Часть 2
21 июня 2022 г., 20:44
Год спустя
Тело Уёна такое горячее, когда он прижимается к Ёсану, выгибаясь под музыку, пока тот с трудом удерживает пьяного друга, будучи сам не в лучшем состоянии. Но с Уёном так хорошо, так приятно, он все время говорит, что Ёсан очень красивый и сексуальный, он делает это так убедительно, что тот невольно верит… Кажется, они оба изрядно перебрали, но зато в голове Кана поселилась такая непривычная легкость, что теперь ему хотелось только одного – танцевать, радуясь тому, что друг поддерживает его настрой. Он обнимал Уёна, касался руками его тела и счастливо улыбался, получая то же самое в ответ. Музыка вела их, подсказывая, что делать и оба слушались, прижимаясь ближе друг к другу, слишком интимно, но очень горячо. В центре внимания, утопающие в чужом восхищении, пьяные, но бесконечно счастливые. Песня закончилась ужасающе быстро, но разве это могло им помешать? Остановило их желание Уёна срочно отлучится в туалет. И пока он божился, что мигом обернётся, Ёсан нетвёрдой походкой направился обратно, к их столику. Он спрятал горящее лицо в ладонях и постарался привести дыхание в норму. Нет, всё-таки для него такие развлечения тяжеловаты, не морально, но физически. Это Уён может всю ночь танцевать и пить, а утром явиться на работу как ни в чём не бывало, а вот Ёсан очень быстро уставал и нуждался в отдыхе от такого отдыха. На его плечи опустились чужие руки и несильно сжали их. Парень тут же вздрогнул и вскинул голову, чтобы послать к чёрту наглеца, посмевшего приставать к нему. Но обернувшись, он столкнулся с взглядом родных карих глаз, теплом отозвавшимся в сердце. Тело тут же расслабилось. Всё хорошо, всё так, как и должно быть. Кан, зажмурившись, откинул голову назад, прижимаясь затылком к животу Чхве. — Малыш, поехали домой, – произнёс Чонхо с мягкой улыбкой на губах. Поддавшись внезапному порыву, осчастливленный его присутствием Ёсан вскочил на ноги и, едва не упав, повис на шее парня. Он покачивал головой в такт музыке и тяжело дышал. Под градусом он соображал медленнее, чем обычно, поэтому Чхве не торопил, а лишь нежно придерживал его за талию. От Кана приятно пахло сладковатым парфюмом, смешавшимся с запахом таких же сладких коктейлей. Это ощущалось так естественно, что Чонхо глубоко вздохнул, наслаждаясь им. — Ты так красиво танцуешь, – не удержался Чонхо, и парень в его руках звонко рассмеялся, не замечая ответного взгляда. Хотя он привык к тому обожанию, с которым на него смотрят, когда он усталый и злой, сонный и растрёпанный, спокойный и счастливый. В каком бы он ни был состоянии, Чонхо смотрел на него как на самое ценное в мире сокровище. — Тебе правда понравилось? – он буквально сиял, освещая всё вокруг. – Жаль, что я не умею как Уён, у него получается так хорошо. — Ёсан-и, я все равно смотрел только на тебя. И всегда буду смотреть только на тебя. Тот довольно вздохнул и опустил голову на плечо парня, обнимая его за плечи. Они даже не заметили, как вернулся Уён и недовольно заныл, что Чонхо портит всё веселье. Но стоило только Чхве метнуть в его сторону свой суровый взгляд, как парень моментально прикусил язык – из-за Ёсана он периодически забывал, что Чонхо не просто парень его лучшего друга, но и их общий начальник, известный своим крутым нравом. Подняв руки в знак капитуляции Уён отступил. Он не собирался ехать домой, ведь в такое детское время это просто преступление. Тем более, что Сана там нет – он дежурил на работе и благословил своего мальчика на развлечения. Условившись, что в случае необходимости Уён позвонит Чонхо, чтобы тот мог его забрать, они распрощались – Чон, сияя, улетел обратно на танцпол, а Чхве, бережно поддерживая свою драгоценную ношу, повёл Кана к машине. — Все на нас смотрят из-за тебя, ведь ты такой красивый, – прошептал ему на ухо Ёсан, и Чхве тяжело сглотнул – даже спустя год казалось нереальным, что он с ним, трепетно любящий и до смешного наивный и искренний. Он совсем не замечал, что если кто-то и оборачивался в их сторону, то будучи завороженным его красотой. Прохладный ночной воздух остудил пыл Ёсана, и тот глубоко вздохнул, замерев на месте. Чхве, конечно