Глава 2
28 октября 2022 г., 01:20
Раннее солнце нещадно слепило глаза, пропуская свои лучи даже через пальцы. Грудь парня быстро вздымалась при каждом вдохе. С губ слетали тихие стоны, хоть их старательно пытались унять или заглушить. Пальцы крепко сжимали простыни, словно в них была сконцентрирована вся сила, в которой в данную секунду так нуждались. Покрасневшие губы опухли и щипали при каждом соприкосновении с зубами. Длинные черные ресницы подрагивали.
– Хани, быстрей, – прерывисто простонал парень, пропуская пятерню сквозь намокшие от пота волосы. Рука задавала темп, насаживая голову Джисона ниже, чтобы тот вобрал член во всю длину. Прошедшая от недовольного мычания вибрация послала резкий импульс по набухшему органу.
Член каждый раз проходил по мягким стенкам горла, вырывая долгие и хриплые стоны. Язык с нажимом игрался с выступающими венками, щекотал головку. По телу внезапной волной пронеслось удовольствие, плавно распространяясь от паховой области к ногам и рукам, к груди и голове, от чего губы растянулись в нежной улыбке.
Каждый последующий стон становился все громче и неконтролируемей. Горло приятно саднило, а от осознания будущего дискомфорта кружило голову. Низ живота резко стянуло, предупреждая о скором конце.
– Черт, я скоро кончу, – с надрывом предупредил старший, откидывая голову назад, позволяя теплым лучам нежно обжечь кожу, – кха-а, – короткий стон сорвался с губ, когда Джисон обернул одну руку у основания, помогая довести парня до пика.
Пальцы ног подогнулись, а спина прогнулась чуть ли не до хруста. Перед закрытыми глазами образовались разноцветные яркие вспышки-искры. Спутанные волосы натянулись в ладони, от чего Хан вновь простонал, посылая очередную вибрацию члену, отчетливо чувствуя, как пульсация усилилась, становясь более ощутимой.
– Хани, Хани, Хани, – словно мантру повторял парень, давно не сдерживаясь, наплевав на соседей за стенкой и других студентов, проходящих в коридоре. – Со-ни! – протяжный вскрик, после которого внутри что-то щелкает и по телу разносится дурманящий экстаз.
Джисон выпустил с громким причмокиванием изо рта член и отвернулся, чтобы сперма не попала на лицо. Несколько капель коснулись волос и кожи, оставляя белесый след, который Хан поспешил стереть, как и влагу в уголках глаз.
– Хан Джисон, твою ж ма… за ногу! – раздраженный голос прогнал простилающиеся перед глазами картинки, напрочь лишая тех красок.
Джисон резко распахнул глаза, сталкиваясь с залитым утренними лучами потолком. Грудь резко вздымалась от учащенного дыхания, а на волосах и лице по-прежнему чувствовался фантом чужой спермы – всего лишь сон, но такой реалистичный, что тело покрылось гусиной кожей.
– Минхо? Ты чего кричишь, – недовольно протянул Джисон, игнорируя пунцовые щеки.
Старший также тяжело дышал, молниями стреляя в Хана. Сердце младшего громко билось в груди, посылая свой ритм в виски, от чего голова гудела. Губы быстро пересохли. Волосы словно натянулись на затылке, все еще сжатые в крепкой хватке длинных пальцев.
– Не мог бы ты стонать во сне чуть тише, у меня уже голова раскалывается, – Минхо стоял спиной, собирая сумку для учебы.
– Я не стонал, – уверенно запротестовал младший, натягивая к горлу одеяло, стараясь не обращать внимание на утренний стояк, который даже во сне не получил сладкую разрядку.
– Ага, конечно, – усмехнулся Минхо, поворачиваясь лицом к Хану. Волосы в утренних лучах сияли чистым золотом, спадая на лицо, и Джисон вдруг перестал дышать, утопая в медовых глазах. – Мин-хо, – запнулся Хан, но в следующую секунду замолчал, прикусывая кончик языка.
– Вставай уже, пара через пятнадцать минут. Я не стану сегодня прикрывать твой зад перед преподавателем, – на нежно-розовых губах промелькнула тень улыбки. – Я ушел, – внезапно произнес Минхо, пряча телефон в карман джинс, и за четыре широких шага скрылся за дверью, аккуратно закрывая ту за собой.
