Соучастие

Глава двенадцатая - «Lasciate ogne speranza, voi ch'intarte», – прошептал Малдер слова, вырезанные на толстой коре дерева, покрытой мхом. - «Оставь надежду всяк сюда входящий», – перевела Дана. - Ты была права, Скалли, – мрачно сказал Малдер. На стволе дерева было много надписей: фраз, типа «КЛ был здесь» и «Сандра – девочка по вызову», а затем, по-видимому, номер телефона Сандры. По бокам были вырезаны непонятные фигурки. Подойдя ближе к дереву, Скалли обнаружила почти у самых корней слова из песни Pink Floyd*. Следом к напарникам подошли остальные агенты. - По крайней мере, это не Grateful Dead**, – отметил Уильямс, читая строчки из-за плеча Скалли. - Эй, не наезжай на Grateful Dead, – услышала Скалли негодующий ответ Сэндборна, стоящего неподалеку. - Джерри*** ушел, Пит, смирись с этим, – пошутил Уильямс, слегка ухмыляясь; его голос был едва слышен в темноте. Ветер, бьющий в спину, развевал подол плаща Скалли, пронизывая до костей. Не важно, что это было за место, тут было слишком холодно для ада. Осколки от пивных бутылок, которые накапливались десятилетиями, хрустели под ногами в тех местах, где из-за тесно стоявших деревьев не было снежного покрова. Это был настоящий памятник распитию алкоголя несовершеннолетними. - Там, где я вырос, тоже было подобное место, – прокомментировал Уильямс, идя за Скалли вокруг дерева, – под старой железнодорожной эстакадой. Агент остановился и носком ботинка пнул несколько баночек. - «Shlitz»? – в его голосе слышалось отвращение. – Боже, молодежь по-прежнему пьет это дерьмо? Скалли почти улыбнулась. Только слабые лучи лунного света проникали через плотный навес деревьев, и темнота тяжким грузом лежала на промерзлой земле. Выл ночной ветер, падал мокрый снег, и, даже несмотря на то, что вокруг все освещалось фонариками агентов, Скалли чувствовала себя ослепшей. Она подскочила, когда почувствовала чью-то руку у себя на плече. - Агент Скалли, – сказал Мур, появляясь позади нее из темноты. Вздрогнув, Дана громко вдохнула. Это место пугало ее больше, чем она хотела признать. - Простите,– извинился Мур, – я не хотел испугать вас. Она ничего не сказала, и они вместе стали рассматривать буквы, глубоко высеченные на стволе дерева. - Данте, не так ли? – спросил Мур. Скалли кивнула, а затем, почувствовав дрожь во всем теле, обняла себя, чтобы согреться. Она не видела обеспокоенности, мелькнувшей на лице Мура, когда тот посмотрел на нее. - Это старые надписи, – заметила Скалли, ее голос дрожал от холода, – на самом деле, они выглядят значительно старше, чем другие. - Так что, это не наш парень? – спросил Мур. Когда Скалли бросила на него мимолетный взгляд, он добавил: - Я тоже умею мыслить логически. Скалли призадумалась: - Я не знаю, – уклонилась она от однозначного ответа. Из-за холода Дана с трудом соображала. Надпись была сделана давно и могла не значить ровным счетом ничего, но вряд ли это было обычным совпадением... Она посмотрела на темные заросли деревьев и увидела слабый свет. - Агент Скалли? – удивленно позвал Мур, когда она пошла на свет. Скалли не ответила. Гигантское дерево, которое они нашли, стояло в центре небольшой поляны, но, когда Скалли зашла глубже в лес, деревья угрожающе сомкнулись вокруг нее; свисающие ветви, словно хищные руки, цеплялись за волосы. Она достала пистолет и, полагаясь на интуицию, пошла туда, где мелькал свет. Она знала, кто мог забрести сюда в одиночку. - Малдер? – позвала Скалли негромко, не желая нарушать тишину леса. Ответа не последовало, и Дана осторожно продолжала пробираться сквозь заросли. Она чувствовала себя как Гензель и Греттель в ведьмином лесу, но у нее не было крошек, чтобы отметить путь. Ветки хрустели под ногами. Пальцы онемели. - Малдер? – позвала она снова, взволнованно следя за танцующими бликами света, иногда вспыхивающими между кустов. Через несколько шагов заросли расступились, и в двадцати футах перед собою Скалли увидела напарника, молча стоявшего в темноте. Что-то впереди привлекло внимание