же это не понравилось – он чувствовал, какое у его возлюбленного разгоряченное тело. Так и простудиться недолго. Чонхо уже однажды видел больного Ёсана, и хоть это было очень мило – тот всё время жался к нему, спасаясь от озноба и тихо скулил, когда становилось внезапно жарко, но повторения парень не хотел. Он не любил, когда Кан не в порядке, и исправить это не в его силах. Поэтому Чонхо поспешно потащил Ёсана к машине, пряча его от холодного ветра, будто тот мог украсть у него это сокровище. Усадив не сопротивляющегося Ёсана на пассажирское сидение, Чхве защелкнул ремень безопасности, чувствуя невесомые прикосновения к своей спине. Кан улыбался ему и выглядел невероятно красивым и счастливым. Он редко пил, но каждый раз Чонхо восхищался тем, как он прекрасен с этим лёгким румянцем на щеках и влажно блестящими глазами. Потом, на утро, Ёсан обычно умирал от головной боли, стонал, прячась под одеялом, и разбрасывался громкими клятвами, что больше не прикоснется к алкоголю. А спустя время всё повторялось. — Осторожно, руки! – предупредительно произнёс Чхве самым строгим голосом и захлопнул дверь. Через минуту он уже сидел за рулём, чувствуя, как внутри разливается спокойствие – Ёсан здесь, с ним, он в порядке. — Куда мы едем? – полюбопытствовал Кан, настраивая волну радиоприемника и выискивая подходящую песню. — Домой. — Но я не хочу домой! Его возмущённый вид умилял. Раз от раза их разговоры не отличались оригинальностью и, следуя привычному его ходу, Чонхо завёл двигатель и обратился к парню, делая вид, что заинтересован в его пожеланиях. — И куда же ты хочешь? — Не знаю, – брови Ёсана сошлись домиком. – Куда-нибудь. Хочу танцевать. — Хорошо, малыш, как скажешь, – кивнул Чхве, выезжая с парковки и поворачивая в сторону дома. Его рука опустилась на бедро Ёсана, и это было так правильно. Тот же не замечал этого, невпопад подпевая льющейся из динамиков песне и изящно двигая руками. Он смотрел на Чхве затуманенным взглядом и касался своей шеи, водил по груди и спускался ниже, к паху, а затем вновь поднимался выше. Пробежавшись языком по нижней губе Кан закрыл глаза и прогнулся в спине с таким лицом, что Чонхо невольно сжал его бедро. Скорей всего, на нежной внутренней стороне останутся отпечатки его пальцев, но сейчас Ёсан только тихо стонет. Взяв ладонь Чхве в свои руки, он прижался к ней губами. Парень от неожиданности едва не потерял управление и собрался уже было сказать, чтобы тот прекратил, но не успел. Подхватив губами большой палец Кан, глядя прямо ему в лицо, вобрал его в горячий рот. Бархатистый язычок ласкал кожу, пока Ёсан, втягивая щеки, двигал головой, то вбирая полностью, то вытаскивая, прикусывая зубами самый кончик пальца. От такого пошлого зрелища и самого парня, с раскрасневшимися влажными губами Чонхо повело, и он резко притормозил у обочины. Стоило только машине остановиться, как Ёсан тут же выпустил его руку из хватки, делая вид, что ничего не произошло, и совсем не он виноват в тяжёлом дыхании, доносившемся с водительского места. — Что ты творишь, Ёсан? – голос не слушался и уверенный тон, который планировался для этой фразы, уступил место хриплому шёпоту. Вместо ответа Ёсан проворно щёлкнул замком ремня безопасности и потянулся в его сторону, пытаясь одновременно удержать равновесие и взгромоздиться на колени, не задев руль. В итоге, у него это получилось, и он обнял Чхве, утыкаясь носом в шею. Его запах окутывал и путал сознание, отвлекая от всех мыслей. Единственное, что сейчас заботило Чонхо – сидящий на коленях парень, что нагло елозил задницей по его промежности. Легкие поцелуи и укусы в шею помогали не пропасть окончательно. — Я хочу тебя, – прошептал Ёсан, сжимая зубами выпирающую ключицу через футболку. Теперь уже пришла очередь Чонхо сдавленно стонать. — Пожалуйста, остановись, – прошептал Чхве, слабо сопротивляясь его напору. Он снял с себя его цепкие ладошки. – Ты же знаешь, что так не получится. Насчёт секса с пьяным Ёсаном у парня имелись некие предубеждения. Он боялся, что может быть слишком груб, и, если в обычное время Кан останавливал его, то, будучи не в самом адекватном состоянии, он мог просто