Соучастие

Глава двадцать пятая Стемнело. Две масляные лампы тускло освещали маленькую комнату. Электрический генератор заглох, когда сумерки только спускались на землю. Других источников света не было – Адам, очевидно, не собирался оставаться тут надолго. Скалли снова опустила мочалку* в тазик с водой, намыливая махровую поверхность кусочком кастильского мыла**, запах которого напоминал запах в доме ее бабушки. В детстве, загоревшие, покрытые солью и песком, Дана и Мелисса возвращались домой с побережья и мылись кастильским мылом, забравшись в бабушкину ванну с ножками в виде лап. Почувствовав теплую воду на своей коже, Скалли вздрогнула, и воспоминания исчезли. Было здорово снова почувствовать себя чистой. Скалли щепетильно относилась к личной гигиене и грязные, спутанные волосы приводили ее в ужас. Первое, что она сделала, как только согрелась вода, - вымыла голову в раковине с обитыми краями и старым заржавевшим сливом. Адам пользовался шампунем «Pert Plus»***, но Скалли, конечно, было все равно, чем мыть голову. Она яростно пыталась смыть грязь. Теперь, когда Скалли ополоснула и снова намылила мочалку, с ее чистых влажных волос по спине бежали тоненькие струйки воды, впитываясь в пояс джинсов. Дана собиралась взять чистую сменную одежду из гардероба Адама, как только закончит мыться. Скалли провела мочалкой по телу и тут же увидела, как от холодного воздуха на коже появились мурашки. Стоя лицом к стене, спиной к Малдеру, раздетая по пояс, время от времени она чувствовала, что напарник наблюдает за ней. Странно, но мысль об этом возбуждала, и Скалли вдруг испугалась самой себя. Она провела мочалкой по животу, и с удивлением осознала, что часть ее надеялась, что Малдер наблюдал. Чтобы отвлечься и восстановить контроль над своими мыслями, Скалли заговорила. - Ты знаешь, Малдер, у нас не так много еды, чтобы продержаться достаточно долго. Продуктов питания хватит на неделю, в лучшем случае. Адам, определенно, не собирался оставаться здесь надолго. Сначала Малдер молчал. Когда он ответил, Скалли обратила внимание, как грубо звучит его голос. Хотя, возможно, ей только показалось. - Я знаю. - И не думаю, что нас быстро найдут, – добавила она. - Это мне тоже известно, – ответил он. Напарники помолчали несколько секунд. Они не знали, где находились, но перспектива оставить теплую и относительно безопасную хижину, пугала их. Они могли быть в сотни километров от цивилизации, ведь Адам мог держать их без сознания несколько дней, пока добирался до лесного домика. Скалли и Малдер не могли позволить себе роскошь ждать, пока ФБР найдет их. - Я видела след от снегохода, – продолжила Скалли. - Он еле виден, - возразил Малдер. - Я знаю, - ответила Дана, надевая на все еще влажное тело чистую фланелевую рубашку, которая была ей ниже колен. - Но если пойти по этому следу, то можно выбраться отсюда. - Думаю, что след уже занесло снегом, - сказал Малдер. Скалли расстегнула пояс грязных окровавленных джинсов, которые были ей настолько велики, что тут же соскользнули на пол. Она с облегчением перешагнула через грязную одежду, отпихнув ее в сторону. - Я не знаю, что мы еще можем сделать, Малдер, - продолжала она, поставив одну ногу на стул и начиная ее мыть. - Я тоже, - на этот раз Скалли была уверена, что грубость в голосе Малдера ей не показалась. Чувствуя себя не в своей тарелке, Дана быстро закончила купание, отжала мочалку и повернулась к напарнику. Если Малдер и наблюдал за ней, то не тогда, когда она обернулась. Он сидел на стуле, глядя на огонь в печке. - Твоя очередь, - сказала она, подходя к нему. Скалли не собиралась надевать