Джисон проводил притворно бесцветным взглядом Минхо.
– Чёрт, – обессиленно протянул Хан, болезненно закрывая глаза, стараясь совладать с собственным телом.
Настроение резко ухудшилось без особой на то причины. На душе скребли острыми когтями дикие кошки. Тяжелый вздох просился наружу, но парень сумел сдержать его.
Джисон все никак не мог принять тот факт, что спустя всего несколько месяцев после начала учебы, полной ругани и споров, насмешек и подколов, мелких подстав, они вновь начали вести долгие разговоры ни о чем и обо всем одновременно, стали наслаждаться тишиной и компанией друг друга. Однако, несмотря на все это, неизменным было одно:
Минхо был так близко, но и так далеко. Он четко соблюдал дистанцию, которую установил Джисон. Но, даже после послаблений, продолжал придерживаться ей, не приближаясь и не отдаляясь. Хан по вечерам или глубокой ночью, когда его одолевала бессонница, чувствовал жжение кожи на затылке или в районе шеи. Минхо смотрел на него, не отрываясь и не отвлекаясь, словно пытался заговорить, но каждый раз одергивал себя. Слова так и не достигнут адресата. Джисон бы в любом случае сделал вид, что ничего не слышит, хоть и желал обратного. Однако и он сам был не готов заговорить первым, раскрыться и обнажить душу. Страх? Стыд? А может неуверенность в себе? Возможно, он не хотел еще больше ранить Минхо своей искренностью? А возможно просто не настало нужное время.
Но оно настанет. Вот только когда? Не будет ли слишком поздно?
Возможно…
Сердце пропустило острый удар, когда перед глазами вновь возник образ Минхо – потного и довольного, насаживающего младшего на член, трахая его рот резко, глубоко и до боли в глотке сладко.
Чужие голоса за стеной внезапно ударили в уши, развевая возникшее наваждение. Хан мельком окинул взглядом комнату и, наспех переодевшись и схватив сумку, выбежал из комнаты, оставляя образ Минхо за спиной.
*****
Молодой преподаватель, по мнению Хана, казался таким несуразным среди своих старших коллег. Он выглядел еще совсем юным и лишь на несколько лет старше самих первокурсников. Однако уверенная поза и походка возвышали его среди остальных, внимательный и пронизывающий взгляд смотрел, словно в самую глубь души, раскрывая сокровенные тайны и секреты. Господин Пак любил после пар собираться со своими студентами где-то на территории университета и просто отдыхать, лежа на траве и разглядывая небо. Иногда он вел непринужденные разговоры, спрашивая первое, что приходило в голову. Однако во время лекций эта легкость пропадала, и он превращался в статного мужчину, горевшим своим делом. Господин Пак любил привносить что-то новое на своих занятиях: примеры из жизни, забавные истории, неожиданные дискуссии, круглые столы, где каждый высказывал мнение, приобретая голос и выражая свою позицию. Вот только сегодня голова Джисона была забита отнюдь не новой темой. Перед глазами белесой дымкой вырисовывался знакомый силуэт, напоминающий человека, сидевшего на одном из первых рядов. Глаза, хоть и старались зацепиться за преподавателя, вновь и вновь теряли его и возвращались к кое-кому другому. Нервозность медленно окутывала тело Хана. Недовольный сложившейся ситуацией, он то и дело потирал шею или щипал запястье. Выступившие капли пота на лбу норовили скатиться, щекоча кожу. Легкая дрожь в запястьях казалась такой нелепой, что хотелось выть волком. Наручные часы медленно сменяли счет минут, приближая долгожданное завершение пары. Джисон сам не понимал, почему это происходило с ним. Обычно душевные порывы удавалось контролировать на все сто процентов, но сегодня все шло не так, как планировалось. Минхо же спокойно записывал за преподавателем конспект, успевая выделять парой маркеров ключевые вещи, что в первое время очень удивило младшего. Иногда Ли отвлекался, чтобы перекинуться парой фраз с соседями по ряду, ведя разговор явно на отвлеченную тему. Тихий смех обидно колол, вызывая чувство неприязни