Малдера. Скалли подошла к нему. Дана увидела очертания старой полуразрушенной церквушки. Ветхие доски болтались на стенах здания, как содранная кожа, и на одной из сторон виднелись следы давнего пожара. Доски, которыми когда-то забили окна, были оторваны. Скалли и Малдер подошли ближе к церкви, Дана перешагнула через валяющуюся на земле табличку, гласившую: «Под снос. Не входить». Игнорируя предупреждение, Скалли подошла к центральному входу. Она едва могла видеть напарника в темноте, а когда посмотрела на него, прежде чем открыть двери, то не смогла разглядеть его лица. Высокие дубовые двери прогнили, ржавые петли почти не двигались. Агентам пришлось приложить немало усилий, чтобы войти внутрь. Когда петли, скрипнув, сдвинулись с места, на Малдера и Скалли посыпалась ржавая пыль. Шагнув в ветхое здание, напарники почувствовали тяжелый запах плесени и гнилой древесины, темнота была почти непроницаемой. Луч света фонарика Малдера выхватил из кромешной тьмы два ряда скамеек, разделенных центральным проходом. Через прореху в крыше, которую проделала, вероятно, огромная ветвь, лежащая поперек нескольких скамей, в церковь залетали листья и другой мусор. Стену в конце прохода украшало одинокое распятие. То, что стояло под ним, по-видимому, когда-то было аналоем. По хрупким половицам Скалли прошла к небольшому алькову в стене. Достав фонарик, чтобы осмотреть место, она издала крик: сплошная черная масса спустилась с потолка. Чьи-то когти рванули Дану за волосы, и она услышала пронзительный писк. В панике Скалли стала отгонять тварей, размахивая руками; фонарик с грохотом упал на пол. Когда Скалли поняла, в чем дело, то попыталась успокоиться. Малдер моментально оказался рядом с напарницей, положив руку ей на плечо. Его голос был тихим и убаюкивающим: - Летучие мыши, Скалли. Всего лишь летучие мыши. Рука исчезла с ее плеча так же быстро, как появилась. Дана никак не могла восстановить участившееся дыхание. Она сделала несколько глубоких вдохов и пригладила волосы успокаивающим жестом, пытаясь прогнать нервозность. - Что мы тут делаем, Малдер? – наконец спросила она. Он недоуменно посмотрел на напарницу: - В смысле? - Я имею в виду то, – пояснила Дана, – что здесь чертовски холодно, что надписям на дереве более двадцати лет, и что у нас нет оснований думать, что все это не простое совпадение. И в подтверждение своих слов Скалли снова начала трястись от холода. Сейчас было неподходящее время для спора, она это знала, но Дана так устала, и ей уже начало казаться, что она давно забыла, что значит находиться в тепле. - Не говоря уже о том, – продолжала она, – что ты до сих пор не потрудился объяснить мне, в чем смысл разговора с Мадлен Оливер. Скалли раздражало, что она не могла посмотреть Малдеру в глаза, и поэтому направила фонарик напарника ему в лицо. Фокс вздрогнул от яркой вспышки. В холодном свете фонаря, он выглядел как жуткое привидение. Скалли стояла и ждала ответа, но напарник отвернулся и пошел к распятию. - Малдер? – бросила она ему вслед. Раздражение росло. Из-за того, что Малдер стоял спиной к ней, его голос был почти неслышен. - Мадлен Оливер изменила мужу, Скалли. Она подняла свой фонарик с земли, стряхнув с рукавов пыль и подтаявший снег. - И? – бросила она вызов. - Так же, как и Роберта Хоснер, – добавил он. Скалли прошла по проходу к напарнику. Малдер стоял перед гигантским распятием. Иисус в предсмертной агонии смотрел на агентов затуманенными глазами. - Так же, как моя мать, Скалли, – добавил, наконец, он спокойно. Дана не решилась ответить. Она знала о подозрениях Малдера относительно того, кто был его отцом. - Он сказал, что у меня есть что-то общее с этими детьми. Он говорил об этом не раз. - Малдер, – заговорила Скалли, не зная, с чего начать, – этот человек – ненормальный. Он убивает мальчиков и оправдывает свои преступления. Он манипулирует тобой, а ты позволяешь. Ты позволяешь ему играть на своих слабостях, и начинаешь придумывать то, чего на самом деле нет. Ты позволяешь ему выигрывать, втянув