности, не желая вспоминать. И сейчас была потрясена, вернувшись в свое тело и обнаружив Малдера. Это было похоже на то, будто она жила в теплой темноте сна, в которую ворвался невероятно яркий свет, которому она не была готова противостоять. Теперь же она слышала, как Малдер шепчет ее имя, прильнув к ее шее. Его слезы падали на ее кожу. Теперь она чувствовала, как его руки крепко прижимают ее обнаженную грудь к своей груди, чувствовала его дыхание. - Ты все, что у меня есть, – прошептал он в отчаянии. Жилка на ее шее пульсировала под его губами. Скалли знала это. Она знала, и это было проблемой. Она никогда не хотела быть центром его вселенной. Она не хотела быть тем единственным человеком, ради которого он жил. Она знала, что он умрет без нее. Это было бремя, страшная ответственность, которую она никогда не хотела взваливать на себя. Он приподнял ее юбку, и медленно начал поглаживать бедро, поднимаясь все выше. Не в силах сопротивляться вспыхнувшему желанию, она раздвинула ноги. От их тел исходил невероятный жар, и Скалли показалось, что она тонет в этом всепоглощающем тепле. Они перекатились на кровати, и Скалли оказалась сверху, с юбкой, поднятой до талии. Контакт был ярким и шокирующим. Малдер издал гортанный стон, а затем поднял взгляд. Их глаза встретились. Их тела пылали. Это были глаза ее партнера, ее спутника на протяжении последних шести лет. Они смотрели на нее со страданием, печалью, гневом и любовью. Она знала эти глаза, и когда смотрела в них, то заглядывала в душу человека, которого любила. Сейчас она видела, как его покрасневшие глаза были затуманены неприкрытым желанием. Его щеки были заплаканы. Ее глаза были влажными от слез. Чем они жертвовали? Она не могла думать об этом. Голова была тяжелой, руки и ноги - свинцовыми. Малдер резко сбросил Скалли на кровать - Дана даже не успела ничего сообразить. Ошеломленная, она схватила блузку. Обнаженная грудь Малдера тяжело вздымалась и опадала: он с трудом дышал. Напарник уставился на Скалли дикими глазами. - Скалли, я… Она рассеянно потянула подол юбки, пытаясь опустить ее на бедра. Все, что произошло между ними, было слишком опасным. Было бы легко, очень легко поддаться его взгляду, наполненному желанием, которое читалось и в ее собственных глазах. Это напряжение всегда было между ними. Они всегда знали. Они боролись, боролись друг против друга и против самих себя долгие годы. Возможно, именно эта борьба разверзла пропасть между ними. А возможно, что эти вещи никак не были связаны. Звуки ветра, стучащего в окна, напоминали рев страшного зверя, пытающегося ворваться внутрь. - Скалли, – заговорил он снова, – мне жаль. Но ему не было жаль. Между ними было много нерешенных вопросов, но в чем Скалли была уверена, так это в том, что хотела его. Она все еще хотела его. Это была правда, открывшаяся ей. Дана поднялась с кровати и направилась к Малдеру. - Нет, Скалли, стой! – его голос был груб. – Я... сейчас я просто не могу быть рядом с тобой, – извинился он. Она поняла. - Я думаю, мне надо уйти, – произнёс Малдер. Скалли почувствовала подступающие слезы. Слабо кивнула. Она не позволит ему видеть ее истерику. Неделю назад они пересекли линию, которую, как думала Дана, никогда не смогут пересечь. И поле этого Малдер оставил ее наедине со своим горем. Она не знала, была ли готова к этому, будет ли когда-нибудь готова? И что было важнее всего, – она не знала, был ли готов Малдер. Не так давно, она сгорала от ревности к Диане Фоули, которая внезапно появилась в жизни Малдера. В последнее время напарник казался более разочарованным неспособностью Скалли поверить. Он не мог понять, что после всего, что она потеряла, чем пожертвовала в этом крестовом походе, вера в науку и потребность в доказательствах были тем, что удерживало Дану на плаву. Секретные материалы закрыты, Малдер и Скалли проиграли в этой войне, продолжавшейся целую вечность. На горизонте маячил грозный рок, чтобы в один «прекрасный» день обрушиться на их планету, которую ожидала судьба еще более отвратительная, чем самые страшные ночные кошмары. В ту ночь Дана так и не смогла уснуть, чувствуя каждой клеточкой тела подступающий страх. Она надеялась, что они могут забыть о произошедшем. Она ошибалась. Малдер стоял в нескольких шагах и выглядел так, будто его мир рушился. И это было достаточным доказательством. Скалли смотрела, как напарник собрал свою одежду, надел мятую рубашку и грязный пиджак. Она наблюдала, как Малдер медленно подошел к выходу, остановился в дверях и посмотрел на Скалли бездонными глазами, как он отвернулся и вышел. Им нужно было исправить это. Только в данном месте и при сложившихся обстоятельствах это было невозможно. Скалли боялась, что к тому моменту, как они окажутся в подходящих условиях, чтобы попытаться начать все