и… зависти. Джисон искренне хотел занять место одно из одногруппников, сидевших подле Минхо, но все не мог решиться. Часы Господина Пака издали громкий писк, вырывая Хана из собственных мыслей. Мимолетно вздрогнув, парень посмотрел на преподавателя, ловя на себе его взгляд, и виновато поджал губы. Мужчина лишь улыбнулся и, поблагодарив студентов, объявил о завершении пары, после чего прислонился к столу и, сложив руки на груди, провожал всех взглядом. Хан поспешил скинуть все вещи в сумку и выбежать из аудитории до того, как его окликнет преподаватель и подзовет к себе. Пульс колко бил по вискам, когда он проходил мимо Господина Пак, но тот даже не посмотрел в его сторону, словно парня и не существовало вовсе. Почувствовав себя вновь невидимкой, как в первые недели учебы в новой школе, Хан с облегчением выдохнул и растворился среди студентов. Аудитория вскоре опустела, оставляя преподавателя и еще одного студента, который, к слову, лишь делал вид, что собирал вещи. Некогда сиявшая на его лице улыбка померкла, а искры в глазах потускнели. Силы резко покинули его тело, от чего плечи опустились, а пальцы еле удерживали сумку. Тяжелые шаги эхом разлетались по просторной светлой комнате, наполненной свежим прохладным воздухом. Облокотившись на первый ряд протяжного стола, Минхо тяжело выдохнул и болезненно прикрыл глаза. – Как же я устал, Хва, ты себе даже представить не можешь, – хриплый голос показался таким чужим и неестественным, что кончик губ дернулся в презрительной манере. – Для тебя Господин Пак, Минхо. Соблюдай субординацию в университете. Не хочу, чтобы кто-то услышал, – с усмешкой в голосе проговорил мужчина, указательным пальцем отбивая ритм по другой руке. – Как Вам будет угодно, Господин Пак, – язвительно ответил Минхо и посмотрел на собеседника, – но это не умаляет того факта, что я задолбался. – Расскажешь? – Да все одно и то же, – коротко ответил Ли, повторяя позу преподавателя. – Если так продолжится, то к концу четвертого курса я точно сойду с ума. Все же ты был прав, жить с Джисоном – ужасная идея, – тихий смешок неприятно резанул уши. – А я говорил тебе, но ты, как всегда, топишь свое. Ён Со же тоже предупреждала, что ты пожалеешь рано или поздно. Вы расстались, если можно так назвать. Не самым лучшим образом, толком потом не говорили, а сейчас резко начали жить вместе. Вновь необдуманное решение. Уж лучше бы данная ситуация произошла сама собой, а не по твоей прихоти. Хотя не думаю, что вас бы определили в одну комнату. Скорее ты бы жил с Мин Соком, но, как говорится, все возможно в этом мире, – мужчина пожал плечами. – Не дави на меня и не напоминай, пожалуйста. Я все и так прекрасно знаю, и если ты сейчас мне это повторишь хоть еще сто раз, ситуация не изменится. – Джисон тоже страдает, если тебе интересно, – преподаватель оттолкнулся от своего стола и подошел к Минхо, вставая рядом, откидывая голову назад и разглядывая светлый потолок. – Ты ему не безразличен, уж точно. И это не только вина за прошлое, но и что-то еще. Он тянется к тебе, сам того не осознавая, но как только понимает, сразу отступает в страхе допустить еще одну ошибку. – Было бы забавно, если бы не так печально, – с досадой в голосе произнес Минхо, посмотрев на преподавателя. – Сонхва, что мне делать? Я боюсь, что уже ничего не исправить. Я не хочу потерять его, – в уголках карих глаз скопилась влага. Сонхва же продолжал разглядывать потолок, рассуждая: – Каждый из нас когда-то пребывает в темноте, – начал мужчина, медленно переводя взгляд на друга. – Проблема в том, что кто-то в ней и остается, погружаясь все глубже, а кто-то, не щадя себя, старается вырваться и найти выход. И, как по мне, Джисон выбрал первый вариант, хоть сам того и не понимает, считая, что смог совладать со всем и двигаться дальше. Вот только это не так. Если присмотреться, то он пожирает себя изнутри, медленно и осторожно. То, что он сделал, не дает ему