Соучастие

Глава двадцать вторая Дом №177 по улице Ландри Драйв был едва заметен. Мур подумал, что летом, когда деревья и кустарники покроются зеленью, а сорняки и другая растительность оккупируют газон, дом будет совершенно незаметен. Даже сейчас скелеты голых деревьев и обнаженные заросли кустарников скрывали дом от посторонних глаз, а серая, обшарпанная облицовка, сливалась со стальным зимним небом. Восемь агентов из группы захвата напоминали черные кляксы на снежном насте, по которому пробирались. Если бы Адам был дома, то агенты стали бы для него прекрасной движущейся мишенью. Белый камуфляж был бы более уместен, думал Мур, или надо было штурмовать дом ночью. Но они не могли ждать: у Малдера и Скалли не оставалось времени, и был шанс найти похищенных мальчиков живыми. Группа захвата проникла в дом без всяких предупреждений, даже дверь ломать не пришлось – она была не заперта. Агенты шумно ворвались в дом, неся с собой снег и грязь. Все окна были разбиты, а пол завален гниющими листьями. Дом казался пустынным. Тем не менее, группа захвата, разбившись на пары, осторожно продвигалась вперёд, проверяя каждую комнату. Мур и Скиннер шли в самом конце группы, методично исследуя каждый уголок. Они слышали только одно слово - «чисто», которое эхом отражалось от унылых стен пустующего дома, когда агенты заканчивали проверять ту или иную комнату. В гостиную, которую осматривали Скиннер и Мур, вошел Сэндборн, на ходу снимая с себя шлем SWAT. - В доме ни души, – сказал он. - Отправьте агентов обыскивать двор, – приказал Мур, не желая признавать, что они снова зашли в тупик. Сэндборн кивнул и отошел к агентам из группы захвата, чтобы отдать распоряжение. Скиннер повернулся и направился в маленькую кухню. На кухонных шкафчиках не было дверок, полки пустовали. Здесь не было никакой техники, лишь из ржавого крана в раковину капала вода. - Почему в доме есть вода? – удивился Скиннер. - Не знаю... Этот район подключили к городской канализации пять лет назад, и каждый домовладелец заплатил за это довольно внушительную сумму. Трудно продать дом без водопровода, но если продажа не входит в планы домовладельца, то какой смысл проводить воду? Скиннер кивнул, обдумывая этот вопрос со странным выражением лица. - Значит, в доме есть, по крайней мере, одно из удобств, необходимых для проживания. - Да, – ответил Мур, – но кто тут мог жить в такой холод без окон и электричества? Скиннер что-то проворчал, возвращаясь из кухни обратно в пустующую гостиную. Стены были изрисованы граффити, на одной из них висела уродливая картина. В центре комнаты лежал ковер, который почернел от гнили из-за дождя и снега; его края загибались, как омертвевшая отслаивающаяся кожа. Под тяжелыми ботинками Мура хрустели осколки битого стекла. В комнате, которая когда-то была спальней, все еще стоял огромный шкаф, вероятно, слишком тяжелый, чтобы его могли вынести мародеры. Дверей не было. Местами отслоившиеся обои в цветочек, свисали со стен длинными заплесневелыми полосками. - Агент Мур! – позвал Скиннер из ванной. Мур вошел в комнату, и заместитель директора отодвинул грязные занавески в душевой. - Смотрите, – он кивком указал на ванну. Сначала ответственный агент не заметил ничего странного. В ванну, покрытую плесенью и ржавчиной, из крана капала вода. И когда Мур уже хотел спросить у Скиннера, что тот имел в виду, его внимание привлекло мыло. В небольшом углублении на краю ванны лежал новый кусок белого мыла, а рядом – намокшая и, видимо, тоже новая мочалка. Кусок мыла не высох и не потрескался, а был гладким и влажным. - Кто-то живет здесь, – заключил Мур, поворачиваясь и глядя на Скиннера. Его голосу вторило эхо, отражающееся от плиточных стен. Скиннер кивнул, и