Переубеди меня

— Все… Хватит. — Влад тяжело дышал, и глаза у него были влажными. — Сейчас я больше не могу и не хочу вспоминать. Ты узнал все, что хотел? До Ноэ вдруг дошло, что он до сих пор удерживает Влада в центре сада под проливным дождем. Он неловко отпустил его руку и отошел на пару шагов назад. — Сейчас мне жаль, что я заставил тебя рассказывать.  Пристальный взгляд Влада от его признания не стал теплее, но хотя бы горечь из него ушла. Он протянул вперед руку, будто бы ловя капли дождя; а вода ручьями стекала вниз.  — Звезды сегодня были прекрасными. — пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Я никогда больше не стану ими любоваться — все было и ушло. Было и ушло, понимаешь, темный? — на лице Ноэ, наверное, отразилось некоторое недоумение, потому что Влад усмехнулся и поднял руку выше. — Пойдем в замок. Небо ничего нам сегодня не покажет. Было… И ушло.  По приходе в замок Влад тут же растворился в отведенных ему хозяевами покоях, бросив напоследок: — Утром выступаем.  Оказавшись у себя, Ноэ тотчас взглянул на часы: ложиться спать смысла уже не было, и он принялся за очередной отчет Септентриону. “Влад захватил крепость… Нападения нечисти на людей рекордно сократились в последние две недели… Основной мотив его действий…” Последнюю строчку он, подумав немного, вычеркнул. Причины мести Мехмеду были, наверное, не очень важны Пандемониуму, а разглашать личную тайну Влада Ноэ не хотел. Кроме того, ему было немного стыдно за метод, которым он ее узнал. “И все же на главный вопрос он не ответил. Почему? Почему договор, зачем? Уберечь девушку от свадьбы? Такой человек, как Влад, не пошел бы на крайнюю меру, будь у него любая другая альтернатива. А девушку проще попытаться снова выкрасть, или, быть может, убить, на худой конец… Нужна ли была ей жизнь после смерти любимого?” — перо в его руках сломалось пополам. — “Я узнал почти все, а без финального фрагмента это, оказывается, ничто… Я не стану спрашивать. Боль этого человека сравнима с моей.” Он быстренько отправил письмо, и делать стало нечего. Чувство стыда тем временем не отступало, и Ноэ всерьез задумался, что он мог бы сделать для Влада в эту мерзкую дождливую ночь. “Плакал ли он? Может, нет, но попросив показать мне все, я как бы заставил его заново пережить свое горе. И сейчас, в одиночестве… Почему он рассказал мне, зная, как я к нему отношусь? Потому что ближе у него никого нет.” Последняя мысль заставила его вздрогнуть. Он отлично знал, каково быть одному на свете, совсем одному, со своей личной болью, и хуже того — внезапно одному, когда все перевернулось с ног на голову во мгновение ока, так, что это мгновение невозможно было даже отделить от других.  Он тряхнул головой. “Я не буду думать об этом снова.” — и полез в дорожную сумку, где на самом дне лежало несколько пакетиков — самое необходимое из того, что может пригодиться в дороге. Чай пяти разных сортов — лучший в Темном мире. Немного поколебавшись, Ноэ выбрал успокаивающий. Эффект у него, по правде говоря, был потрясающий: после одной лишь чашечки уходила вся ярость и агрессия… И душевная боль тоже уходила, по крайней мере, в его случае это работало.  “Я надеюсь, он удивится моему подарку… Будет первым европейцем, попробовавшим чай.” — нежно улыбнулся Ноэ, колдуя над чашками. Принятое решение установило хрупкий баланс между разумом и совестью.  — Довольно странный… Напиток. — сказал Влад, сделав глоток. — Но травить меня тебе вряд ли выгодно… — Совсем невыгодно. Самое лучшее для меня развитие сценария — ты, вернувшийся в Темный мир, успешно выполнив задание.  — Это запишут и тебе в заслугу? Ноэ мотнул головой и хищно улыбнулся. — У меня есть личная просьба к господину прокуратору.  