За вязью шрамов

Сердце билось надрывно, будто предчувствуя опасность. Когда вокруг сгустился холодный, липнущий к коже мрак, Курт попытался отступить, но окружающая темнота тут же разорвалась на десяток теней. Хищной стаей они заметались вокруг него, настойчиво пытаясь вонзить в тело капитана то острые клыки, то холодную сталь. Призрачные удары сыпались со всех сторон. Дыханье сбилось. Тяжёлый меч, непонятно когда возникший в руке, двигался с трудом, лишь чудом успевая блокировать новые атаки невидимых противников. — Неплохо, салага! От звука знакомого голоса кожа тут же покрылась корочкой льда. Чернильные кляксы теней неожиданно сгустились в зловещий силуэт. — Убей его! — приказ хлёстко ударил по ушам. Внутри щёлкнуло, и Курт, моментально забыв про усталость и боль во всём теле, отчаянно бросился на врага. Его меч молнией вспорол пространство и с оглушительным звоном врезался в сумеречный клинок противника. Всего несколько отточенных за годы движений, и вражеское оружие было выбито мощным ударом, заставляющим всё более чёткий мужской силуэт повалиться на землю. — Убей его! Слова прошили тело разрядом боли. Курт с готовностью взмахнул эспадоном, как вдруг меч растаял в руках, словно дым. Капитан растерянно уставился на растянувшегося у его ног противника, уже различая отдельные детали знакомой брони. — Бей его! — раздался свирепый, с сухой хрипотцой возглас, скребущий когтями по черепу, но Курт всё не мог найти сил пошевелиться. Жгучая полоса боли рассекла наёмнику спину, вырывая из горла обжигающий вопль. — Бей его! Ради чести! Бешено сопя и чувствуя во рту мерзкий привкус страха, Курт с отчаянным стоном нанёс первый, рвущий все жилы удар. Каждый новый бешенный взмах кулака давался всё с большей свободой. Внутри всё сильнее разгоралась ненависть к лежащему перед ним пацану, скулящему, словно жалкий щенок. Его бело-голубой гамбезон обильно пропитался кровью, когда между стонами капитан вдруг чётко расслышал тихие слова: — Капитан Курт… Пожалуйста… Курт замер с занесённым для очередного удара кулаком. Бледнеющая тьма открыла его взору изувеченное тело Рейнера. Кровь чёрной коркой стягивала посиневшую кожу парня, а мутные, словно у рыбы глаза, смотрели Курту прямо в лицо. — Капитан Курт, — еле шептал парнишка разбитыми в мясо губами. Курт чувствовал, как всё тело трясётся, а с кулаков сбегают горячие струйки крови. — Я сделаю из тебя настоящего офицера, салага! — раздался у самого уха тошнотворно довольный шёпот. Новый удар, скользя вдоль позвоночника, рассёк плоть Курта до костей. Глаза застелил брезжущий чистейшей болью белый свет, а в ушах зазвенел мальчишеский вопль: — Капитан Курт, спасите! Дикий крик, сплетённый из ярости и страха, вырывался наружу, когтями раздирая Курту горло. Вокруг снова была темнота, но в ней уже не чувствовалось опасности. Курт поднялся с неприятно липких простыней и сел на край кровати, пряча пульсирующую болью голову в ладони, и попытался унять бешено колотящееся сердце. Чем тише и невесомее становились его вздохи, тем отчётливее он осознавал всю реальность вчерашних событий: полный сочувствия голос Манфреда, изувеченное тело Рейнера в пропахшей гнилью и формалином комнатке, никчёмные оправдания бледного от страха докторишки… Самые худшие кошмары те, что оказываются реальностью.