Соучастие

Глава девятнадцатая - Сэр? Солнце ярко светило сквозь белые облака и ослепляло Мура. Он моргнул, вздохнул, и посмотрел на агента. - Ломайте! – приказал старший агент Сендборну. Мур отошел в сторону, когда Сэндборн и Маркус достали небольшой таран и ударили им в дверь. Дерево треснуло, и сломанная дверь слетела с петель, открывая взору темную комнату. Ответственный агент сглотнул, чувствуя подступающий ужас. Его опасения оправдались. В то утро Малдер и Скалли так и не появились в полевом офисе. Сначала Мура это не беспокоило, ведь он понимал, как на них могли повлиять события на водопаде и психическое истощение. Но когда даже в два часа дня от Малдера и Скалли все еще не было вестей, Мур заподозрил неладное. Он позвонил в мотель, затем на сотовые агентов, но тщетно, и тогда ему пришлось оставить несколько сообщений на голосовой почте. Похититель знал, где остановились Малдер и Скалли - он обмолвился об этом во время одного из телефонных разговоров. Однако никто не верил, что это знание представляет угрозу. Похититель, казалось, не рассматривал представителей правоохранительных органов в качестве мишеней. Из профиля Малдера следовало, что только дети становились жертвами. У подозреваемого была определенная цель, и случайные насильственные действия не были ему свойственны. По крайней мере, они так думали. Было около четырех часов дня. Малдера и Скалли не могли нигде найти, их машина стояла на парковке, а номера мотеля были пусты. - Ребята, это место преступления, – предупредил Мур, когда два агента зашли в номер. Внизу еще одна небольшая группа уже собирала улики в комнате Скалли. Мур был с ними, когда выбили дверь. Он искренне надеялся, что Скалли просто плохо себя чувствует и отсыпается, или у нее сломался телефон – все, что угодно, только бы не оправдались его подозрения. Но агенты ничего не нашли. Кровать была аккуратно застелена, две пары обуви стояли около нее. В шкафу висели серые и черные костюмы, даже не распакованные после химчистки, небольшая косметичка лежала в ванной комнате на раковине. И никаких зацепок, указывающих на то, что же произошло. В номере Малдера агенты обнаружили совершенно иную картину. - Менеджеру самому придется разгребать все это дерьмо, – бормотал Маркус, осторожно проходя через дверной проем в комнату. Когда они приехали, менеджера мотеля не было на месте, поэтому пришлось воспользоваться тараном. - Мы возместим убытки, – безапелляционно заявил Мур. Шедший перед ним Сэндборн, остановился посреди комнаты, пристально глядя на пол. Когда он поднял глаза, в них читалось невысказанное удивление. Если номер Скалли был опрятен и пуст, то комната Малдера представляла собой диаметрально противоположную картину. На полу валялась мужская и женская одежда, образуя дорожку от двери к кровати. В трех шагах от кровати лежал черный хлопковый бюстгальтер. А на краю постели – серые боксеры. Из-под смятых простыней и одеяла виднелись черные трусики. Мур вздохнул, закрыв глаза. Он подозревал, даже надеялся, что Малдер и Скалли найдут утешение друг в друге. Работа в ФБР была трудной и обрекала на одиночество. Его собственный неудачный брак доказывал это. Несмотря на то, что с самого начала Мур воспринимал теории Малдера в штыки, ответственному агенту Малдер был очень симпатичен. Он считал его великолепным и целеустремленным человеком. Скалли нравилась Муру еще больше. Он уважал их, и надеялся, что после того разговора около церкви, эти двое смогут побороть одиночество и отчаяние, которые погубили так много хороших агентов. Он надеялся, что они, по крайней мере, будут вместе. Шесть лет – очень долгий срок. - Это должно оставаться в тайне, – произнес Мур в ответ на смущенный взгляд Сэндборна. – Никто не должен знать! - его тон был жестким, командирским. – И когда я говорю «никто», я имею в виду, что никто вне этого расследования