заново, будет уже слишком поздно. *** Джейкобу Эндрю Чайлдрессу было пятнадцать лет, когда он погиб. В стоматологической карточке были записи о небольшой пломбе в правом верхнем премоляре и отсутствии коренных моляров: у Джейкоба все еще были молочные зубы. Обе особенности соответствовали зубным снимкам скелета, найденного под полом в заброшенной церкви. Еще одно доказательство – заживший перелом левого бедра: за год до исчезновения Джейкоб ездил с родителями кататься на лыжах в Вермонт. Ему пришлось проходить с гипсом шесть недель, и он весь был испещрен надписями, когда его снимали. К ужасу своей матери, мальчик оставил гипс себе на память. Скалли водила пальцами по страницам в файле, всем сердцем сожалея о том, что пришлось снова напоминать семье Чайлдрессов о горе, которое они пережили двадцать три года назад. Сидя напротив супругов в гостиной, Скалли наблюдала, как Генри Чайлдресс держал за руку плачущую жену. - Мы знали, – мягко произнес Генри Чайлдресс, – в глубине души мы поняли это почти сразу же. Мы отслужили панихиду только через пять лет после исчезновения сына, но уже задолго до этого чувствовали, что он ушел. Марта Чайлдресс кивнула и высморкалась. Толстый рыжий кот, почувствовав горе хозяйки, запрыгнул к ней на колени. Она погладила его дрожащими пальцами. Скалли сидела в том же самом кресле, что и во время их последнего визита, держа в руках чашку кофе. Дана чувствовала, как ее желудок наполняется кислотой. Мур тихо стоял возле камина. Он приехал со Скалли и Малдером, чтобы рассказать о Джейкобе. - Мистер Чайлдресс, я не знаю, как спросить, – начал Малдер, сидя в другом кресле напротив супругов, – это деликатный вопрос, и я бы не стал его задавать, если бы не было нужды. Скалли и Мур обменялись взглядами; Мур с недоумением посмотрел на Малдера, а Скалли уже знала, о чем хотел спросить напарник. Генри Чайлдресс посмотрел на агента с опаской. Тон Малдера был осторожным. - Вы когда-нибудь изменяли друг другу? Скалли быстро взглянула на Мура. Он был потрясен и уже хотел прекратить бессмысленный допрос. По-видимому, Малдер не сказал ответственному агенту о своих догадках. Марта Чайлдресс побледнела, будто увидела призрак. - Мы не вспоминаем об этом, – пробормотал потрясенный Генри, – это было так давно. Скалли напряглась, почувствовав возрастающую тревогу. Малдер оживился, но попытался скрыть свое нетерпение. - Что случилось? – спросил спецагент. Его голос был спокойным и ровным. Марта смотрела на рыжего кота, лежащего на коленях. - Я не понимаю, как это связано с нашим сыном, – заявил Генри, защищаясь. Малдер ответил: - Мы пока не совсем уверены, но смерть Джейкоба может быть связана с серией похищений детей из семей, в которых родители изменяли друг другу… Губы Мура недовольно изогнулись, и он нахмурился. Марта перебила агента, тихо спросив: - Как связаны? - Мы пока не знаем, – честно ответил Малдер. - Марта, ты не должна ... – Генри попытался предостеречь жену. - Но это может помочь выяснить, что случилось с Джейкобом? – спросила Марта, игнорируя предупреждения мужа. - Да, – согласился Малдер. Женщина задумалась, продолжая рассеянно гладить кота. Его мурлыканье слышала даже Скалли. - Было дело… – призналась Марта. – …давно. Я призналась Генри, и он простил меня. Это было глупо, и я сожалела о содеянном. Я до сих пор сожалею, что чуть не разрушила семью. Генри обнял жену за плечи: - Я служил в ВВС, – объяснил Генри, – и был в отъезде очень долго. Ели бы Марта мне не рассказала, я бы никогда не узнал о том, что произошло. Малдер смотрел на супругов, закусив нижнюю губу. - Помните имя человека, с которым у вас был роман, миссис Чайлдресс? – спросил он. Вопрос шокировал, так как ни один из супругов не был готов ворошить прошлое. - Его звали Адам Хэтвэй, – прошептала Марта. - Как вы познакомились? Марта вздохнула, ее губы дрожали. - На работе. Я была секретарем, а он – клиентом моего работодателя. Я не уверен точно, кем он работал, – ее голос стал еще тише, – наш роман длился недолго. Лицо Генри стало каменным. Теперь мужчина смотрел в окно гостиной, стараясь не встречаться взглядом с агентами. - И как давно это было? - Я точно не помню, – запнулась Марта, – мы были женаты почти пятнадцать лет, кажется. Так что шел примерно 1971 год. - Джейкобу было в то время примерно десять лет? - Да. Правильно. Малдер встал. - Спасибо, – сказал он, – мы свяжемся с Вами, как только что-нибудь узнаем. Скалли тут же поставила свой кофе на столик. Мур с угрюмым видом последовал за Малдером. Остановившись у двери, Дана повернулась к Марте и Генри. Она оставила им свою визитку на случай непредвиденных обстоятельств. Когда Скалли, стоя на обледенелой дороге, оглянулась на дом, она увидела супругов, которые поддерживали друг друга как могли. Генри нежно обнимал жену.