себя в глупую игру. «И ты делаешь это каждый раз», – чуть не ляпнула она. – «Каждый раз, ты открываешь дверь, впуская монстров, и почти теряешь себя». Скалли не произнесла этого вслух, так как устала повторять одно и то же. Она неоднократно говорила это раньше. - Этот человек кто угодно, Скалли, – сказал Малдер холодно, поворачиваясь к ней, – но не сумасшедший. Он совершенно нормален. Он не мог бы ускользать от нас, если бы был психом. Его действия хорошо просчитаны и слишком осторожны для ненормального. У него извращенные убеждения, его действия ужасают, но мыслит он рационально. - Но те семьи, Малдер, – продолжала настаивать Скалли, – ты упомянул только о двух случаях. Две семьи из шести. - Мы не знаем точно, что в оставшихся четырех семьях не произошло того же самого, Скалли. - Да, мы не знаем. Но если верить отчетам, которые я читала, у супругов Дири были стабильные отношения. Алан Крейн до сих пор оплакивает свою жену. - Это ни о чем не говорит, – сказал Малдер, снова отворачиваясь от Скалли. - Малдер, ты принимаешь происходящее слишком близко к сердцу. Делаешь поспешные выводы на основе догадок, которые требуют более глубокого изучения. И ты позволяешь своей обиде на мать разжигать огонь саморазрушения. Он не обернулся и не ответил. Скалли чувствовала себя глупо от того, что напарник игнорировал ее. - Если ты трезво взглянешь на вещи, то поймешь, что напридумывал того, чего на самом деле нет, – тихо закончила она, не понимая, почему этот разговор начинал пугать ее. Ощущая себя совершенно сломленной, Скалли прошла мимо Малдера к аналою и встала перед распятьем. Она смотрела на ноги Христа, на кровь, «текущую» из пронзенной плоти. Ее странным образом зачаровывало это зрелище, как ребенка, который впервые видит мучение и насилие. Картина притягивала и в то же время отталкивала Дану. Огромные жертвы, которых люди не были достойны. Даже теперь, когда Скалли выросла, осознание всей жертвенности Христа заставляло ее трепетать, и она думала о том, что сделала в своей жизни, чтобы стать достойной. Наклонившись вперед, Скалли заметила кое-что необычное. На стене под распятием были выцарапаны несколько слов, настолько мелко, что можно и не заметить, если не приглядываться. Скалли опустилась на колени, чтобы повнимательнее рассмотреть надпись. Грубо вырезанные строчки походили на граффити, но Скалли они были знакомы. «Я каменею, и стонать нет силы». Опять Данте. Божественная комедия входила в курс литературы, когда Скалли училась в университете. Дана была прилежной студенткой и потому помнила многие цитаты из произведений по сей день. Так как Скалли была католичкой, то Божественная комедия пленила ее. Гениальное, прекрасное поэтическое описание загробной жизни в мельчайших подробностях очаровало Дану. Снова совпадение? В душу закрались сомнения. Скалли осмотрела всю стену до самого пола. Встав, она обернулась и пристально посмотрела на пол. Сделала несколько шагов назад, и гнилые половицы прогнулись. На них тоже была надпись. Скалли опять опустилась на колени. «Успокоенье наше – в его воле». - Скалли? Малдер стоял позади нее. - «In la sua volontade e nostra pace», – прошептала она. - Скалли? – беспокойство и замешательство в голосе Малдера. - Опять Данте, – сказала Дана приглушенно, водя пальцами по словам. Малдер присел на корточки рядом с ней и заглянул напарнице в глаза. - О чем ты, Скалли? - Здесь, – пояснила она, указывая на пол, – и на стене. Она показала на надпись под распятьем. Малдер встал и подошел к стене, ища строки из Данте. Скалли встала и снова надавила ногами на половицы, которые, заскрипев, прогнулись. Их легко можно было убрать. Дана сняла перчатки. - Малдер... Он обернулся. Скалли провела кончиками пальцев по краю одной доски и нашла щель. Она поддела половицу и потянула. Послышался треск и доска сломалась. Ржавые гвозди упали на пол. - Малдер, помоги мне. Сначала Малдер не понял ее просьбы, но Скалли продолжала тянуть на себя половицы. И напарник стал помогать. В этом месте