не должен узнать об этом. Сэндборн кивнул. - Да, сэр, – ответил Маркус. И хотя Мур подозревал, что Малдер и Скалли были любовниками, прямое доказательство их связи повергло ответственного агента в шок. В Бюро не было конкретной политики в отношении романтических связей между агентами, но это точно не одобрялось. Мур не хотел раздувать скандал и привлекать внимание отдела профессиональной пригодности. - Агент Маркус, спуститесь в номер агента Скалли и приведите кого-нибудь из криминалистов. Нужно собрать все возможные улики как можно быстрее. – Мне нужен только один специалист! – добавил Мур. – И прежде, чем пускать его в номер, убедитесь, что этот человек с пониманием отнесется к данной щепетильной ситуации. Маркус вышел из комнаты. Сэндборн снимал место преступления на камеру. - Боже, у меня такое ощущение, будто я вторгаюсь в их личную жизнь, – сказал он тихо. – И это мне абсолютно не нравится! – осознание того, что жертвами похитителя стали знакомые ему люди, причиняло дискомфорт. Осторожно обойдя кровать, Мур посмотрел на опущенные плечи Сэндборна и заметил синяки у него под глазами. Его напарник был в больнице, и Сэндборн тоже провел там предыдущую ночь, утешая невесту Уильямса. Этот случай вдруг стал личным для них для всех. В слабоосвещенном номере, на полу у тумбочки, что-то привлекло внимание Мура. Он сунул руку в карман и, достав латексные перчатки, наклонился, чтобы рассмотреть предмет поближе. Это был шприц. *** Дану разбудил громкий металлический звук. Голова раскалывалась. Интересно, как долго она была без сознания? Она попыталась открыть глаза, которые тут же заслезились из-за резкой вспышки света. Скалли зажмурилась. Чья-то рука осторожно убрала прядь волос с ее лица и погладила по щеке. - Скалли? – беспокойный голос Малдера. - М-м-м-м ... – в горле першило. – Малдер ... У меня болит голова. Что-то холодное и мокрое прикоснулось к ее губам, и она открыла рот, чтобы сделать глоток воды, напомнив себе, что нужно пить медленно. - Скалли, – сказал Малдер, когда она закончила пить. – На тебе моя одежда. Малдер постарался придать своему голосу оттенок юмора, пытаясь скрыть свой страх. Наконец, Дана рискнула открыть глаза, прикрываясь ладонью от натиска света. Она посмотрела на Малдера сквозь пальцы. В его взгляде была обеспокоенность и ни капли юмора. Скалли поняла, что лежит на коленях напарника. И он не ошибся на счет одежды. На Дане была надета его серая футболка с надписью “Оксфорд” и спортивная кофта с надписью “Джорджтаун”, и, что хуже всего, его джинсы, подогнутые, пожалуй, раз сто. Это было хуже, чем носить одежду старшего брата. Она была похожа на лилипута. Малдер снова осторожно погладил Скалли по голове. И к своему удивлению Дана почувствовала, насколько уютным было это прикосновение. Не как во время секса. И это ощущение не было для нее в новинку. Но сейчас в ее душе будто прорвало плотину, и всякая определенность в их отношениях была смыта потопом. Скалли боялась взглянуть напарнику в глаза. Это уже был не тот Малдер, которого она знала - и, тем не менее, не смотря на все произошедшее, это был он. И себя она воспринимала теперь совсем иначе. Отношение Скалли к самой себе всегда зависело от того, как она относилась к Малдеру, и сейчас, когда старые отношения были безвозвратно утрачены... Она моргнула, пытаясь прийти в себя. Стараясь не встречаться с обеспокоенным взглядом Малдера, Дана начала осматриваться. Металлический звук, разбудивший ее, издавали наручники, которыми ее левое запястье было пристегнуто к массивной цепи, крепившейся к полу в углу комнаты. Правая рука была свободна. На полу стояли пластиковый кувшин с водой и стаканчики. Комната походила на сарай: голый бетонный пол, никаких окон, две двери, деревянные стены, и единственная лампочка, свисающая с цепочки в потолке. Скалли попыталась встать с коленей