покоя, приходя в кошмарах, о которых ты недавно упомянал, потере концентрации или уходе глубоко в себя. Даже сейчас, будучи на моей дисциплине, я заметил, как он словно исчез. Взгляд стал пустым и смотрящим в никуда, словно ослеп, но его мозг еще не успел это принять. Иногда он бросает быстрые взгляды в твою сторону, такие кроткие и печальные, что даже мне становится тяжело. Если же глаза замирают на тебе дольше, чем планировалось, то появляются слезы, а колени начинают трястись. – Хен, зачем ты мне это рассказываешь? – дрожащим голосом проговорил Минхо. – Потому что вижу, как ты смотришь на него, слышу, как говоришь о нем. У тебя все сводится к Джисону. Куда бы ты ни посмотрел, видишь его, с кем бы ни разговаривал, слышишь его голос. Несмотря на то, что было, ты продолжаешь его любить, хоть и отчаянно стараешься отрицать. – Хен, я… не отрицаю, – совсем тихо признался парень, сжимая край стола, стараясь унять дрожь в руках. – Одно я могу сказать точно, – Сонхва не позволил Минхо закончить, – твои походы к психологу пошли на пользу. Ты перестал винить себя в произошедшем. Осознал и проработал ошибки. Думаю, Феликс тобой очень гордится. – Да, я знаю, – с печальной улыбкой ответил Ли. – Вы ведь поговорили, так? – Да, было дело, – Минхо облизнул губы, мысленно благодаря за смену темы. – Мы можем обсудить это чуть позже, пожалуйста? – Конечно, – Сонхва похлопал парня по плечу, стараясь подбодрить. – Хочешь чаю? – Спасибо, но не сейчас, – Пак лишь облизнул губы и кивнул, что-то невнятно промычав себе под нос.*****
Наспех переодевшись в удобную одежду, сменив брюки на свободные джинсы, а светлую футболку на лавандовое худи, Хан поспешил в кафе, находившееся в получасе езды на автобусе. Время медленно поджимало, что означало – он опаздывает. Автобус останавливался практически на каждом светофоре, все больше подтверждая нынешний статус парня в качестве «опоздуна». Неприятное чувство сдавило грудную клетку, от чего ладони быстро вспотели, и Джисону приходилось раз в несколько минут их вытирать о собственные джинсы. Он не хотел заставлять ждать своих друзей, но, похоже, сегодня все было против него. Яркое солнце пекло, а лучи жгли кожу даже через специальные стекла. Несмотря на открытые в салоне окна, воздуха оказалось катастрофически мало. Сухой ветер развевал короткие волосы, щекоча кончики ушей. Музыка давила, от чего болезненно скрутило живот. Внезапно появившаяся тревога удивила Джисона. Ситуация не была критической, из-за которой должны были произойти подобные изменения. Значит, скорее всего дело было не во времени и встрече. Тогда в чем? Из глубины сознания тускло просачивался сгусток света, скрывающий в себе ответ на вопрос. Вот только добраться до него отнюдь не просто. Самокопание оказалось тем еще выматывающим действием. Однако и результат не привнес чего-то сладко приятного. Джисон вспомнил, как они впервые с Минхо ехали в автобусе. Как неуверенно и растеряно выглядел старший, постоянно озираясь по сторонам и не отходя от Хана далеко. В тот солнечный день вся нервозность передалась и Джисону. Он чувствовал, как невесомо Ли держался за его кофту, как дрожали его пальцы, когда они уже сидели в конце салона. Помнил, как приятно пекло кожу от взгляда Минхо. Как тот украдкой пытался сделать его фотографии. Помнил тяжесть головы на своем плече. Тогда все казалось таким ненастоящим и неправильным, а сейчас далеким и тоскливо холодным. Впоследствии им еще несколько раз приходилось ездить вместе на общественном транспорте, из-за чего они оформили Минхо проездной. Счастливая и довольная улыбка старшего до сих пор грела душу. А то, как он радостно хвастался новой вещью, надолго запечатлелось в памяти. Минхо любил класть голову на плечо и переплетать пальцы, передавая тепло. Любил оставлять поцелуи на предплечье или тыльной стороне ладони, утыкаться носом в щеку и улыбаться. Любил нашептывать что-то, щекоча пальцами свободной руки