blows

казутора нечаянно всхлипывает. он тут же затыкает себя ладонью, сжимая простынь сильнее и шире раздвигая ноги. ханма усмехается, царапает нежную кожу — крашенными в чёрный лак — ногтями, и наклоняется ниже, целует живот и сжимает возбужденную плоть ханемии. тот шумно выдыхает, чувствуя, как рука шуджи начинает двигаться всё быстрее. ханма смотрит на парня и довольствуется видом — у казуторы на лбу вышла испарина, локоны прилипли к щекам, а взгляд — туманный. он кусает свои пальцы и прерывисто глубоко дышит, иногда задерживая воздух в лёгких. а шуджи хорошенько пристроился между ног ханемии и доводит того почти до оргазма, но убирает руку, когда ощущает напряжение в парне. казутора разочаровано выдыхает, немного ёрзая на месте. — ханма, — он слишком сексуально облизывает свои губы, смотря на шуджи из-под прикрытых глаз, — ну же. шуджи расплывается в улыбке, тихо в голос посмеиваясь, а у самого тоже дела обстоят не так уж и хорошо — сам еле держится, но если просто, то будет скучно. поэтому он вновь сжимает член в своей ладони и наклоняется, чтобы широко провести по всей длине языком. вкус такой себе — противный, но ему как-то не до этого. заглатывает головку, а казутора бедра вверх подкидывает, пальцами зарывается в разноцветные волосы ханмы и нажимает, заставляя того больше взять. и шуджи не против — подчиняется, языком обводя и чувствуя вздувшиеся вены. ханемия тяжело дышит, начинает толкаться сам. ханма расправляется со своим ремнем, проводит рукой по своему члену, прикрывая глаза. с горла вырывается стон, который вибрацией проходит по всему телу казуторы, и тот весь дрожит, сжимаясь и изливаясь на лицо. он выдыхает и совсем падает на кровать, а ханма вытирает ладонью тёплое семя парня. — капец ты конечно, — он смеётся, берёт первую попавшуюся футболку на полу и вытирает лицо уже тканью. — ты сам знал, — казутора блаженно прикрывает глаза, немного улыбаясь. ханма снимает с себя оставшиеся на нём джинсы, затем нависает над ханемией, целует его шею, кусает и засасывает гладкую кожу, таким образом оставляя маленькие следы на парне. казутора обнимает старшего за плечи, подставляясь под приятные ласки, а тот руками обводит изгибы талии, царапает живот и сжимает тазобедренные кости. ханма резко приподнимает младшего за бедра, заставляя того чуть ли не на лопатках стоять, только чтобы прижаться друг к другу органами. казутора ищет его губы и страстно вовлекает ханму в поцелуй, такой же грубый, пошлый, как они умеют — чуть ли не до крови кусая друг друга и стукаясь зубами. шуджи создаёт трение внизу, грубо толкаясь и выбивая очередные резкие выдохи из лёгких ханемии. ханму в принципе сложно остановить вытворять какие-то вещи, особенно если это касается секса. он считает это определённым видом искусства — как эстетично ханемия может извиваться под ним, какие красивые линии любви он оставляет между лопаток и как это прекрасно, когда они чувствуют близость друг друга настолько сильно, что перестают чувствовать мир вокруг. а шуджи реально ничего не замечает вокруг, только казутору, который шумно вздыхает под ним, частенько кусая плечи. и ханемии это определённо нравится, он сам не видит ничего, что могло бы оторвать его от открывшегося вида шуджи — когда тот стонет, усмехается, улыбается, взглядом обводит излюбленное тело, оставляет синяки на каждом миллиметре кожи. ханма безупречный, безбашенный. он ставит казутору на колени, заставляя руками упереться на мягкий матрац, целует его плечи и позволяет себе роскошь — выдавливает смазку намного больше, чем думалось, равномерно нанося её на член. казутора в предвкушении ожидает, а после чувствует сильные руки на бёдрах и то, как ханма начинает погружаться в него. снова без подготовки, как они любят. ханемия кусает простынь, хнычет, сжимается и дышит быстро-быстро. благо ханма купил смазку, чтобы было чуточку легче. и шуджи тут же срывается на бешеный ритм, окончательно выбивая из ханемии воздух и заставляя стыдливо стонать в простынь. шлепки кожи о кожу наполняют комнату, ханма тянет парня за волосы, поднимая его голову. — ну же, — старший передразнивает, когда понимает, что в таком положении казутора старательно пытается не выдавать своих явных чувств. он начинает двигаться прерывно, глубже заполняя младшего, и тот срывается. стонет протяжно, громче предыдущих разов, и вновь кончает, пачкает свои бедра и простынь. шуджи не остановаливается на этом, сильнее вдалбливаясь и содрогаясь, изливается внутрь. они падают на кровать; у казуторы тело мелко поддрагивает, он тихо смеётся и ловит непонимающий взгляд ханмы. — мне нравится кончать тебе на лицо. — его щёки красные, но он определённо не стыдится за столь откровенные признания. и ханма тоже смеётся, потому что ему тоже понравилось. он снова закуривает. летние вечера у них всегда разбавляются чем-то таким жарким и приятным. казутора шутит, чтобы ханма больше не изливался в него, потому что он может забеременеть, и когда встаёт — тёплая жидкость начинает течь по внутренней стороне бёдер. ханма лишь оценивает это довольным взглядом. когда ханемия возвращается с душа, он вновь ныряет в тёплые объятия шуджи, что уже давно сопел, накрывшись одеялом. окно впускает холодный ветер сквозь прозрачный тюль, и ханемия ближе прижимается к ханме, не забывая чмокнуть того в нос.