уже собирался что-то ответить, когда на улице раздались крики. Через несколько секунд Сэндборн, покрасневший и запыхавшийся, появился в дверях ванной. - Сэр, вы должны посмотреть на то, что мы обнаружили, – сказал он. Трое мужчин вышли на улицу. С трудом пробираясь по глубокому снегу, они обогнули дом и увидели других агентов, столпившихся возле открытых металлических дверей подвала. Мур понял, что двое агентов уже спустились туда. Мур и Скиннер шагнули на цементные ступеньки, ведущие в подвал. Пара агентов стояла внизу лестницы. - Здесь никого, сэр, – сказал один из мужчин. Но Мур понял, что не так давно тут кто-то был. Слабый свет, проникающий через маленькие окошки под потолком, и фонарик Мура слабо освещали подвальную комнату. В дальнем углу стояла кровать, покрытая старым стеганым одеялом. Рядом – обшарпанный комод. Около одной из стен находился генератор, питающий небольшой холодильник и плиту. Здесь же агенты обнаружили кладовую с консервами и коробки с крупой, сахаром и предметами первой необходимости. Красивый восточный ковер выглядел совершенно неуместно на грубом цементном полу. Скиннер подошел к небольшой койке. На складном столике рядом с ней стояла керосиновая лампа. - Зажигалка есть? – спросил замдиректора. Один из агентов протянул спичечный коробок. - Сойдет, – сказал Скиннер, и, убрав ламповое стекло, чиркнул спичкой и зажег фитиль. Комната мгновенно озарилась мягким светом. - Черт возьми… – пробормотал кто-то из агентов, в то время как Мур и Скиннер молча озирались по сторонам. Мур не смог сдержаться от такого же комментария. По периметру комнаты на ржавых металлических полках, на полу, водонагревателе, старой стиральной машине - на всем, что можно было использовать в качестве стола, - стояли разбитые фоторамки. Снимков было достаточно, чтобы заполнить большой семейный альбом. Свет от лампы преломлялся в осколках стекла. Мур подошел к книжным полкам и стал рассматривать стоящие там фотографии. Они были похожи на те, что агенты нашли в государственной больнице: счастливые семейные воспоминания, улыбающиеся дети, праздники и дни рождения. Но на этих фотографиях кроме отца была запечатлена и мать. У нее были длинные каштановые вьющиеся волосы и бледное худое лицо. При ближайшем рассмотрении Мур понял, что близнецы были очень похожи на нее. - Вам не кажется странной планировка этой комнаты? – спросил Скиннер Мура. Старший агент осмотрелся вокруг и замер. Подвал должен был занимать всю площадь под домом. И хотя дом был небольшим, агенты заметили, что подвальная комната раза в два меньше, чем должна быть. - Она слишком маленькая, – отметил Мур, встретившись глазами со Скиннером. Они начали осматриваться, и Мура подошел к дальней стене, скрытой в тени. Стена была того же цвета, что и другие, но иной по структуре – тонкая, деревянная, возведенная не так давно примерно в центре площади подвала. Мур медленно двигался вдоль стены, прощупывая ее. Наконец, он достиг угла, где находилась печка. Осветив фонариком темный угол за печью, он нашел то, что его ребята искали все эти долгие недели. Дверь. - Помощник директора Скиннер! – крикнул он, чувствуя, как кровь ударяет в голову, и инстинктивно зная, что они обнаружат за этой дверью. Скиннер в мгновение ока очутился рядом с Муром, который, не говоря больше ни слова, пролез между печью и стеной. Взявшись за дверную ручку, Мур глубоко вздохнул, посмотрел на Скиннера, и распахнул дверь. Она с грохотом ударилась о печь. За дверью была темнота. - ФБР! – крикнул ответственный агент в пустоту. ¬– Выходите с поднятыми руками! Мур не мог одновременно держать оружие и фонарь, и он просто ждал, направив пистолет в темноту. - Есть кто-нибудь?! – снова закричал старший агент, и