кожу. Любил пересказывать свой день, смотря в окно. Минхо всегда внимательно следил за удобством Джисона: предлагал поменяться местами, чтобы тот в час пик сидел у окна, отвлекал разговорами от давящей духоты. Минхо был прекрасен. Тогда… и сейчас. Минхо Минхо Минхо Все, что окружало Джисона, напоминало об их прошлом – счастливом и печальном. Принятое решение вбивало длинные острые колья в тело, а когда боль притуплялась, что-то нарочито медленно вгоняло их еще глубже, прокручивая, оставляя рубцы и занозы. Знакомые здания и названия улиц резко вывели парня из воспоминаний, даря желанный глоток воздуха. Нажав на специальную кнопку, парень поспешил к дверям, тарабаня по ноге пальцем от нетерпения. Как только двери раскрылись, Джисон, не медля и секунды, покинул душный салон, который служил всю поездку клеткой, стены которой с каждой минутой все приближались, давя и угнетая. Кафе находилось неподалеку от остановки. Деревянный интерьер с пастельными цветными вставками успокаивал и радовал глаз. Большое количество зелени делали помещение еще уютней и приятней. Спокойная музыка прекрасно вписывалась в атмосферу заведения. Внутри было не так много народу, что сильно удивило Джисона. За одним из центральных столов Хан заметил знакомые две фигуры, мило беседовавшие друг с другом. – Привет, давно здесь? – Целую голодную вечность, – с улыбкой ответил один из парней, хлопая по плечу Джисона. – Мы только пришли, – закрывая ноутбук, ответил второй. – Мы сделали заказ за тебя, не против? – Конечно же нет, Чан, – честно ответил Хан. – Что заказали? – обратился к соседу. – Айс-американо и три шоколадных торта, – довольно ответил Чонин, все продолжая сжимать плечо Хана, – ничего особенного. – Как вы? Как учеба? – Как видишь, я полностью в работе, – скользнув взглядом по ноутбуку, ответил Бан Чан мягким голосом. – Никогда не думал, что буду получать столько удовольствия и наслаждения от бессонных ночей перед ноутбуком при составлении музыкальных дорожек. Как закончу, хочу попросить тебя и Чанбина послушать и сказать, чего не хватает. – С радостью, – ответил Хан. – У меня есть пара текстов, если будет интересно и они подойдут под бит, то могу тебе отдать. – Спасибо. – Но не забудь указать мое имя. – Когда это я забывал добавлять твое имя в работы, в которых ты принял непосредственное участие? – Чан выгнул бровь и сложил руки на груди. – Ну мало ли, Господин Бан, – с дружелюбной усмешкой ответил Джисон, поднимая руки в капитулирующем жесте. – А ты? – Моя голова разрывается от количества информации, которую необходимо запомнить, – устало протянул младший и покачал головой. – Языки – это, конечно, интересно, но зачем мне знать их историю появления и становления? Нет, я понимаю, но хочу поныть, потому что мне это не интересно, – вытянув губы, закончил Чонин. – Главное, не отвлекайся и не забивай на учебу, даже на таких предметах. Возможно, иногда я буду просить тебя о помощи в проверке текстов, – подбодрил Бан. – А я буду нанимать тебя в качестве переводчика, когда открою свое дело, – подхватил Джисон, посмеиваясь. – Для друзей сделаешь скидку? – Пфф, еще чего удумали. Для друзей двойной тариф, – самодовольно ответил Чонин, откидываясь на спинку стула. – Крис, скажи какой язык, и я его выучу ради тебя. Главное – не иметь дело с этим мелким в будущем, – прошептал Джисон, прикрывая ладонями рот, словно передавал секрет. Бан Чан тепло улыбнулся и кивнул, соглашаясь, игнорируя удивленное и недовольное выражение лица Яна. – Какие вы противные, – цокнул Чонин, закатывая глаза, от чего Джисон и Чан громко засмеялись. Пришедший с большим подносом официант нисколько не смущал друзей. Он быстро поставил на стол заказ и, поклонившись, удалился. Парни перекинулись еще парой фраз, одновременно передавая друг другу все необходимое для трапезы, и принялись за еду. Сладость на языке окончательно избавила Хана от отголосков недавних воспоминаний. Чан и Чонин