грязные джинсы, а одежда Адама была даже больше, чем Малдера. Фланелевая рубашка оказалась длиннее юбок, которые Дана носила на работе. Но это не имело значения, так как Малдер видел Скалли и более обнаженную. Она пыталась игнорировать тот факт, что на ней не было нижнего белья. Малдер все равно не знал об этом. Скалли могла поклясться, что напарник задержал дыхание, когда она села на стул рядом с ним. Спустя вечность, Малдер поднялся со стула, стараясь не глядеть на Скалли, и, забрав оставшуюся горячую воду с плиты, пошел к умывальнику. Скалли умиротворенно смотрела на огонь. Случайные вспышки и треск тлеющих угольков успокаивали. Дана закрыла глаза, прислушиваясь к плеску воды. Она не пыталась продолжить разговор. Сейчас не время. Она была слишком усталой и изможденной, чтобы вступать в словесную перепалку, тем более, выбор был практически сделан. Вдруг Скалли вспомнила о ране Малдера, и ей потребовалась минута, чтобы собраться и сказать напарнику об этом. Она не могла поверить, что собиралась произнести это вслух. - Не надевай брюки, когда закончишь, - сказала она, довольная, что ее голос даже не дрогнул. - Мне нужно посмотреть, что с ногой. Раньше Малдер бесцеремонно расхаживал перед ней в боксерах бесчисленное количество раз. Это была лишь необходимость. Видит Бог, в то время Скалли интересовали только ранения напарника. Малдер не сказал ни слова. Дана сидела с закрытыми глазам около десяти минут, когда Малдер закончил мыться, и открыл входную дверь, чтобы вылить грязную воду. Скалли неохотно поднялась со стула и подошла к плите. Встав на цыпочки, она заглянула в ведро - оставалось достаточно воды, чтобы промыть рану. Одев прихватку, Дана взяла ведро и обернулась. Малдер стоял около стульев в поношенных боксерах и белой футболке. Одежда была ему велика и свободно висела на фигуре. - Садись, - сказала Скалли, заметив, что напарник не знает, куда себя деть. Малдер медленно сел, будто смущенный ее просьбой. Втайне улыбнувшись такой реакции, Скалли нашла чистое полотенце, остатки антибактериального мыла и опустилась на колени перед Малдером. Притянув ногу к себе, чтобы рассмотреть рану, Скалли опешила. - Выглядит ужасно! - она не смогла скрыть шока. Рана сильно воспалилась, и нога покраснела, распухла и была горячей на ощупь. Из раны сочился гной. Теперь риск развития сепсиса был очень высок. - Малдер, тебе нужны антибиотики, и рану надо как следует обработать. - Не думаю, что в этом районе найдется хоть одна аптека, - безразлично ответил он. - Это серьезно, Малдер, - пыталась вразумить напарника Скалли, задетая его наплевательским отношением. Он мог умереть. - Я в курсе, Скалли, - его тон дал понять, что это действительно так. Скалли осторожно начала обрабатывать рану, и, несмотря на то, что Малдеру было ужасно больно, он даже не дрогнул, стоически перенеся всю процедуру. Закончив, Скалли забинтовала ногу самой чистой тканью, которую смогла найти, и взглянула на напарника снизу вверх. - Малдер, - начала она, - мы не можем ждать. Я должна попытаться выбраться отсюда, пока у тебя не начался сепсис. Малдер посмотрел на Дану. С его влажных волос капала вода, окрашивая футболку в сероватые пятна. - «Ты» должна попытаться? - сказал он, наконец. – Ты имеешь в виду «мы»?! - он подчеркнул последнее слово. – «Мы» должны попытаться выбраться отсюда. - Нет, Малдер, - поправила она, - я имела в виду именно то, что сказала. Ты не должен сейчас ходить. Это только ускорит распространение инфекции и ослабит организм. Было не похоже, что Малдер хотя бы попытался осмыслить слова напарницы. - Нет, - заявил он безапелляционно, глядя на неё