За вязью шрамов

Свежесть ночного воздуха одурманивает после кислого смрада таверны. Курт щедро втягивает воздух, колющий лёгкие холодком, и оборачивается к Диане. Глаза бравого эмиссара Торгового Содружества влажно поблёскивают в свете качающегося фонаря, а щёки украшает хмельной румянец. Она неловко пошатывается и прислоняется спиной к каменной стене. Курт чувствует, как губы сами растягиваются в улыбке и тяжело вздыхает. Он знает, что позволять де Сарде остаться с ним в таверне было ошибкой. Но после того, что он увидел в мертвецкой… после изуродованного лица Рейнера, что и сейчас стоит перед глазами… Нужно было прогнать её прочь, но он не нашёл в себе сил, не смог устоять перед встревоженным взглядом и заботливыми словами сочувствия. Они заполняют собой тяжёлую пустоту и заглушают боль, не хуже дорогого рома, заставляют поверить… Курт резко прерывает нетрезвый поток мыслей. – Ну что, зелёное высочество, сама дойти в состояние или снова на плече тебя тащить придётся? – небрежно поддевает он. – Вот ещё! – возмущённо фыркает де Сарде и решительно оттолкивается от стены. – И что значит снова, Курт? Не было такого никогда! – заметно пошатываясь, заявляет она и с вызовом уперает руки в бока. Курт открывает было рот, но болезненный спазм вовремя сдавливает горло. Вот, чем опасен алкоголь – он ослабляет контроль, позволяет сорваться с языка лишним словам и всплыть в голове запрещённым образам. Курт тщетно старался не позволять этим воспоминаниям подниматься из глубин сознания, где им было самое место. Но слишком хорошо он помнит тот вечер. Будто прошли не пара лет, а всего несколько дней. Как наяву, Курт видит пьяно хохочущих Диану и Константина, которых снова отыскал в какой-то зачуханной таверне. Слышит со стороны свой злой с рычанием голос, обещающий наследникам несладкое утро на тренировочной площадке в наказание за побег. Вновь чувствует на плече тяжесть девичьего тела и удары острых кулачков по спине. Он помнит всё слишком хорошо. *** – Я будущий эмиссар Торгового Содрувева! И ты не смеешь тащить меня, как мешок картошки! – возмущённо пищала Диана, когда Курт, оглядывая пустые коридоры спящего дворца, пытался незаметно донести её до спальни. – Помолчала бы ты, эмиссар содрувева, пока никто не заметил и не доложил твоему дядюшке в каком виде я тебя во дворец затаскиваю! Диана хрипло хрюкнула в ответ и опять принялась ёрзать, существенно осложняя Курту и так непростую задачу. По счастливой случайности им встретилась всего пара стражников, на которых капитану было достаточно лишь шикнуть и они поспешно отвели взгляд, притворившись будто ничего не заметили. Курт толкнул плечом тяжёлую дверь и де Сарде тут же опять глупо захихикал: – Ты, что понесёшь меня прямо в постель? – Да ты ж сейчас и двух шагов сама не пройдёшь, Зелень! – Совсем как в моём сне, – будто не слыша его, сонно пробормотала Диана, и Курт, вдруг, почувствовал, что она приподнялась и трётся щекой об его ухо. – Ты чё творишь? Курт попытался сбросить девушку на кровать, но Диана неожиданно ловко обвила его шею руками. От прикосновения мягких губ Курт оторопел, с трудом признавая реальность происходящего. Дыхание де Сарде, пропитанное горячими парами алкоголя, казалось, опьяняло и его, а влажные, слегка неумелые ласки напрочь вышибли из головы все связные мысли. Тело окаменело, но руки, словно по собственной воли, сильнее сжали девушку, чувствуя, как её сердце с силой бьётся ему об грудь. Внутренности обдало жаром, пульсирующим узлом сгустившимся в паху. Но стоило горячему до неприличия языку де Сарде бесстыдно проникнуть ему в рот, как наёмника моментально отшвырнуло. От толчка Диана рухнула на кровать и, тут же зарывшись в мягкое одеяло, тихо промямлила: – Совсем, как во сне… Курт замер, тяжело дыша, над мирно уснувшей девушкой, неверящим взглядом продолжая сверлить счастливую улыбку на её губах. Губах, что целовали его? Курту легче было бы поверить будто ему это лишь привиделось, не ощущай он на языке будоражащий привкус мяты и рома. *** Курт снова хмурится под ожидающим взглядом зелёных глаз. Так же Диана смотрела на него на следующее утро, жалуясь на страшную головную боль и интересуясь, как же она смогла добраться до спальни. Упомянуть произошедшее Курт так и не осмелился. Воспоминания о неуместном, лишившем его на долгие месяцы спокойного сна поцелуе он похоронил, завалив сверху горой запретов. Но до сих пор не перестаёт мучаться вопросом: действительно ли хмельной туман затмил память де Сарде или она попросту стыдится признать сам факт их поцелуя. Курт силится разглядеть ответ в её искренне оскорблённом лице – спросить же напрямую он не посмеет никогда. Да и зачем смущать де Сарде упоминанием случайной, ничего не значащей для неё пьяной выходки? Лучше вернуть свежий вкус её губ обратно в глубокую яму забвения. – Ты права, перепутал. Это я Константина однажды на плечах во дворец волок, – бурчит Курт и спешит отвести взгляд в сторону.