поочередно рассказывали о своих университетах и интересных событиях, сложностях и новых открытиях, ожиданиях и в той или иной степени жестокой реальности. Джисон с упованием слушал друзей, задавал вопросы, смеялся на забавных моментах, радуясь чуть ли не до появления слез. Друзья дарили ему чувство комфорта и защищенности, все проблемы исчезали, переставая терзать душу и тело. Приятная легкость привносила чувство полета и свободы, в которой Джисон так нуждался. Глоток спокойствия был словно оазис посреди нескончаемой сухой пустыни. Хан с трепетом вспоминал, как не доверял им в самом начале, считая их попытки сблизиться очередной шуткой. И сейчас, сидя с ними в одном кафе, Джисон понимал, что безумно счастлив, что имеет таких друзей. За окнами уже потемнело, когда Хан почувствовал тихий шепот усталости. Голос стал тягуч, а обсуждения свелись к минимуму, уступая место приятной тишине. – Я слышал, ты нашел работу? – осторожно поинтересовался Чонин, мешая ложкой остатки недавно заказанного малинового чая. – Скорее подработку, – поправил Хан, переводя взгляд на Яна. – На территории кампуса есть несколько кафе, и в одном искали сотрудника. Я давно корил себя за то, что никак не мог решиться на поиски работы, хоть и подумывал об этом на протяжении старших классов, и вот появилась возможность. Завтра как раз смена. Надеюсь, народу будет не так много, а то с прошлого раза до сих пор спина болит, – в подтверждение слов, Джисон прогнулся в спине, морща лицо от легкой боли. – Больше людей – выше зарплата. Тем более ты знал, на что шел. Не ной сейчас, – непринужденно ответил Чонин, бросив быстрый взгляд на Чана. – Согласен, – слегка кивая головой, добавил Бан. Его спокойное лицо приняло задумчивое выражение, глаза окутала усталость. – В любом случае, ты молодец, Хан. – Главное, не навреди себе. Делай все в меру. В случае ухудшения здоровья или завалов, лучше переговори с начальством, чтоб тебя меньше нагружали. Тем более работодатель должен понимать, что ты студент и бывают случаи, когда лучше не давить. – Да, конечно. Эти моменты были обговорены еще на собеседовании, – подтвердил Хан, отпивая немного чая. – У меня хороший директор – понимающий и открытый. Да и коллеги приветливы и отзывчивы. В общем я рад, что оказался там. – Пока что, – в унисон и шепотом ответили парни с легкими улыбками на лицах. Тихий смешок Хана сыграл, как чека, от чего сразу после кафе наполнилось звоним смехом трех друзей.*****
Вечер медленно оседал на оживленную улицу, распространяя холод и желание вернуться поскорей домой. Хан сильней закутался в свободное худи и поспешил к кампусу. Вечерняя прохлада быстро забирала накопленное тепло. Мелкая дрожь пробегалась по всему телу, зубы постукивали, из покрасневших от частых покусываний губ шел белесый пар. Огни жилого комплекса манили, зазывая поскорей добавить еще один луч света. Добравшись до своей комнаты, Хан с облегчением выдохнул. Приятное тепло укутало, словно одеяло, а домашний запах согрел легкие. На лице появилась полуулыбка. Комната пустовала. Минхо не лежал на кровати, завернутый в одеяло, звуков воды или шуршания в ванной тоже не было. Равнодушно пожав плечами, Джисон поспешил приготовиться ко сну. Быстро приняв душ и очистив кожу лица, он улегся на кровать, натягивая одеяло на голову. Тяжелые веки блаженно закрылись, медленно отправляя парня в страну снов. Спустя некоторое время, когда сон практически завладел телом Хана, до ушей донеслись отголоски тихого шуршания. Джисон еле услышал, как Минхо аккуратно положил сумку рядом с кроватью и отправился в душ. Звуки воды казались еще более неразборчивыми, как и щелчок открывающейся двери. Последнее, что почувствовал Хан, прежде чем окончательно заснуть, были осторожные попытки Минхо поправить его одеяло, и тихий шепот у самого уха: – Спокойно ночи, Сони. Пусть тебе приснится приятный сон. Легкий поцелуй на виске остался где-то за гранью реальности.