Малдера, и он бережно поддерживал ее, пока она поднималась. Когда Дана встала, у нее закружилась голова и она снова закрыла глаза. - Скалли? - Все в порядке, Малдер. Просто головокружение. Он отпустил ее, и Скалли открыла глаза. На полу под ними лежал старый матрац, заправленный чистой простынею и потрепанным серым одеялом. В комнате не было никакой мебели. Комната не отапливалась, и от холода, пробиравшего Скалли до костей, не спасала даже одежда Малдера. На удивление Скалли, цепь, к которой она была прикована, была достаточно длинной, чтобы Дана смогла подойти к одной из дверей. Взявшись за ручку, Скалли толкнула дверь, и в тусклом свете увидела крошечную ванную комнату, или, скорее, «отхожее место», какие обычно строят на дачах. Детских воспоминаний о летнем лагере и запахе деревянных уборных было достаточно, чтобы понять, что здесь царила полная антисанитария. Когда Дана приподняла крышку унитаза, ее подозрения подтвердились: вместо привычной сантехники она увидела темную, бездонную, зловонную дыру. Звук цепей предупредил Скалли о приближении Малдера прежде, чем он вошел в комнату. Он остановился у Даны за спиной, рассматривая «удобства». - Тут гораздо хуже, чем в мотелях, которые выбираю я. Скалли фыркнула. Тут не было даже раковины и окон. - Не намного, Малдер, – пробормотала Дана, выходя из отвратительной комнаты. Было очевидно, что цепь не настолько длинна, чтобы Скалли могла дойти до второй двери, которая, по всей видимости, вела на улицу. Скалли еще раз медленно огляделась, рассматривая их мрачную тюрьму. Проверив карманы, она не удивилась тому, что они оказались пусты: не было ничего, чем можно было бы открыть наручники. Ветер ударил в стены их «кельи», и Дана вздрогнула. Пульсация в висках повторяла темп сердцебиения, и Скалли закрыла глаза из-за вновь начавшегося головокружения. Ноги стали ватными. - Скалли ... – в раздавшемся позади неё голосе Малдера слышались страх и волнение. Дана начала поворачиваться к напарнику, когда звук, раздавшийся из-за входной двери, заставил ее замереть. Послышался скрежет тяжелого деревянного засова, массивная дверь немного приотворилась и после минутной тишины с шумом распахнулась, заставив Скалли затаить дыхание. В дверном проеме Дана увидела фигуру. Ночью на Ниагарском водопаде было ужасно темно, и Скалли тогда не удалось разглядеть лицо похитителя. Сейчас на улице шел дождь со снегом, и ветер дул в спину стоящему перед ними человеку. И хотя Дана могла представить, как выглядит похититель, его внешность удивила ее. Человек, убивший четырех мальчиков, был одет в толстую куртку на гусином пуху. Большой и несуразный, почти такой же высокий, как Малдер. На его губах не было никакой угрожающей усмешки; глаза не были пустыми или злыми. Скорее, мужчина выглядел глупо, неловко и неуклюже: его щеки и губы покраснели и потрескались от холода, вьющиеся каштановые волосы уже начали редеть, обнажив лоб. Голубые глаза, усталый, изможденный взгляд. На лице - неприкрытое утомление и уязвимость. Они стояли и смотрели друг на друга: Малдер и Скалли, прикованные и беззащитные, и их похититель, с мокрыми от ледяного дождя волосами. Наконец, мужчина шагнул в комнату, и Скалли заметила у него в руке термос. Похититель закрыл дверь и, сделав несколько шагов, остановился в нескольких дюймах от Скалли. Она не двинулась с места. Не произнося ни слова, убийца погладил большой холодной рукой шрам на шее и щеке Скалли. У себя за спиной Дана услышала грохот цепей: это напарник подошел к ней. - Не трогай ее! – яростно закричал Малдер. В мгновение ока холодные пальцы, которые только что поглаживали щеку Скалли, исчезли, и похититель рывком вынул из-за пояса пистолет, направив его прямо в голову Малдера. Раздался щелчок предохранителя. - Я убью вас обоих, – заявил мужчина усталым голосом. Малдер тут же пришел в себя, а Скалли с