Переубеди меня

Влад наверняка был занят — или бумагами, или возней со своими рыцарями, или, на худой конец, изучением несчастной, уже порядком замусоленной карты, — но Ноэ это не заботило. Ноги несли его вперед по коридору очередного захваченного ими замка. Он много передумал за последнюю неделю, и теперь ему было стыдно за ту их ссору — не за то, что он тогда высказался, ведь он так и считал, а за то, что высказался в принципе. Иметь мнение — хорошо, но доказывать его правильность тому, кто придерживается мнения диаметрально противоположного — поведение человеческого юнца, а не темного, да еще такого ранга, как он.  — Влад, — прошептал он, заходя к нему в кабинет, темный, пыльный — единственное помещение, которое смогли предоставить королю под работу разоренные османами дворяне, настоящие владельцы замка.  Тот нехотя перевел взгляд со свитка на Ноэ и жестом пригласил войти. Ноэ потоптался на пороге, не зная, что сказать, с чего начать. Он впервые оказался в подобной ситуации, впервые просил прощения, впервые просил прощения у человека — пусть бывшего, пусть такого, которого сам начал уважать.  — Я тоже думаю, что нам стоит помириться. — губы Влада тронула печальная улыбка, а глаза остались — нет, не злыми, не холодными, а просто грустными.  “Так похожи цветом на туман на вершинах гор” — пронеслось в голове Ноэ. Ему представлялись горы на краю Темного мира — вечные, недвижимые, спокойные, утопающие в клубящихся вокруг вершин густых облаках. Кто-то утверждал, что края нет, что за горным хребтом все то же самое — земля, небо, облака, может быть, домики с жителями — но это было неважно. Пока его никто не преодолел, горы — край. Граница. Стена.  Что скрывалось в его глазах? Может быть, тоже — земля, небо, домики…  “Но этот туман — вовсе не завеса. Скорее, саван…” — Ноэ решительно тряхнул головой и шагнул вперед со словами: — Я остаюсь при своем мнении. Но… — он заметил, что глаза Влада потемнели. — Но я должен был понимать, что обижаю тебя своими суждениями. Я не вправе… Что бы я ни думал. Влад отстраненно кивнул, думая, вероятно, о своем. Затем заметил: — Я должен поблагодарить тебя за предупреждение. Благодаря тому, что мы знали об атаке, чаша весов сильно склонилась в сторону моей победы. Если ты получишь от этого какую-либо выгоду, я доложу в мир Темных о деталях… Ноэ тихо усмехнулся.  — Мое имя не должно бы всплывать лишний раз. — И, поймав удивленный, заинтересованный взгляд Влада, продолжил: — Может быть, когда-нибудь я расскажу. Тогда, когда буду просить господина прокуратора о помощи.  — Я надеюсь, советник Септентрион знает, кого он отправил меня сопровождать? — Влад не остался в долгу, поддел, видимо, за ехидное упоминание его будущего титула.  — Будь уверен… Но по некоторым политическим причинам он не может мне помочь. — Ноэ поспешил перевести тему. Он не сомневался, что Влад воспользуется возможностью задать все неудобные вопросы. — По-настоящему, меня и благодарить не за что: я эгоистично отправился насладиться звездным небом, кое видно лишь здесь, в мире людей, а эти шпионы слишком громко топали… — Звездным небом? — Влад встал, прошелся по комнате, выглянул в окно. Солнце давно ушло за горизонт, и очередная теплая летняя ночь вступила в свои права. — Может быть, нам пойти посмотреть на звезды? Небо удивительно чистое сегодня… Ни облачка, хоть удушливо жарко, как перед грозой. — Он продолжил бормотать себе под нос; лица его Ноэ не видел, но по тону понимал — король вдохновлен перспективой и ждет его согласия лишь из приличия.  