на этот раз ответом ему было слабое хныканье, походившее на детский плач. Опустив оружие, Мур включил фонарик. Сначала он ничего не увидел. Когда же агент стал освещать стены, осматривая помещение, он уловил слабое шевеление около одной из стен. Так как дверь была не выше четырех футов, ответственному агенту пришлось пригнуться, чтобы войти в потайную комнату. Скиннер последовал за ним, и, почувствовав неприятный запах, прикрыл рот и нос ладонью. В комнате пахло отходами жизнедеятельности человека. Белые лучи света разорвали темноту, освещая три хрупкие детские фигурки. Быстро осмотрев всю комнату и убедившись, что больше никого нет, Мур бросился туда, где лежали дети, и упал на колени. Три крошечных фигурки лежали в грязи и экскрементах. Дети, видимо, сбились в кучу, пытаясь согреться. За долгие годы работы в Бюро агент Мур видел много ужасов, слишком много ужасов, но ужас этого места, запах, вид бездыханных детей – заставил Мура усомниться в реальности происходящего. Старший агент протянул руку и прикоснулся к одному из мальчиков. Кожа была ледяной. Он перевернул ребенка на спину и увидел широко распахнутые безжизненные глаза Мэтью Дири. Тело уже окоченело, а на коже появились следы разложения. Мур отпрянул и громко сглотнул, пытаясь дышать через рот и сохраняя хладнокровие. Он замер на мгновение и протянул руку к другому телу, на этот раз, узнав рыжие волосы Сета Лидса прежде, чем коснулся ребенка. Его кожа тоже была холодной, но, когда Мур прижал пальцы к шее мальчика, он нащупал нитевидный пульс. - Помощник директора Скиннер! – закричал он. – Мне нужна помощь! Скиннер тут же оказался рядом. - «Скорая» уже в пути, – произнёс он, и тяжело выдохнул, посмотрев на детей. – О, Боже ... – пробормотал он. - Нужно вынести его отсюда, – сказал Мур. Скиннер кивнул, наклоняясь, чтобы взять мальчика на руки. Вдруг Мур снова услышал слабое хныканье и взглянул на третьего ребенка, который шевельнулся и захныкал чуть громче. Лицо Дрю Хоснера, знакомое Муру по семейным фотографиям, было почти безжизненным. Грязные жирные волосы блестели в свете фонаря. На мальчике была та же пижама, что и в ночь похищения. - Дрю, – тихо позвал Мур, – меня зовут Дуглас, я из ФБР. Мы хотим помочь тебе. Ребенок снова заплакал, свернувшись клубком. Подняв дрожащего мальчика на руки, Мур встал, повернулся и увидел, что один из агентов наблюдает за ним, стоя в проходе. Он прижал ребенка к груди и пошел к свету, льющемуся через открытую дверь. *** - Вы должны извлечь ее, – сказал Адам. - Я не могу ... как ... – запинаясь, пробормотала Скалли. Всего минуту назад она дремала на полу, прижавшись к Малдеру, чтобы согреться. Он не спал, охраняя ее сон, и даже в таких страшных обстоятельствах его присутствие приносило Скалли успокоение. Когда Адам принес еду, то попросил Скалли о том, чего она не ожидала. Той ночью на Ниагарском водопаде Дана стояла на снегу, истекая кровью. Перед глазами все расплывалось. Её бил такой сильный озноб, что она едва могла держать пистолет в руках. Но Малдер был на волоске от смерти. В ту ночь Скалли чувствовала тепло своей собственной крови на груди, и это ощущение мешало взять себя в руки. Дана видела два размытых силуэта у водопада и была вынуждена стрелять наугад. Она мысленно произнесла отчаянную молитву и нажала на курок. Скалли не поняла, в кого она попала. Страх, что она ранила Малдера, оказался беспочвенным. Тогда она решила, что промахнулась. И ошиблась. - Это все, что есть, – констатировал Адам, доставая небольшой охотничий нож, – я стерилизовал его. Бог услышал ее молитву - пуля достигла своей цели. Она застряла у Адама в плече, и теперь рана гноилась. Адам не мог обратиться в больницу, а пулю надо было извлечь, чтобы