За вязью шрамов

«Запишите десять важных, но мало кому известных фактов о себе.» — Курт уже не первый раз перечитывает эту фразу, но сколько бы он не хмурился, смысл слов не изменяется. Так же, как и пустота шероховатого листа, по которому словно в безумной пляске скачут тени, привлечённые огнём свечи. — Бред какой-то, — зло выдыхает он в темноту. Когда де Курсийон предложил обратиться с его проблемой к известному профессору, Курт рассчитывал на какие-нибудь хитроумные отвары, а не на болтовню и абсурдные задания. Сидеть в пустом кабинете посреди ночи и царапать заметки о себе — быть не может, чтобы такая глупость хоть как-то помогла ему избавиться от кошмаров. Не верит он в это. Он вообще мало во что верит. Что ж, с этого можно и начать… 1. Курт не верит в Просветлённого, духов, богов или иные высшие силы. Если они и существуют, ничего хорошего Курт от них не видел, а значит и внимания наёмника они не заслуживают. «Уж точно не после того, что пришлось пережить в молодости» — думает Курт, и по спине тут же пробегает морозная дрожь, заставляя наёмника передёрнуть плечами, прежде чем продолжить писать… 2. Спина Курта исполосована десятком глубоких рубцов — следы от порки кнутом, которую ему пришлось пережить после отказа избивать своего сослуживца на первой ночной муштре. Эти шрамы он скрывает ото всех и потому никогда не снимает рубаху на людях. Изодранная шкура да ночные кошмары — вот, что принесла ему благородная служба в рядах прославленной Монетной Стражи. «Знал ли отец на какую судьбу обрекает своего единственного сына?» — не в первый раз задаётся вопросом Курт, зло вдавливая в бумагу корявые буквы. 3. Родную мать наёмник не помнит совсем — она погибла в бою, когда он был ещё совсем малышом. Отца же, бледного и хрипящего, со смертельной раной в груди, пятилетний Курт запомнил на всю жизнь, как и данную ему клятву — верно служить Монетной Страже. Детство Курта и при жизни отца было довольно безрадостным, а после его гибели он и вовсе оказался лишён большинства мальчишеских радостей, что порой выражалось в странных пристрастиях. 4. Курт очень любит сладкое, особенно шоколад. Но демонстрировать эту слабость стыдится — не полагается здоровому мужику быть падким на сладенькое. Он искренне надеется, что его воспитанники не замечали, как порой поддавшись искушению наёмник тайком умыкал пару шоколадных шариков из огромных конфетных пирамид, которые так любили складывать на балах в княжеском дворце. В походном мешке Курт носит небольшой свёрток с тёмно-янтарными осколками тростникового сахара, купленного на базаре Хикмета. И каждую ночную стражу ему скрашивает медленно тающий на языке кусочек горьковатой сладости. Курт громко сглатывает быстро наполнившую рот слюну и усмехается мысли, что в его походных вещах можно найти и более странные для наёмника вещи. Мешочек пряных специй, к примеру… 5. Во время многочисленных походов по Тир-Фради, кормлением отряда занимается именно Курт, лишь иногда принимая помощь Сиоры. Все его спутники оказались не одарены кулинарным талантом. Даже Де Сарде, которую капитан с детства пытался научить варить похлёбки и жарить мясо на костре. Лучшая оценка её блюд — «съедобно». Курт же разбирается в специях, вкусно запекает на углях овощи и умеет состряпать сносное блюдо лишь из того, что найдётся под ногами. И всё благодаря давно погибшему армейскому приятелю Адилю. Выходец из Мостового Альянса часами болтал о стряпне во время длительных пеших переходов и многочисленных караулов, и Курт предпочитал внимательно слушать его, чем погружаться во мрак собственных воспоминаний. Курт резко обрывает строчку — мысль явно уходит не туда. О чём ещё он предпочитает молчать? Вообще-то обо всём — задушевных бесед, которые то и дело затевают у лагерного костра, наёмник старается избегать, как и игры с Васко в кости. Истинную причину он навту, правда, до сих пор не открыл… 6. Курту катастрофически не везёт в азартных играх. По молодости он иногда просаживал за картами приличные суммы денег, пока не удостоверился в своей полной несовместимости с подобными видами развлечений. В свободное время он предпочитает занять руки более медитативным и созидательным занятием. Для спутников это не тайна, но записать, пожалуй, можно… 7. Курт любит резать по дереву. Его часто можно застать стругающим очередную деревянную лошадку или свистульку специальным ножиком, который он носит за голенищем сапога. Получившиеся фигурки он раздаривает детворе, встреченной в городах и селениях дикарей. Наёмник смотрит поверх почти полностью исписанного листа на резную шкатулку в углу широкого стола. Его подарок Де Сарде постоянно держит на виду, приспособив для хранения личной печатки и сургуча. Остановив взгляд на искусно врезанном в крышку витиеватом вензеле, Курт нервно вертит в пальцах перо, начиная чуть глубже дышать. 8. Курт и самому себе не смеет признаваться, что уже давно… Пальцы зло сминают бумагу и запускают колючий комок в едва горящий камин. — В бездну всё! — ворчит Курт и, убедившись, что угли сожрали его идиотскую писанину, отправляется в спальню, где его ждут липкие объятия очередной мучительной ночи, наполненной вязкими кошмарами.