Соучастие

Глава двадцать третья - Почему вы морили их голодом? – спросил сидящий на полу Малдер. Сгорбившиеся плечи похитителя даже не дрогнули. Он сидел совершенно неподвижно, когда Скалли начала делать надрез. Наконец, после небольшой заминки Адам ответил: - Они должны были очиститься. - Очиститься? – переспросил Малдер. Скалли стиснула зубы, зная, чего добивался напарник. Он пытался отвлечь внимание Адама от нее, чтобы Дана смогла осуществить свой план. Малдер вовсе не имел альтруистических намерений облегчить боль убийцы. - Они были запятнаны, – ответил Адам. – Мир и его грехи оставили грязный след в их душах, и они должны были очиститься. Пост – средство духовного очищения, признанное всеми основными мировыми религиями. Не так давно женщины, которые страдают анорексией*, считались бы по католическим меркам благочестивыми из-за отказа от пищи. Мусульмане пьют только воду в светлое время суток в течение всего Рамадана**. Буддийские монахи используют голодание как метод открытия пути к просветлению. Иногда… – он замолчал, стиснув зубы, и резко вдохнул, – иногда приходится умерщвлять плоть, чтобы очистить душу. Голос Адама был напряженным из-за попыток стерпеть сильную боль. Скалли представила пепельное изможденное лицо Стивена Гейнса, худую фигурку, опутанную трубками и проводами, респиратор, который поддерживал дыхание в его хрупких легких. Она вспомнила тело Тристана Оливера, лежащее на столе для вскрытий. - Вы пытали их, – выпалила она. - Пытки, – ответил Адам, – это страдание без надежды на вознаграждение, – он ахнул слегка, когда Скалли вонзила нож глубже, пытаясь нащупать пулю. Его голос был напряженным. – Я подарил им возможность очиститься. Их страдания не напрасны. - Вы убили их, – скептически сказал Малдер. - Они должны были умереть, – ответил Адам, – чтобы другие увидели и поняли, что любое преступление влечет за собой наказание. Современное общество превратило грех во что-то абстрактное, не имеющее последствий. Но Бога не одурачить. Мы можем избежать возмездия в этой жизни, но Бог не будет так милостив в следующей. Они должны были умереть. Адам выдохнул, когда Скалли еще глубже погрузила нож в его плоть в поисках пули. Спустя минуту мужчина снова заговорил: - Я подарил им возможность встретиться с нашим небесным Отцом свободными от скверны этого мира. Я открыл им дорогу в рай. Скалли молчала, не в силах подобрать подходящих слов, чтобы выразить свое негодование. Она верила в Бога. Ее вера пережила кризисы, которые казались непреодолимыми, и стала сильнее вопреки всему. Но ее Бог был любящим и милосердным. Адам взял лишь некоторые понятия веры – такие как грех и покаяние, - и превратил их в злую насмешку над религией, которая была так дорога ее сердцу. Пока Адам говорил, Скалли покосилась на Малдера. Она не решалась повернуться и взглянуть на него. Несмотря на испытываемую боль, Адам уверенно держал пистолет, направив его на Малдера. Когда Дана поймала взгляд напарника, то увидела его напряженность – в любую минуту он готов был сорваться. Он почти незаметно кивнул, и Скалли глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Вены под кожей Адама потемнели и ритмично пульсировали. Его кожа была бледной и веснушчатой, как у Скалли. Дана подумала, что ей приходилось убивать и раньше, но не подобным образом. Она убивала на расстоянии, стреляя так же, как орудовала скальпелем, – молниеносно и безошибочно. Но сейчас она стояла около Адама, чувствуя тепло его кожи. Они не должны умереть подобным образом, напомнила она себе. Только не Малдер, который уже достаточно настрадался. Это неправильно, и осознание такой несправедливости подпитывало решимость Скалли. Она представила себе растрепанные после сна волосы напарника, его спокойное лицо, когда он засыпал рядом с ней, и поняла, что должна сражаться. Впервые за долгое время она почувствовала непреодолимое желание жить, за которое была готова бороться до конца. Скалли сжала и разжала свободную руку, зная, что Малдер не пропустит ее сигнал. Она почувствовала, как