сверху вниз. – Нет ни единого шанса, что я отпущу тебя одну. Он не спорил, а говори так, будто его слова не подлежат обсуждению. - Малдер, будь разумным… - Быть разумным? – он вспыхнул, вставая и нависая над ней, как грозовая туча. – Ты думаешь, разумно отпустить тебя одну в разгар зимы, не зная, где и как далеко от цивилизации мы находимся? Ты действительно думаешь, что я отпущу тебя?! Скалли вскочила на ноги, не желая спорить, когда напарник так грозно возвышался над ней. - Да! - она почти кричала. – Это именно то, на что я рассчитываю! Это единственный шанс спасти твою жизнь! - И подвергнуть опасности твою? - спросил он. Она не ответила. - Нет, Скалли, – снова заговорил Малдер, - я не отпущу тебя. Если мы уйдем отсюда, то только вместе. Дана закрыла глаза, зная, что не сможет переспорить напарника. Когда дело касалось ее безопасности, Малдер был упрям до глупости. Он наклонился, взяв ее руки в свои, и сжал тонкие пальцы Скалли. Она открыла глаза. - Мы идем вместе, Скалли, - сказал он; теперь в его голосе слышалась лишь нежность, – или остаемся тут. Скалли собиралась возразить, но не смогла подобрать нужных слов. Малдер стоял, держа Скалли за руки. От него исходил слабый аромат оливкового мыла, который не заглушал его собственный запах. Это ужасно отвлекало. Дана почувствовала, как ее охватывает жар. Влажная футболка прилипла к груди Малдера, и теперь Скалли могла думать лишь о том, что на ней не было нижнего белья. Она резко выдохнула и посмотрела Малдеру прямо в глаза. То, что Скалли увидела, поразило ее. Она стояла не в силах двинуться с места. Почему он не пытается скрыть свои эмоции? В прошлом она не раз видела проблески чувств в его взгляде, но тогда он пытался как можно быстрее скрыть их, ограждая себя стеной, и Скалли могла притвориться, что ей это только показалось. Они смотрели друг на друга, осознавая, какой разговор их ждет. - Ты боишься? - спросил Малдер почти шепотом. - Боюсь, - ответила Скалли. Он усмехнулся, так как предвидел такой ответ. - И я. Скалли тоже улыбнулась: - Почему мы так боимся этого? Малдер пожал плечами, не выпуская ее рук. - Потому что все меняется. - Правда? - спросила она. Он, казалось, обдумывал ее вопрос. - Некоторые вещи меняются, - поправил он себя. – Теперь мы не можем таиться друг от друга. - Ты прав. - Теперь мы должны разрешить вопросы, которых избегали в течение многих лет, - продолжил он. - Многих лет? - спросила Скалли. Малдер лишь улыбнулся. Дана уже знала ответ на этот вопрос. Она смотрела в его глаза, зная, что бы ни случилось, Малдер не будет ей лгать. Она доверяла ему. - Я не знаю, готовы ли мы к таким отношениям, - ее голос дрожал. - Вспомни, что произошло после того, как мы стали «близки», - она остановилась, сделав глубокий вдох. – Было невыносимо даже находиться в одной комнате. Мы с трудом говорили друг с другом. Это почти уничтожило нас... - Нет, Скалли, - перебил Малдер, - я думаю, что нас почти уничтожило то, что мы не желали иметь дело с тем, что произошло между нами. Мы перестали говорить друг с другом прежде, чем стали «близки». И наши отношения стали разрушаться уже давно, а секс был только катализатором, вынуждающим нас признать тот факт, что что-то ужасно неправильно между нами. Но эти слова не убедили Скалли. - Что было неправильным? - спросила она. – И что изменилось между нами с тех пор? - Теперь мы разговариваем, не так ли? Достаточно ли этого? Смогут ли они построить новые отношения? И что важнее всего - готова ли она рисковать главными отношениями в своей жизни, чтобы узнать это? Малдер прижал Скалли к груди, положив одну руку ей на спину, а