не почувствовать боль. А Чонхо очень не хотелось навредить своему мальчику. Кан это ценил и обычно даже не приставал, ограничивался лишь поцелуями и объятиями. Но сейчас Ёсан хотел большего и, заслышав отказ, его глаза моментально наполнились слезами обиды. — Малыш, эй, – он подцепил пальцами его подбородок и заставил взглянуть на себя. – Почему ты плачешь? Вопрос будто бы сорвал стоп-кран и Ёсан действительно расплакался, громко всхлипывая, и размазывая слёзы по щекам. Он моментально отстранился и перелез обратно на пассажирское сиденье, не позволив удержать себя. Ёсан дрожал от собственных горьких рыданий, и у Чхве от ужаса затряслись руки – он не понимал, что ему сделать. Отстегнув собственный ремень, Чонхо потянулся и обнял юношу, который и не думал успокаиваться. Прижимая его к груди он отметил, что тот не сопротивляется и позволяет себя утешать. Таких горьких слёз от Ёсана Чонхо ни разу не видел. За год он наблюдал его разного: расстроенного, подавленного, встревоженного, злого, обиженного. Но ни разу плачущего. Тем более так, навзрыд, до сбитого дыхания и судорожных всхлипов. Это разбивало сердце. — Ты… Ты что… Ты больше меня не любишь? От такого глупого вопроса, выдавленного неимоверными усилиями через всхлипы, у Чонхо отлегло от сердца, и он едва не рассмеялся. Это так наивно и нелепо, подобное мог заявить только Ёсан. Поправочка – пьяный Ёсан. Отстранившись, Чхве обхватил ладонями заплаканные щеки парня, собирая пальцами грязные дорожки размазанного макияжа. Он взглянул в покрасневшие глаза: — Кан Ёсан, – со всей серьезностью, присущей только ему, начал Чонхо. – Я люблю тебя так сильно, что не могу даже выразить свои чувства словами, в мире нет языка, способного помочь мне в этом. Я люблю не только твоё тело, но и твою душу, именно она освещает мне путь, – Ёсан судорожно сглотнул, и на влажных ресницах вновь заблестели слёзы. – Каждый день я благодарен судьбе за то, что встретил тебя, и за то, что она дала мне шанс с тобой. Потому что без тебя моя жизнь была неполноценной и пустой, а ты просто появился и придал ей смысл. Поэтому даже не думай, что я могу разлюбить тебя, это слово неприменимо к тому, что я чувствую. Шокированный взгляд Ёсана говорил сам за себя. Он слышал много слов от Чонхо, но не таких, столь искренних и страстных, такого парень ещё ни разу не говорил. Наверное, фраза про любовь не к телу, но к душе что-то сломала в нём, ведь ранее никто не видел в нём ничего дальше красивого личика, и в какой-то момент даже сам Ёсан стал считать себя пустой оболочкой. Но Чхве смог разглядеть то, что было недоступно другим и буквально заставил его полюбить себя, свои мысли и свои интересы. — Чонхо… – губы не слушались, но невнятный шёпот собственного имени Чхве разобрал без труда. — Да, любимый? – в этот момент Чхве готов достать для него звезду с неба, сделать все, что угодно, лишь бы тот улыбался. — Меня тошнит. Вырвавшись из его рук, Кан резко распахнул дверь и высунулся наружу. Он закашлялся, давясь едкой желчью – кроме алкоголя сегодня вечером его ничего не интересовало. И без того сорванное дыхание подвело и Ёсан почувствовал, как теряет сознание. Если бы не крепкая рука, ухватившаяся за рубашку и втащившая в салон – он бы выпал из машины. А сейчас он сидел и дрожал, пытаясь взять под контроль не слушающиеся губы. В глазах Чхве парень боялся увидеть разочарование – как же жалко он выглядит, напившись и устроив сцену, а после ещё и наблевав. Спасибо, что хоть не в машине. Но Чонхо протянул руку назад между сидений и на ощупь нашарил свою спортивную сумку. Бутылка воды стала для Кана благословением и он тут же схватил её, все ещё не поднимая глаз. Парень полоскал рот, сплевывая на асфальт и чувствовал, как лицо горит от стыда. Отвращение, которое он испытывал к себе в этот момент Ёсан в жизни не чувствовал. Парень молча повернулся обратно и захлопнул дверь машины, стискивая бутылку в руках. — Ты как? — В порядке, – соврал Ёсан сиплым голосом. Чхве дотронулся до его лица и силой развернул к себе. Только тогда Кан заметил у него в руке бумажный платок. Он поднял взгляд, готовый встретить его порицание, но не увидел