напряглись мышцы запястья, когда вонзила лезвие ножа в шею убийцы. Адам закричал от неожиданности и боли. Пистолет выстрелил, и Скалли увидела, как Малдер наклонился, уворачиваясь от пули. Она надавила на нож, вонзившийся в шею Адама, когда тот вскочил со стула. Дана чувствовала, как лезвие разрезало сухожилия и мышцы. Кровь хлынула из раны, заливая одежду Скалли. Должно быть, она перерезала артерию. Рука Адама взметнулась к горлу, и темно-красные струйки крови потекли между пальцами. Скалли воспользовалась моментом и выбила пистолет из руки Адама, безмолвно наблюдая, как оружие упало на пол. Выражение лица Адама было диким, бешеным. - Я ошибся, – захрипел он, бросаясь на Скалли и не думая о смертельной ране, которую она нанесла. Он неистово ударил ее кулаком, отбросив Дану на пол. Она закричала, почувствовав волну боли в том месте, где были наложены швы. Адам возвышался над ней, держа деревянный стул. Его глаза горели зверским гневом, а грудь и руки блестели от крови. Он поднял стул над головой, собираясь ударить Скалли, и она зажмурилась, чувствуя, как последние силы покидают ее. Но она хотя бы попыталась. Скалли хотела бы умереть, сражаясь на ее собственных условиях. Но она чувствовала скорбь о будущем, которому не суждено сбыться, о будущем с Малдером. Звук выстрела пронзил воздух. Тяжелое тело Адама пошатнулось, стул выпал из его рук. Мужчина покачнулся и кашлянул, на его губах появилась кровь. - Все должно было закончиться по-другому, – невнятно пробормотал он, захлебываясь кровью. Скалли посмотрела на напарника и увидела, что тот держит пистолет Адама. Убийца неуверенно шагнул к Скалли перед тем, как раздались еще два выстрела. Дана с ужасом наблюдала, как одну сторону лица Адама практически разорвало пулей. Он свалился, словно срубленное дерево. Его тяжелое окровавленное тело придавило Скалли, которая тут же почувствовала отвратительный запах крови, липкое обезображенное лицо около своей шеи, и ей показалось, что она вот-вот задохнется. Рыдание вырвалось из ее горла. Она не могла двигаться, прижатая к полу большим весом Адама, и чувствовала слезы на щеках и дрожь во всем теле. Вдруг, тяжесть исчезла. Малдер в мгновение ока оказался рядом со Скалли и, подняв ее с пола, крепко обнял. Полностью потеряв контроль над собой, она продолжала плакать, вцепившись в Малдера, как в спасательный круг. Ее пальцы вонзились в его плечи, и он держал ее так же крепко, ничего не говоря, уткнувшись лицом в ее шею. А она продолжала рыдать. Наконец, скрепя сердце, он отпустил ее. Отстранившись от напарницы на расстояние вытянутой руки, он убрал волосы с ее лица и вытер слезы. Его глаза были влажными, блестящими и зелеными, а на лице читались лишь нежность и облегчение. Судорожное дыхание сорвалось с губ Скалли, когда Малдер крепко сжал ее руки прежде, чем отпустить. Он встал на колени рядом с Адамом и начал проверять его одежду, ища ключ от наручников. - Посмотри в куртке, – предложила Скалли, обхватив себя за талию и пытаясь унять дрожь. Взяв куртку Адама, Малдер встряхнул ее, и Дана услышала звон ключей в одном из карманов. Малдер торжественно достал небольшой брелок с ключом и осторожно дотронулся до тонких запястий напарницы. Цепь с грохотом упала на пол – Скалли была свободна. *** - Я знаю, что это правильное решение, – сказала миссис Гейнс. Ее душили слезы. Из-за беременности она казалась более хрупкой и уязвимой. Муж крепко обнимал Роберту, его руки лежали на ее большом животе. Глядя на них, Мур почувствовал, как холодный металл обручального кольца впился в его кожу. Теперь они могли обвинить похитителя в пяти убийствах, конечно, если Скалли и Малдер все еще были живы. И Мур знал, что родители приняли правильное решение… У Стивена Гейнса наступила смерть мозга***. Он так и не очнулся после того, как Скалли вынесла его из леса. Его бледная кожа плотно облегала крошечные, хрупкие кости, белые, как больничные простыни. Поршень аппарата искусственного дыхания равномерно поднимался и опускался, и грудь маленького мальчика повторяла этот