А потому он ответил самым миролюбивым тоном, которым мог: — Действительно. Тогда меня прервали… Через десять минут они спустились вниз, во внутренний двор; совсем недавно здесь был цветущий сад, но затем его вытоптали сначала османы, расположившиеся лагерем, а затем, во время атаки, добила армия Влада. Ноэ с сожалением покосился на увядший, изломанный розовый куст, на котором уцелела лишь одна роза, и та, кажется, уже отцвела. Еще одна веточка с нераскрывшимся бутоном валялась здесь же, на тропинке; Влад чуть не наступил на нее, но вовремя заметил и поднял. Бутон вяло покачивался, грозя оторваться. — В этом саду было что угодно… Но только не тюльпаны. — он рассеянно повертел веточку в руках. — Я знаю только одно место, в котором растут тюльпаны… — Влад смотрел на бутон, будто загипнотизированный, теребил руками сухие лепестки, по одному отрывая их. Ноэ застыл сзади, не издавая ни звука.  Влад вышел из транса внезапно. С грустью посмотрел на веточку и отшвырнул ее в сторону; затем обернулся к Ноэ: — Ночь сегодня безоблачная… Присаживайся. — он не стал подкладывать плащ, а опустился прямо на траву, запрокинул голову, загадочно улыбаясь небу. Ноэ присел рядом.  Не опуская взгляда, Влад произнес: — Сегодняшняя ночь будет ночью откровений. Я не знаю, почему ты думаешь о людях так плохо… Не знаю… Наверное, мне и не нужно этого знать. Так уж случилось, что ты единственный, кому я хотел бы рассказать о них. Ноэ замер. — Почему единственный? — прошептал он. — Может быть, потому, что ты ненавидишь нас всех заранее… А я люблю. Может быть, я верю, что твоя ненависть сможет нейтрализовать мою любовь. Она… причиняет мне боль. — Влад лег на траву, раскинув руки. — Я не хочу избавляться от памяти, но от боли…  — Тебе придется жить дальше. Это верное решение. — усмехнулся Ноэ. Ему действительно хотелось послушать; он чувствовал их близость — близость в горе. “Братья по несчастью, вот так это ощущается.” — На самом деле, все началось довольно давно. Валахия — небольшое княжество, у него нет крепкой армии, его города не защищены от осады. — Влад спотыкался, видно, не зная, как построить рассказ, но Ноэ по собственному опыту был уверен — мысленно он репетировал его много раз.  — Валахия была лакомым кусочком для османов, ее завоевание практически ничего им не стоило. А моя семья — князья — проиграли войну, и я отправился к туркам на воспитание. На самом деле, конечно, в плен, как заложник. — Влад приподнялся на локте, пристально смотря Ноэ в глаза. — Ты примерно понимаешь логику событий? — Конечно. — Ноэ даже стало несколько обидно. — Я непременно перебью тебя, если перестану понимать.  Влад удовлетворенно кивнул и опустился обратно.  — Пленником быть страшно. Я чувствовал себя неуютно среди врагов, и меня душила ненависть к ним. Они взяли все, что принадлежало по праву нашей семье, а меня ждала участь цепной собаки. И тогда… Тогда я получил поддержку, откуда не ждал. Волею случая оказался в саду, где гуляла юная родственница тогдашнего султана… Племянница. Сейчас я вспоминаю, что был грубоват с ней. Веришь или нет — именно о таких мелочах вспоминают после смерти близких. Потому что раньше они не имели значения, а теперь их невозможно исправить. Они на небесах и счастливы, надеюсь… И не видят меня. Есть ли небеса на самом деле, Темный? — Я не знаю. — покачал тот головой. И добавил с легкой улыбкой, в которой, вопреки обыкновению, не было ничего язвительного: — Мне бы тоже хотелось в них верить.  — …Затем я сам встретил, или, быть может, она меня познакомила, я не помню… С другим пленным. Его так благородно звали — Аслан. Они были знакомы с малых лет, и, кажется, сам султан закрывал глаза на их дружбу.  — А дружба с годами, конечно, переросла в нечто большее. — задумчиво протянул Ноэ, завороженный легким светом тонкой Луны.  — Да, так и случилось Если бы не это, я, наверное, осмелился бы полюбить ее… Ну, по-настоящему. Как должно любить свою истинную пару. — Влад замялся. — Но я никогда не стал бы соперником своему лучшему другу. И так мы дружили долгие годы. А звезды… Я когда-то знал все созвездия, но они… Мы вместе придумали собственные. Лале — так ее звали, эту девушку, — Лале говорила, что так все звезды будут нашими общими, когда нам придется разлучиться. Это было, конечно, неизбежно: я должен был вернуться в Валахию, Аслан — поступить на службу, а она — выйти замуж. Но годы шли, ничего не менялось. Потом… Он вдруг замолчал и прикрыл глаза. Некоторое время они провели в молчании, нарушаемом лишь тихим шуршанием листвы растущей неподалеку яблони. Затем на небе появились первые небольшие тучки, а ветер усилился и из нежно ласкающего превратился в порывисто-неприятный.  “Уснул ты, что ли? Погода портится…” — Ноэ обернулся к Владу; тот лежал, все так же раскинув руки и закрыв глаза, с безмятежной улыбкой на лице. Ему не шла эта улыбка — так с ней контрастировали привыкшие к скорбному выражению черты лица, что оно будто бы превратилось в маску.  На голову Ноэ упала первая капля дождя, и он, отбросив колебания, решительно потряс Влада за плечо. Вопреки его ожиданиям, тот лишь улыбнулся шире и, не открывая глаз, схватил его за руку и повалил на траву. — В мире Темных не бывает дождя, что ты боишься? Или история не понравилась? — не дожидаясь ответа, Влад продолжил рассказ. — Поворотным пунктом нашей судьбы стала смерть старого султана. Он был расположен к нам и готов потворствовать некоторым… Нарушениям этикета и традиций.  — Девушка так и не вышла замуж, да? А начальник гвардии, мальчик из вражеского племени запросто с нею общался… Вот как у вас все интересно.  — Ты верно понял. — Влад шевельнулся, прикрываясь плащом от дождя. — Новый султан был движим ревностью и ненавистью к нам, и неприкосновенность девушки его семьи ничего не значила для него. Дальше… Я не знаю, как описать тебе дальнейшее. — Ты можешь показать. — еле слышно прошептал Ноэ. На самом деле, он отчаянно не хотел ни видеть дальнейшее, ни слышать о нем. Ему хватало своего горя. Пока Влад так спокойно рассказывал, убаюкивая, он мог терпеть… Но вместе с тем он увидел возможность получить ответ на вопрос, который его так долго мучил. “Что побудило тебя обратиться к темным силам, Влад? Перед чем спасовала даже твоя сила духа?” — Тебе нужно только направить мысли в мою сторону и представить все, что нужно. Влад рывком сел, вырвав при этом пучок травы.  — Это была… Минута слабости, Темный. Зачем тебе все знать? Разве тебе не смешны наши… Человеческие… Страдания? “Ну да, стану я раскрывать тебе все карты” — и Ноэ выкрутился, как мог: — Мне любопытно… Ответ был неверным. Влад резко встал и зашагал в сторону замка. В его движения было столько ненависти, что Ноэ на миг забоялся продолжать. “Мне ни с кем не было так трудно.” — и он побежал следом, схватил Влада за руку, яростным рывком развернул и закричал ему в лицо: — Разве ты сам не видишь? Я должен знать о тебе все, даже подобное! Я хочу понять тебя, человек, ты для меня — загадка. — Последние слова он произнес почти шепотом. — Я потешаюсь не над страданиями, а над тем, как люди склонны их преувеличивать…  Повисла тишина. Даже капли дождя барабанили по крыше замка как-то приглушенно, и ветер стих. На лице Влада одна за другой сменялись ненависть, ярость, боль, невыносимая печаль и горе — а затем оно вовсе утратило какое-либо выражение. И тогда Ноэ увидел. …Увидел такой же дождливый день, как этот. Влад — то есть он, здесь, в его воспоминаниях, он сам был Владом — в саду, разбитом близ роскошного дворца ждет кого-то. Видно, что так торопился на встречу, что не захватил с собой накидки и уже весь вымок. Он ждет, не шевелится, не переминается с ноги на ногу, а в душе — непонятная тревога. Именно в такой день все должно было случиться, и, наверное, он всегда это знал. По дороге к нему бежит