другой поднес ее пальцы к своим губам и поцеловал. - Разве ты не чувствуешь разницы, Скалли? – спросил он. – Разве ты не чувствуешь себя по-другому? – и добавил мягко: - Я чувствую себя другим. Он продолжал говорить, все еще обнимая ее: - Я много думал об этом после Сакс Милл, и кое-что понял. Не думаю, что наши отношения продержатся дольше, если мы пойдем на попятные. Мы оба эмоционально истощены. Жизнь не станет легче, если мы будем отрицать очевидное. Мы должны быть вместе, если хотим выжить. Я потратил так много сил, пытаясь оттолкнуть тебя. И ты совершила ту же ошибку. Я винил себя в том, что случилось после Сакс Милл, несмотря на то, что ты не винила меня ни в чем. Я думал, что потерял лучшего друга. Глаза Скалли наполнились слезами. - … Я думал, ты никогда не простишь меня, что я осквернил то, что считал священным. Я причинил тебе боль, Скалли, и я не могу жить с этим, - слезы душили Малдера. Его рука теперь лежала на ее пояснице, как обычно. Дана хотела сказать, что не винила его, но это было бы ложью. Она винила его в том, что он взял то, что должно было быть моментом радости, и превратил это во что-то уродливое и грустное. Но она простила. Она поняла, что где-то по пути к этому самому моменту, она простила. Сейчас оставался лишь один вопрос: в каком направлении двигаться? Малдер был прав: Скалли ощущала себя другой. Тем не менее, призрак обвинений Адама все еще парил над ними. Неужели Малдер искренне верил, что они согрешили? Как Скалли могла разубедить его? - Малдер, - начала она, - надеюсь, ты не думаешь, что я согласна хоть с одним словом, сказанным Адамом? Я имею в виду всю эту чушь о том, что мы поддались похоти. Ты ничего не «осквернял», Малдер, и мы не сделали ничего плохого. - Теперь я знаю, Скалли, – только и сказал он, и этого было достаточно. Они долго обнимали друг друга, не произнося ни слова, и слушая потрескивание огня. Свет ламп мерцал, отбрасывая танцующие блики на стены лачуги. И этот момент можно было назвать романтичным, если бы не вопрос выживания. Малдера посетила такая же мысль. Он наклонился и прошептал на ухо Дане, щекоча ее кончиком носа: - Так значит, не было ни капли похоти с твоей стороны, Скалли? Она громко рассмеялась, и это вызвало улыбку Малдера. - Ну, может быть, совсем чуть-чуть, - ответила она. Он поднял брови. - Чуть-чуть? Она кивнула. Очень медленно Малдер провел руками по ее талии вниз к бедрам. Чуть согнувшись для достижения своей цели, он протянул руку к подолу фланелевой рубашки и приподнял его. Так медленно, что Скалли показалось, что она сейчас умрет. Малдер осторожно погладил ее обнаженные бедра, возвращаясь обратно к талии. - А теперь? - спросил он. Скалли напомнила себе, что нужно дышать. Раньше поцелуи были инициативой Малдера. Он наступал, а она подчинялась. Но Скалли вовсе не относила себя к покорному типу женщин. «Черт с ним», - подумала она, поднялась на цыпочки и поцеловала. Малдер казался потрясенным. Он не мог сообразить, что делать дальше, но быстро пришел в себя. Сделав вдох, он разорвал поцелуй и, проникнув под ее рубашку, положил обе руки на ее ягодицы и приподнял Дану, которая тут же инстинктивно обхватила ногами его талию. Крепко прижимая Скалли к себе, Малдер направился к кровати. Когда они подошли к краю постели, он посмотрел на Скалли с самодовольной улыбкой. - Скалли, где твои трусики? - спросил он. Дана попыталась изобразить каменное выражение лица: - Должно быть, я забыла их, когда собирала сумку. - Ха-ха, - ответил Малдер, бесцеремонно бросая Скалли на матрас. Вдруг его настрой кардинально изменился. Улыбка исчезла. Лицо стало серьезным и полным