доски не были крепко прибиты гвоздями, и половицы легко поддавались. В воздух поднялась пыль, и Скалли чувствовала, как занозы впиваются в кожу ее рук. Она отчаянно работала, не глядя на Малдер, пока в полу не появилась брешь. Малдер начал копать землю. Скалли смотрела на напарника, зная, что он там найдет, еще до того, как из-под земли показались белые кости. Когда Малдер остановился и посмотрел на нее, она слышала лишь завывание ветра, доносящееся с улицы. *** Впереди Скалли увидела блики фонариков, отражающиеся от белоснежного покрова земли. Ветви деревьев отбрасывали устрашающие тени. Пришедшие к церквушке агенты, суетились. Они вызвали подмогу, и теперь агентов было не сосчитать. Скалли прибавила мощность машинного обогревателя. Мур немедленно позвонил в полевой офис Буффало, и всех агентов буквально подняли с кроватей в два часа ночи, а пустынная церковь подверглась нашествию целой толпы ФБР-овцев. Горячий воздух «печки» ударил в лицо Скалли, от чего щеки начало покалывать. Она подставила пальцы под струи теплого воздуха и поморщилась, посмотрев на свои пораненные руки. Заброшенная церковь сейчас напоминала улей, в котором кипела бурная деятельность. Вокруг обнаруженного тела уже несколько часов вертелись судмедэкперты. Малдер по-прежнему руководил делом, отказавшись уходить из церкви. Его губы посинели, а под глазами залегли черные тени. Скалли же после того, как они откопали тело, натянула перчатки на кровоточащие руки и ушла в машину. Дверь автомобиля распахнулась, впуская ледяной воздух с улицы. - Там чертовски холодно, – сказал Мур, садясь в машину и потирая руки. Скалли непонимающе посмотрела на него. - Я пытался уговорить Малдера немного погреться, – продолжил ответственный агент, – но он не захотел прислушаться к голосу разума. Мур сунул руку в карман и вытащил пачку сигарет; повернул регулятор обогревателя на полную мощность. Ответственный агент посмотрел на Скалли - в его взгляде читался вопрос, Дана лишь пожала плечами. Мур зажег сигарету и, затянувшись, вздохнул с облегчением. Скалли пробовала курить в средней школе, что было своеобразным проявлением подросткового бунтарства. Так же она иногда курила в колледже, чтобы снять стресс. Но однажды пришлось делать вскрытие человека, умершего от рака легких, и это зрелище так поразило ее, что Скалли навсегда отказалась от губительной вредной привычки. Но сегодня ночью, устав от смерти и холода, она впервые за долгие годы почувствовала непреодолимое желание закурить. Малдер все равно не узнает. Он не уйдет из церкви, пока останки не эксгумируют и не отправят в морг. Дане показалось забавным, что ее волнует реакция Малдера. Она повернулась к Муру. - Можно мне одну? Он удивился, но без комментариев протянул сигарету. Когда Скалли взяла зажигалку, то на секунду заколебалась. Но едва она зажгла сигарету и затянулась, как от ее сомнений не осталось и следа. Она закашлялась. Мур посмотрел на нее, улыбаясь. Посидев в молчании несколько минут, он, наконец, заговорил. - Мне кажется, – начал Мур, – что я должен извиниться перед вами и вашим напарником. Скалли посмотрела в окно, чувствуя, как ее тревога уходит. Мур уверенно продолжал: - Я сделал слишком поспешные выводы и извиняюсь за это. - Спасибо, – тихо сказал Скалли, поворачиваясь к ответственному агенту. Мур улыбнулся, встретившись с ней глазами перед тем, как она опять отвернулась. После этих слов Скалли стала уважать этого мужчину еще больше. Он извинился не потому, что был должен. Он извинился, потому что знал, что был неправ, и хотел загладить свою вину. Глядя в лобовое стекло на падающие снежинки, блестевшие в свете фар, Скалли подумала, что снег может быть очень красив. Через несколько минут Мур спросил: - Как долго вы и агент Малдер работаете вместе? Дана почувствовала внутреннюю дрожь от этого вопроса и на мгновение закрыла глаза. Она попыталась ответить, отбросив в сторону эмоции. - Шесть лет, – сказала она. - Ничего себе, – удивился Мур, – долго. Такое редко встречается. Скалли знала