ожидаемого. Вместо укора в глазах Чонхо только привычное тепло. Он молча вытер рот Ёсана и попытался оттереть тёмные дорожки на щеках, но быстро плюнул на эту затею. — Малыш, поехали домой? Я так устал… Ёсан был готов провалиться под землю от стыда. Почему-то он даже не подумал о том, что Чхве приехал за ним после работы, на которой опять проторчал до самой ночи. Зато сейчас он отчетливо увидел признаки усталости на его лице – под глазами залегли тени, а на лбу проступили морщинки, незаметные в обычное время. Общий изнеможённый вид дополняли потускневшие глаза. Кан хотел ударить себя из-за своей глупости – он развлекался с Уёном, а Чонхо даже слова ему не сказал, спокойно приехал после тяжёлого дня и выслушал его пьяные бредни. Не найдя в себе сил ответить, Ёсан слабо кивнул, и Чхве выпустил его лицо. До дома они ехали в тишине – Чонхо молчал, а пристыженный Ёсан не пытался с ним заговорить. Но когда машина остановилась возле дома, Чхве словно забыл о своей усталости. Он заботливо помог Кану выбраться наружу и придерживал за талию до квартиры, где проводил парня в душ. Из зеркала на Ёсана смотрело мерзкое и отвратительное нечто, притворяющееся им, но не являющееся таковым. Покрасневшие глаза болели от яркого света, установленного Чонхо по его желанию – Кан единственный из них двоих любил макияж, но слишком тусклое освещение делало процесс очень долгим и неудобным. Он лишь раз мельком обмолвился, а Чхве уже на следующий день сменил зеркало на другое, с подсветкой вокруг рамы. И именно оно сейчас подчеркивало все подробности его макияжа, от которого осталось одно название. Чёрные дорожки, которые так усиленно старался оттереть Чонхо оказались куда больше, чем Ёсан думал. Да и серо-зелёный цвет лица не скрывал даже нанесённый тональный крем. Но самое забавное то, что Ёсану неожиданно понравился увиденный хаос. Ожесточенно смывая с лица остатки косметики он думал о том, что сейчас похож на Уёна – такого же беззаботного и простого. Не думающего о последствиях, не ищущего смысл, а следующего желаниям. Кан потрогал горящую из-за разогнанного по сосудам алкоголя кожу и улыбнулся – ну вот сейчас-то он точно знает, что хочет. Чхве сидел на диване в гостиной, упираясь локтями о колени. В отличие от Ёсана, он уже успел переодеться, и сейчас футболка обтягивала широкие плечи и спину, что так нравились Кану. Сидя спиной, он не видел юношу до последнего, пока тот не очутился прямо перед ним. Чонхо поднял глаза, нехотя отрываясь от экрана телефона и едва заметно приподнял уголки губ. Но видимо, он что-то заметил в лице парня, потому что появившаяся было улыбка тут же померкла. — Всё хорошо? Вместо ответа Кан с силой толкнул его рукой в грудь, и Чонхо откинулся назад. Для порядком пьяного Ёсан двигался удивительно чётко и моментально устроился верхом, держась за крепкие плечи. От этого взгляда сверху вниз у Чхве и раньше всё внутри сжималось, а сейчас буквально разгорелся пожар. Он нервно сглотнул и понял, что руки уже покоятся на талии Ёсана, нежно поглаживая кожу, виднеющуюся под тонкой блузкой. Парень недоуменно нахмурился – когда только успел? Неужели его ждёт поражение, потому что перед Ёсаном он безоружен? Ну уж перед горячими поцелуями Ёсана так точно. Без лишних прелюдий Кан склонился и оставил несколько легких касаний на щеках, носу, челюсти, плавно смещаясь ниже, на шею. Легкие поцелуи сменились тягуче-влажными, а сам юноша обвил руками шею и наслаждался процессом. А Чонхо, который чувствовал, что должен остановить его, не находил в себе сил сделать это. Обычно сдержанный до проявления чувств Ёсан превратился в требовательного и страстного, заглушая здравый голосочек в голове Чхве. Он медленно сдавался под натиском Кана, уступал поцелуям и окончательно капитулировал перед властным взглядом. Оставалось разве что поднять белый флаг. Чонхо прижал Ёсана за талию ближе и тот насторожился, ожидая очередного отказа. Но Чхве вступил в игру и прижался губами к тонкой коже на ключице, что так манила его. Зубы слегка сжались, и в ответ тут же прозвучал рваный выдох. Кан закрыл глаза, благосклонно позволяя целовать себя, зная, что следов назавтра не будет – Чонхо себе не позволит такого без согласия. Чхве не нравились синяки на его любимом мальчике, поэтому он всегда бережно обходился с телом Ёсана, и крайне редко допускал подобные эксцессы. Дорожка поцелуев тянулась вдоль изящных ключиц и терялась в вырезе рубашки. Шумные выдохи сопровождали Чхве и побуждали продолжать, ведь пальчики Кана так приятно сминали футболку на его плечах. Скорее всего завтра он будет корить себя и называть безвольной тряпкой, но соблазн слишком силён. Рука скользнула под рубашку и легла на спину, мягко придерживая Ёсана. — Ты правда меня любишь? Неуверенный вопрос в тишине оглушает. Резко остановившись, Чонхо слегка отстранился и поднял на него взгляд. Глупо было надеяться, что сказанное им ранее убедило Кана. И это порядком удивляло – неужели Ёсан и правда думает, что он может его не любить? Как он вообще может сомневаться в нем и в себе? И вообще, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке – значит, он уже допускал такие мысли. Но почему? — Правда, – кратко ответил Чхве, утыкаясь носом в изгиб шеи. От Кана пахло духами, сладким запахом кальянного дыма и совсем немного потом, но смешивалось всё вместе это во что-то очень приятное. — Я не хочу, чтобы ты потом винил себя за то, что поддался мне, поэтому давай остановимся. Чхве судорожно сжал его в объятиях. Самый драгоценный мальчик на свете, в любом состоянии думает о нём. В такие моменты Чонхо думал, какой же он замечательный. Он сам всегда в открытую заботится о Ёсане, предпочитая поступки словам, но не стесняясь и вербального проявления чувств. У Ёсана же язык любви другой, таинственный и глубокий, до сих пор окончательно не изученный. Он проявляется в мелочах, показывая сильнейшую привязанность и любовь. Будучи скрытным на эмоции, Кан очень много думал о его душе и уважал каждое решение. И каждый раз, когда Чонхо вновь сталкивался с этим, то поражался, какой Ёсан невероятный. — Я так сильно люблю тебя, – выдохнул Чхве и потерся носом о шею. Пальцы Кана скользнули в его волосы, бережно перебирая их. Задумавшись, он даже не заметил, как Чонхо отстранился и внимательно наблюдал за ним. — О чём ты думаешь? Ответ последовал не сразу. Взгляд Ёсана, отсутствующий и далекий, не пугал, но волновал – значит он о чём-то думает, но вряд ли поделится. По крайней мере не сейчас. Не страшно – Чхве точно знает, что догадается если что-то будет сильно беспокоить его мальчика. — Как ты… – начал было он, но мгновенно осекся и замолк. Потерянный вид тут же сменился на обычный, и он слабо улыбнулся. — Что «как я»? — Нет, ничего, забудь. Что и следовало ожидать. Чонхо прижался к его груди. Да, было бы проще, если бы он понимал его с полуслова, с полувзгляда, как Уён понимает Сана и наоборот. С Ёсаном сложно, сложнее чем с кем бы то ни было, но Чонхо всё равно бы выбрал его, тысячу раз его одного. И пускай он порой не понимает Кана, но вся его жизнь – это он. Пока Чхве поглаживал рукой спину Ёсана он даже не замечал, как тот стал клевать носом, и понял только оторвавшись от его груди. Сонный вид Кана – лучшее, что ему доводилось видеть. Парень вздохнул – ему ведь ещё раздевать его, сам-то Ёсан вряд ли сможет, так как по-прежнему не протрезвел. — Малыш, я так хочу спать… Ты не против, если сейчас я отнесу тебя в кровать, а завтра я готов провести с тобой весь день? — Не против, – моментально отозвался Ёсан. – А как же работа? — Плевать, я хочу провести выходной с тобой, а то подумаешь ещё, что я люблю работу больше тебя, – Чонхо не удержался и беззлобно поддел его. — Как будто это не так, – парировал Ёсан, прижимаясь к его груди и позволяя взять себя поудобнее. Чонхо он казался невесомым, и он без проблем поднялся, удерживая на руках Кана, которого разморило так, что он с трудом говорил, но даже в таком состоянии не переставал язвить. Обвив руками шею, парень закрыл глаза и вздохнул: — Даже жаль, что кроме работы мне не к кому тебя приревновать. — Она очень серьезная соперница, ты недооцениваешь её, – усмехнулся Чхве, аккуратно выходя из гостиной чтобы не ударить Ёсана головой об косяк. — Надеюсь позовёшь меня на свадьбу? – едва слышно пробормотал Кан. — Непременно.