Оба замолчали, внезапно смутившись. Ноэ вдруг показался себе неисправимым идиотом, назойливо напрашивающимся на… Дружбу? Влад же чувствовал растерянность; ему не удавалось понять мотивов поведения собеседника, и это вгоняло его в ступор.  Молчание затягивалось; но когда Ноэ принял наконец решение уйти из покоев подобру-поздорову и поддерживать впредь сугубо рабочие отношения, Влад овладел собой и решился задать вопрос: — Почему ты… Так к нам относишься?  “Ожидаемо.” — мрачно подумал Ноэ. Вслух же равнодушно спросил: — К вам? К людям? Какая разница? — Я рассказал тебе свою историю. — заметил Влад. — Надеюсь на равноценный обмен.  Он снова наполнил чашки.  — Не думаю, что ты будешь ложиться сегодня. Прости мне мою минуту слабости — там, в саду. Благодаря твоей магии, или своей силе, я не знаю, неопытен, я увидел те события, что давно уже подернулись дымкой минувшего, как наяву.  Ноэ понимающе кивнул и взглянул Владу в глаза.  — Я расскажу все прокуратору. Моя нелюбовь имеет прямое отношение к делу, о котором я буду говорить с ним.  Влад усмехнулся, повертел в руках чашечку. — Туше. Просто удивительно, куда заводит любопытство: ты валяешься со мной под дождем, а я пью с тобой странную травянистую гадость, буду откровенным… И все — чтобы узнать чуть больше.  Ноэ поднял бровь и опустил глаза, уставившись в свою чашку. — Может это и не любопытство вовсе, а… Ну, как это сказать… Интерес. Я не встречал людей, как ты, а ты из Темных и вовсе никого так хорошо не знаешь. Влад пожал плечами. — Любопытство и есть.  Они снова замолчали; через некоторое время Влад подался немного вперед: — Пожалуй, я хочу закончить историю. Поставить точку надо… — Не надо. Я пришел сюда успокоить тебя. — Ноэ выпрямился. — И, видимо, успокоил. Мне пора идти, рассвет.  — Останься со мной до утра, пожалуйста. — Влад опустил голову. — Дослушай. Я не могу больше жить с этим один. Может, через рассказ хочу разделить с кем-нибудь свою боль… Или просто получить поддержку. — Он горестно усмехнулся, не поднимая глаз. — Нам, смертным, это иногда нужно. Ноэ вздрогнул всем телом. — Нам, темным, тоже. — Он подошел к Владу и положил руки ему на голову, погладил по волосам. — Я буду здесь, но я не хочу ничего слышать и знать.  — Пожалуйста… — хрипло прошептал Влад. — Я хочу, чтобы кто-то знал.  — Дай мне поговорить с ним, всего несколько слов, пожалуйста! — Лале кричит так жалобно, что Влад жалеет, что не погиб вместе со своими людьми. Но Мехмеду, кажется, все равно. Он уже не улыбается — собран, сосредоточен, и не обращает на крики девушки никакого внимания. — Сопроводите ее обратно во дворец. А ты, Влад Цепеш, князь Валахии, обвиняешься в измене суверенному государству — Османской Империи, и наказание твое будет соответствующим. — На секунду в его глазах мелькает злобное торжество, но затем он брезгливо отворачивается, подавая знак своим воинам отконвоировать его обратно.  Темница дворца, сырая, мрачная и мерзкая. Влад находится здесь уже несколько недель в томительном ожидании смерти, но кроме стражников, приносящих ему еду, никто не заходит.  Потому он совсем не ожидает появления в его камере султана собственной персоной. Тот выглядит уставшим; у него под глазами мешки, а царственная спина чуть сгорблена. Один жест — и цепи, сковывающие Влада, падают наземь.  — Поговорим наверху. — бросает Мехмед.  Видение оборвалось. Влад глухо застонал было, но тут же прекратил и уткнулся Ноэ в грудь; тот неловко обнял его, и они застыли так, не говоря ни слова, на несколько минут.  — Лале дорого продала себя. — прошептал Влад едва слышно. — Купила мне жизнь. Я все-таки вернулся к себе во владения и стал думать… Аслана похоронили там, где я велел. — Ты захотел обменяться с ним жизнью. — Это был не вопрос, а утверждение. Ноэ задумчиво погладил Влада по спине. — А потом появился некто в темном плаще и пообещал исполнение любых желаний. — Я всегда думал, что дьяволы просят душу, но он… — Они и просят душу. Тебе придется ее продать, отдать, разорвать на куски и выбросить, чтобы закрыть договор.  Влад осторожно отстранился и посмотрел Ноэ в глаза; его собственные были сухими.  — Лале приняла яд. — просто сказал он. — Еще до того, как войти в гарем султана. Думаю, она хотела выполнить свое обещание, но просто не смогла дальше жить — без любимого, без будущего, без всякой надежды…  Аслана я убил сам во второй раз. Он… Ты, наверное, знаешь… Так и не стал прежним. Тело осталось, все остальное… Ушло.  — Никто не знает, куда уходят после смерти. — нараспев произнес Ноэ. — Мы не умеем их возвращать.  — Но оживить можете.   — Думаю, это право было дано нам в насмешку. — Ноэ криво улыбнулся и в третий раз разлил чай по чашкам. — Что ты собираешься сделать с Мехмедом? — С Мехмедом? — Влад удивленно моргнул. — Наверное, отпущу. Я победил его, отвоевал свои владения обратно. Он никогда не проигрывал и не оправится от этого удара. Самолюбие, тщеславие, гордость — все, что у него есть, и я бил туда. Убить — просто, неинтересно. И к тому же, как ты помнишь, я не люблю излишнюю жестокость.  Наше с ним противостояние окончилось, я лишь возвращаю себе территории, которыми веками владел мой род — ничего более. Наверху мной довольны? Ноэ пожал плечами. — Мне редко присылают ответы на отчеты.  Ноэ вернулся к себе с первыми лучами солнца и тут же принялся за сборы: неаккуратно побросал в сумку все необходимые вещи, тут же снова их вытряхнул в поисках гребня для волос, который оказался на самом дне, и подскочил к зеркалу.  Волосы, тонкие и очень непослушные, за ночь собрались в объемные колтуны; Ноэ вырывал их прядями в попытке распутать; а мысли его блуждали вдалеке.  “Ошибся ли? Столько наговорил ему тогда… А они действительно жизнь за него отдали, потому что любили его… Неужели действительно любили?” — он вырвал клок и посмотрел в зеркало; другой голос в голове язвительно отвечал первому: “Ты все видел, но до сих пор не уверуешь. Вспомни, чем занимался твой отец? Не мог же он вести исследования на пустом месте?” — Мог! — выкрикнул Ноэ в пустоту и заметался по комнате. Чуть не споткнувшись о собранную им сумку, он перелетел к двери. “Я сам себе сказал — если узнаю хоть об одном случае, узнал? Узнал? Почему это знание что-то меняет для меня? Я ненавидел их и ненавижу, они противны мне все, мелкие, земные, блуждающие впотьмах, хоть им показали свет… Я не ненавижу их… Я презираю. ” “Ответь себе, кого именно ты презираешь.” — голос был неумолим.  “Всех! Всех их!” — мысленно взвыл Ноэ. — “Они продали любовь и дружбу за горсть серебрянников.” “Они?”  “...Они.” — Ноэ прижался лбом к двери и медленно сполз вниз, присев на корточки.  “И та девочка тоже, и рыжий парень, и сам… Влад? Кого ты презираешь? Кого ты хочешь презирать? Ты уже достаточно взрослый, чтоб не злиться на весь мир за свою потерю.” Ноэ было нечего ответить этому голосу. Он прикрыл лицо руками, как бы надеясь скрыться от него. “Тобой движет гордость. Ты не хочешь изменить своим взглядам, даже увидев, что они никуда не годятся. Ты должен себе в этом признаться.” “Я признаюсь. Признаюсь.” — Ноэ нашел в себе силы встать, с трудом подошел к столу и взял обломок пера. Сломал пополам, еще раз пополам, сжал в кулаке, перемалывая в труху. — “Я подумаю об этом потом, завтра, по дороге. Потом — когда вернемся в мир Темных. Я дам себе ответ… Потом. Когда пора нашего сотрудничества подойдет к концу.”  Он тихонько хмыкнул и с силой вышвырнул останки пера в окно. “Никуда не годится…”