устойчивый ритм. Капельницы питали его тело, отходы жизнедеятельности удалялись через различные трубки. В детской реанимации было светло и многолюдно. Круглые сутки тут горел свет и раздавался писк медицинских машин, врачи и медсестры сновали туда-сюда. Стивен лежал, окруженный этой суетой: маленький, все еще дышащий, но уже не живой. Это уже не было жизнью, Стивен никогда не проснется. По правде говоря, он уже умер. Все, что оставалось его родителям, – отключить ребенка от аппаратов и позволить ему упокоиться с миром. Скиннер прочистил горло, и Мур перевел взгляд с мальчика на замдиректора. Не в силах смотреть на скорбь родителей, тот отвернулся, позволяя им остаться наедине со своим горем. Мур вышел из реанимации вслед за ним. Больница кишела агентами и полицейскими. Двор и выходы были оккупированы представителями всех крупных новостных передач и печатных СМИ. Новость о том, что похищенные дети найдены, тут же стала событием национального масштаба. Полицейские всеми силами старались оттеснить журналистов от дверей больницы. Администрация была явно недовольна, что органы правопорядка не могут держать царящий хаос под контролем. Ранее, в тот же вечер, Мур и Скиннер стали свидетелями сцены, которая окупила все их старания и мучения. Мать и отчим Дрю Хоснера приехали в больницу вскоре после того, как врачи приступили к медицинскому обследованию мальчика. Родители ворвались в отделение скорой помощи, расталкивая врачей, медсестер и полицейских. Дрю недавно искупали, и теперь он полулежал на больничной койке в окружении врачей. Когда его родители приехали, мальчик спал, утомленный окружающей суетой. Его мать рухнула на кровать, уткнувшись лицом в волосы ребенка и покрывая поцелуями его лоб. Дрю проснулся и сонно посмотрел на мать. Стоя за стеклянной перегородкой, Мур почувствовал, что его глаза наполняются слезами, и просто сморгнул их. Пегги и Эрик Лидс находились в палате дальше по коридору, дежуря возле своего спящего сына. Сет дышал самостоятельно, и врачи надеялись, что он полностью поправится. Мальчик пробыл в плену меньше всех, и его травмы были менее серьезными. У Скиннера зазвонил телефон, и замдиректора, извинившись, отошел к посту медсестер. Мур остался один посреди большого зала, врачи и медсестры сновали мимо него. … Потребовалось шесть месяцев ада, чтобы вернуть детей ... шесть месяцев, и никто уже не надеялся найти их живыми. Все происходящее казалось кошмаром, похожим на тот, в котором ты падаешь с высоты, приближаясь к земле с неумолимой стремительностью. И никаких шансов на спасение. Никакой надежды. И этот кошмар внезапно закончился, стоило открыть одну маленькую дверь. Никакого сопротивления, никакого вооруженного убийцы. Мур просто зашел в темную каморку и вынес оттуда детей. Для этих семей кошмар закончился, даже для тех, чьи дети были мертвы. По крайней мере, теперь родители знали. Им не придется ждать четверть века, как Чайлдрессам, чтобы получить право на скорбь. Вопреки своим желаниям Малдер и Скалли оказались тут и завершили шестимесячный ад для этих мальчиков и их семей. Теперь напарники сами оказались на месте этих детей. Мур раздумывал, смогли бы они сознательно пойти на такую жертву. Малдер, наверное, сделал бы это с удовольствием. Мур надеялся только, что они не страдают. И когда Роберта Хоснер прижала спящего ребенка к груди, и Стивен Гейнс сделал последний вздох, Мур задавался вопросом, живы ли Малдер и Скалли. Примечания переводчика: *Анорекси́я – полный или частичный отказ от приёма пищи. **Рамадан – девятый месяц мусульманского (лунного) календаря, в течение которого правоверные мусульмане должны поститься от наступления утреннего намаза (Фаджр, наступающий на рассвете) до наступления вечернего намаза (Магриб, наступающий с закатом). ***Смерть мозга — состояние, когда происходит тотальная гибель головного мозга, при этом с помощью реанимационных мероприятий искусственно поддерживается функция сердца и кровообращение, создающие видимость жизни. Смерть мозга идентична смерти всего организма.