решимости. - Знаешь, - сказал он, - сначала я думал, что могу бороться с желанием, выбросить из головы, принять холодный душ, и смириться, - он покачал головой. – Но это не сработало, и я начал злиться на себя за то, что слишком слаб, чтобы перестать думать о тебе. И когда дело дошло до этого, я сломался. Но я просто не могу перестать думать о тебе, и мне уже давно плевать на последствия и на то, что кто-то узнает. Мне плевать, «правильно» ли все это. Меня это не волнует. Я слишком хочу тебя. Утопая в море старых одеял, Скалли смотрела, как Малдер нависал над ней, и понимала, что это, вероятно, первый сексуально зрелый момент в ее жизни. Отчасти эта мысль вызвала грусть, ведь Скалли было уже за тридцать. До Малдера у Даны были серьезные отношения только с Джеком, и они больше походили на поклонение, чем на любовь. Все, что было в колледже, напоминало глупые, неловкие и не особо утонченные ухаживания, подпитываемые алкоголем. Скалли всегда чувствовала себя неловко, когда дело доходило до спальни, и объясняла это тем, что она была не очень сексуальной женщиной, и руководствовалась разумом, а не чувствами. Теперь Скалли знала, что ошибалась. Сейчас она чувствовала себя обольстительной, зрелой и великолепной. И было так естественно, что именно Малдер вызывал в ней эти чувства. Она приподнялась и расстегнула пуговицы на своей фланелевой рубашке. Устранив последнюю преграду, Скалли распахнула полы рубашки, не снимая ее. Она оперлась на локти и посмотрела на Малдера. - Если бы ты знала, Скалли… - пробормотал он еле слышно, выпрямился и снял футболку. Одно быстрое движение и боксеры последовали за ней. Дана улыбнулась и протянула руку. - Я знаю, - сказала она. И все оказалось таким простым и понятным, когда дело дошло до близости. Это было самым естественным, что вы могли бы себе представить. Мужчина и женщина. Биология, древняя, как мир. Скалли целиком отдалась первобытным чувствам, позволяя им управлять ею, как луна управляет морскими приливами. Она чувствовала себя благословенной, отдаваясь этому мужчине. Он любил ее. Это была одна из немногих вещей в этом мире, в которой она была уверена. Малдер поцеловал Скалли, и у нее закружилась голова. Он прикоснулся к ней, и реальный мир, который ожидал их за пределами лачуги, растаял под его руками. Разве это могло быть неправильным? Все происходящее ощущалось таким благословенным и естественным. Скалли ощутила, что ее тело превратилось в святыню. Когда Малдер вошел в нее, она позволила себе чувствовать так, будто это было впервые. Никакого безрассудного стремления к забвению на этот раз. Скалли, наконец, позволила себе запоминать. Они одновременно открыли глаза и замедлили темп. Дана хотела запомнить каждую секунду, хотела запомнить выражение его лица, когда он отдастся чувствам, хотела ощущать каждую капельку пота на его спине, чувствовать его дыхание на своем лице. Малдер смотрел на нее, смотрел на «них», и постепенно они растворились друг в друге. Примечания переводчика: *В оригинале – washcloth- салфетка из махровой ткани; используемая как мочалка. **Кастильское мыло – название натурального оливкового мыла в англоязычных странах. Кастилия – область в Испании, из которой первоначально происходит это мыло. Белое или пятнистое и слегка зеленоватое мыло, сделанное из оливкового масла первого холодного отжима (цвет мыла зависит от особенностей масла, местности, в которой выращена олива), настолько нежное, что прекрасно подходит для детской кожи, а так же для мытья сухих волос и интимной гигиены. ***Pert Plus – марка шампуней Procter & Gamble («два в одном» - шампунь и кондиционер).