облегчением вздохнула, увидев, как похититель убирает пистолет. Мужчина снова посмотрел на Дану. - Я извиняюсь за это, – сказал он, указывая на швы. Это заявление противоречило его предыдущей угрозе. Скалли не ответила. Она почувствовала себя такой маленькой и слабой в «своей» слишком большой одежде, по сравнению с убийцей, нависшим над ней. Никто из присутствующих не произнес ни слова, и только сердитый вой ветра нарушал тишину. - Я принес вам поесть, – наконец заговорил похититель, протягивая Скалли термос. Она взяла тёплый термос и, наклонив его, услышала, как внутри что-то забулькало. - Овощной суп, – пояснил мужчина, будто желая успокоить Скалли. Дана прижала термос к груди, чувствуя тепло, проникающее в ее замерзшее тело, и отступила от своего надзирателя, пристально рассматривающего ее. - Кто из вас был инициатором? – спросил он с грустью. - Инициатором? – этот вопрос показался Дане загадочным и странным. - Кто из вас виноват? – повторил он, будто не замечая ее смущения, а затем повернулся и посмотрел на Малдера. В голосе похитителя появилось раздражение, и он сжал руку в кулак. Похоже, этот мужчина был эмоционально неуравновешенным. Составляя профиль, Малдер утверждал, что субъект не безумен, так как сумасшедший не смог бы тщательно спланировать преступление. Скалли не была уверена, кто ее пугает больше: непредсказуемый убийца, совершающий немотивированные поступки, или тот, кто был в здравом уме и творил кошмарные вещи с определенной целью. Прежде чем она успела рассмотреть похитителя более тщательно, Малдер ответил на странный вопрос: - Это моя вина. Мужчина зажмурился, наморщив лоб, печаль смягчила его черты. - Почему? - Я был слаб, ¬– ответил Малдер, и Скалли услышала сожаление в его словах, говорившее о том, что признание было искренним. Но Дана по-прежнему не понимала сути разговора. - Вы поддались похоти! – обвинил убийца Малдера. Ужас охватил Скалли, и она вздрогнула, поняв, о чем идет речь. - Мне жаль, – продолжал Малдер, и его слова были адресованы не только убийце, но и Скалли. Она слышала этот тихий раскаивающийся тон слишком много раз, чтобы не узнать его мгновенно. - Сожаление не изменит того, что уже сделано, – упрекнул убийца. - Я знаю, – ответил Малдер. - Сожалений не достаточно. Необходимо наказание. Малдер не ошибся по поводу семей: мотив похищения был связан с изменой родителей, их грехом – они поддались желанию. Благодаря католическому воспитанию, Скалли хорошо знала библейскую заповедь «Не прелюбодействуй», так же, как знала и о необходимости покаяния при ее нарушении. Дана понимала, что Малдер пытается избавить ее от чувства вины. Этот неуклюжий, опасный человек вытащил их из постели мотеля, где они уже не в первый раз были «вместе». После первого раза Скалли знала, что они согрешили. Она чувствовала себя грязной, как будто они с Малдером разрушили что-то драгоценное. Теперь Дана с ужасом осознала, что их может постигнуть кара за это преступление. Скалли хотела сказать что-то, повернуться к Малдеру и накричать на него, взять на себя часть вины. Она хотела защититься, попытаться объяснить этому усталому, вооруженному детоубийце, что произошедшее было нечто большим, чем обычное желание; что они уже давно искупили свою вину; что она не сожалеет о том, что познала вкус поцелуя Малдера. Она не сожалела, слушая, как он страстно шептал ее имя, чувствуя жизнь, которая все еще билась в них обоих. До того, как они с Малдером стали близки, Скалли ощущала себя лишь холодной и безжизненной. - Я еще не решил, какое будет наказание, – быстро сказал похититель, возлагая на себя миссию судьи, присяжных и палача. Не давая Малдеру и Скалли возможности ответить, убийца повернулся, открыл тяжелую дверь и вышел из комнаты, задвинув засов. Они снова остались одни в жалкой лачуге, и Скалли не могла заставить себя взглянуть напарнику в лицо.