об этом. Она просто кивнула, продолжая любоваться снежными хлопьями. - Неужели Малдер всегда такой… – Мур, казалось, пытался подобрать подходящее слово, – …сосредоточенный? Скалли сдержала нервный смешок. - Не всегда. Мур погасил сигарету и сказал тоном, полным восхищения: - У него дар. Не думаю, что видел в своей жизни подобное. От этих слов у Скалли заныло сердце: - Да, – согласилась она, – у него дар. Следующую фразу Мур произнес с отчаянной грустью в голосе: - Вам повезло, что вы так хорошо понимаете друг друга. Он теребил золотое кольцо на левом безымянном пальце. Скалли давно заметила эту нервную привычку. Дане стало интересно, что за история скрывается за словами Мура, но она не решилась спросить. От усталости у Скалли раскалывалась голова, а от запаха дыма начало тошнить. Она не заметила, как пепел от сигареты упал на ковровое покрытие. За словами Мура явно скрывалась личная драма, но он пытался не показывать этого. В окошко со стороны Мура постучали. Он опустил стекло, и в салон ворвался ветер со снегом, обжигая щеку Даны. Около машины стоял один из агентов: - Сэр, можно вас на минутку? – спросил он. - Я сейчас подойду. Скалли затушила сигарету. - Если я не нужна, сэр, то я поеду в отель. Она могла чувствовать на себе взгляд Мура, когда вставляла ключ в замок зажигания. - Да, конечно, было бы замечательно, – он сделал паузу, а затем спросил неуверенно, – агент Скалли, вы в порядке? Вопрос был искренним, и это проявление беспокойства грозило прорвать последние укрепления самообороны Скалли. Не поднимая глаз, она повернула ключ в замке зажигания и завела мотор. - Я в порядке, сэр. Спасибо. Ее слова прозвучали как ложь, и Дана надеялась, что Мур примет это за обычную усталость. Она надеялась, что может притвориться непогрешимой… такой, какой уже никогда не сможет быть. *** Сон превратился в тревожные дрейфующие обрывки. Обычно сон помогал Скалли убежать от всех ужасов окружающей действительности, но эфемерные призраки реальности настигали ее в часы туманной бессонницы. Скалли пришлось долго проваляться в кровати, прежде чем удалось заснуть. Она сняла ботинки, носки, кобуру и бюстгальтер перед тем, как рухнуть в постель. Свернувшись калачиком, Дана укрылась одеялом, чувствуя усталость и озноб. Она проспала всего два часа, когда услышала стук в дверь. Не проснувшись окончательно, Скалли слезла с постели, убрала волосы с глаз, и босиком подошла к двери. - Кто там? – спросила она хрипловатым после сна голосом. Ответ, который Скалли получила, заставил ее окончательно проснуться. Ее пальцы задрожали, но не от холода, когда она потянулась к замку, чтобы открыть. - Это Малдер… Примечания переводчика: * Pink Floyd — английская прогрессив/психоделик-рок-группа. Знаменита своими философскими текстами, акустическими экспериментами, инновациями в оформлении альбомов и грандиозными шоу. ** Grateful Dead (дословно: Благодарный мертвец) — влиятельная американская рок-группа с фронтменом Джерри Гарсией, основанная в 1965 году в Сан-Франциско. После выступления на фестивале Вудсток (1969) группа заняла важное место в американской музыкальной сцене и контркультуре. Grateful Dead известны по уникальному и эклектичному стилю их песен, включающем в себя элементы жанров рок, фолк, блюграсс, блюз, кантри, джаз, психоделический рок и госпел, а также по длительным импровизациям на концертах. Название Grateful Dead (Благодарный мертвец) было взято из предания, распространённого в разных формах в разных культурах, о человеке, похоронившем мертвеца, которого по каким-то причинам отказывались хоронить другие. Позже этот человек попадает в беду, и дух «благодарного мертвеца» выручает его. *** Джерри Гарсия (англ. Jerry Garcia) — гитарист группы «Grateful Dead», основоположник психоделического рока на западном побережье США. Скончался в 1995 году от сердечного приступа в одной из клиник во время реабилитационного периода, который музыкант проходил после лечения от наркотической зависимости. После его смерти группа распалась.