турчанка, поднимая подол пышного платья, чтоб не замочить его в грязи. Она кажется совсем юной, но подбегает ближе, и Ноэ видит, что это не так. Свежа и красива, но совсем не ребенок, и наивности молодой девушки в глазах уже нет. Она, чуть ли не плача, бросается на Влада с объятиями, и он обнимает ее в ответ — крепко, но нежно. Ему самому страшно, он не может вспомнить, видел ли он когда-нибудь, чтоб она плакала? Она утыкается ему в грудь и сбивчиво шепчет: — Влад… Аслан… Мехмед… Он… Это непоправимо, правда? Он убьет… Казнит… Скажи мне… Влад долго был в отлучке, приехал, кажется, лишь вчера, и ничего не понимает. Он мягко трясет Лале — девушку зовут Лале, как цветок, и ей подходит, мимоходом отмечает Ноэ, — она поднимает на него заплаканный взор. — Расскажи мне еще раз. — Влад будто баюкает ее.  Лале кивает, и, вытирая слезы рукавом, начинает сначала. — Мехмед… Как стал султаном, так не стало житья. Меня он сначала запер, а потом… Потом случайно узнал об Аслане… Я и не подумала, что он… Мне казалось, что за столько лет он смирился, его чувства ко мне остыли, ведь у него уже и наложницы, и гарем есть… Влад качает головой. — Такие люди, как Мехмед, не способны поменяться. — а Ноэ от себя добавляет: “Люди в принципе не способны поменяться. Они могут стать умнее или хитрее, научиться прятаться, но меняться… Они никогда не меняются.” Лале кивает. — Я буду кратка. Он уличил Аслана в злоупотреблении служебным положением — я точно не знаю — и вряд ли оставит его в живых.  Влад нарочито спокойно кивает, но Ноэ чувствует охвативший его ужас и заблаговременное чувство потери. Но вслух он говорит: — Нужно готовить побег. Другого выхода не будет. Готова ли ты бежать с ним, Лале? — А ты, Влад? Мы оставим тебя здесь, на растерзание Мехмеду?  Он натянуто улыбается. — Я знаю про тебя и Аслана, Лале… С какого-то момента он перестал скрывать от меня. Что до меня — пора мне вернуться на княжение. Ну а если и будет со мной парочка беглецов — Мехмед может пойти и отобрать их силой.  Картинка оборвалась до боли в глазах резко и тут же сменилась другой. Вечер… И ливень. Где-то вдалеке грохочет гром. Влад куда-то скачет, впрочем, неспешно; рядом с ним — несколько вассалов, наверное, охрана, и среди них рыжий юноша с прямым, честным взором. Память Влада подсказывает Ноэ, что это и есть Аслан, и тот на минутку забывает о том, что юноша — человек, любуется им.  Какой-то посторонний звук в дожде привлекает его внимание, он оборачивается и видит всадника, что несется к ним во весь опор. — За нами погоня! Большой отряд, вооруженный до зубов… Нам никак не оторваться! Влад останавливает лошадь и кричит Аслану: — Посади Лале на лошадь и уезжай! Мне он ничего не имеет права сделать! Они немножко не успевают; с саблями наголо, на лучших лошадях из конюшен султана, солдаты без разбирательств нападают на караван; Влад узнает в одном из них Мехмеда.  — Нам не отбиться… — шепчет Аслан. По щеке стекает кровь. — Я велел Лале спрятаться, но они найдут и ее… Влад не отвечает и дерется так яростно, что у наблюдающего за ним Ноэ кружится голова от скорости его действий. Ему нужно добраться до Мехмеда — тогда есть шанс…  — Посади Лале на одну из тех лошадей! — кричит он Аслану, не оборачиваясь, но, не получив ответа, все же позволяет себе взглянуть в сторону.  Аслан лежит в грязи, спутанные рыжие волосы закрывают лицо. Даже отсюда Влад видит багровое пятно, расплывающееся на светлой рубашке.  Один из солдат чуть не сносит ему голову; он защищается и понимает, что оказался в кольце — один. Никого, кроме него, уже нет на ногах из небольшого отряда. Мехмед спешивается и подходит к нему, злобно улыбаясь.  — Князь Валахии. — кивает он. — А где же?..  Его улыбка становится шире, когда двое его воинов подтаскивают к нему Лале.