предотвратить заражение крови. Скалли уже заметила на коже возле раны следы некроза. Дана молчала. Охотничий нож? Похититель ожидал, что она извлечет пулю с помощью охотничьего ножа, бутылки дезинфицирующего мыла и без какого-либо обезболивания? В таком случае шанс избежать инфицирования был мизерным. Это безумство. Адам нуждался в антибиотиках и квалифицированной помощи медперсонала. И нормальных хирургических инструментах вместо ножа для потрошения рыбы. Но их похитителя не волновали долгосрочные перспективы – у него уже развивалась гангрена. Когда некроз достигнет сердца, он умрет. Все, что было нужно Адаму – временная передышка от боли. Малдер уже говорил, что Адам готовился к смерти, и его не волновало отдаленное будущее. Скалли сделала глубокий вдох и на секунду задержала дыхание. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Малдера. Наконец, она произнесла, шумно выдыхая: - Это будет очень болезненно. - Я знаю, – ответил Адам, – но я не боюсь боли, так как познал ее достаточно. Должно быть, плечо ужасно болело, раз их похититель не скрывал своих страданий и уязвимости, - подумала Скалли. - Я даже не знаю, – продолжала она, – смогу ли извлечь пулю таким ножом. - Я верю в ваши способности, - монотонно произнес Адам. Скалли все еще чувствовала, как Малдер сверлит ее взглядом, но не решалась обернуться и посмотреть на напарника – она была не в силах отвести глаз от Адама, стоявшего в паре шагов от нее. Но она могла чувствовать взгляд партнера так же, как чувствовала его бесчисленное количество раз в офисе и на местах преступления, когда он пытался привлечь ее внимание, сказать что-то без слов. И она знала, что и сейчас он пытается что-то «сообщить». У них был шанс сбежать. Единственный шанс, когда их противник будет слишком слаб, чтобы бороться. Скалли кивнула. - Что я должна делать? Адам повернулся, поставил старый деревянный стул на середину комнаты, расстелив на полу около него полотенце, на которое поставил большую металлическую кастрюлю с кипяченой водой. Достал из рюкзака апельсиновое мыло, плоскогубцы и еще несколько сложенных полотенец. Мужчина сбросил куртку на пол и стянул свитер, обнажая торс. Потом сел на стул и достал пистолет из-за пояса джинсов, направив его в голову Скалли. - Я сяду здесь, и вы извлечете пулю из плеча. Я буду держать на мушке вашего напарника, – сказал Адам, переводя пистолет со Скалли на Малдера. – Если вы сделаете что-то, что мне не понравится, я убью его! – по тону Адама Скалли поняла, что он говорил вполне серьезно. Адам протянул нож Скалли. Шагнув к нему, и почувствовав дрожь в руках, она начала осматривать плечо; кожа вокруг входного отверстия опухла и посинела, из раны сочился зловонный гной. Не сомневаясь, что Скалли поняла предупреждение, Адам оперся рукой, в которой держал пистолет, на колено и сделал глубокий вдох. Скалли тем временем пыталась определить, насколько серьезно ранение. Она прижала пальцы к разлагающейся плоти, пытаясь понять траекторию, по которой пуля вошла в плечо. По-видимому, она вошла со спины и застряла в ключице. Скалли подумала, что могла бы сделать это быстро. Она могла погрузить нож в тело этого человека и извлечь пулю, несмотря на свой страх перед ним, несмотря на ужасные вещи, которые он сделал, и его намерения в отношении ее и Малдера. Прежде, чем приступить к делу, Дана замерла, пытаясь взять себя в руки. Обычно ей приходилось иметь дело с трупами. Живые же пациенты всегда были под наркозом. Она сделала глубокий вдох и начал резать. Скалли увидела, что Адам напрягся. Вены на его шее вздулись, но рука с пистолетом даже не дрогнула. Дана осторожно резала мертвую плоть, чувствуя на себе пристальный взгляд Малдера. Она знала, что должна делать.