You will never change me: say you love me

После встречи первокурсников и старших прошло несколько дней. Джисон и Минхо практически не разговаривали, предпочитая на время позабыть о существовании друг друга. События того вечера так и остались в кафе, стены, ставшие свидетелями, молча встречали и провожали посетителей. Остальные студенты, присутствовавшие на мероприятии, также не поднимали данную тему, скорее обсуждали исподтишка. Холодная тишина, переполненная неловкостью, витала в воздухе, тяжелым грузом оседая на плечи двух парней. В комнате стало серо и пусто, словно в ней никого и вовсе нет. Лишь яркое солнце освещало небольшое помещение, создавая подобие утерянного уюта. Во время совместных занятий Хан предпочитал сидеть на первом ряду, чтобы внимательно слушать преподавателей и отрезать любую возможность смотреть на Минхо. Джисон порой чувствовал на себе чужой взгляд, обжигающий кожу и оставляющий невидимый след, который позже, по вечерам не давал работать в полную силу, тихо прося прикоснуться к себе. Минхо же выглядел невозмутимо в любой ситуации. Порой, когда Хану все же удавалось бросить украдкой осторожный взгляд на старшего, тот выглядел расслаблено и умиротворенно. На лице сияла добрая улыбка. Окруженный одногруппниками, он весело проводил время: ходил в кафе, библиотеку или на спортивное поле, когда все пары подходили к концу или факультативные занятия отменялись. Смотря на Хана, он лишь тихо вздыхал, подмечая что-то новое. – Поешь, прежде чем идти на учебу, – тихо проговорил Минхо, складывая оставшиеся вещи в сумку. – Хорошо, – серо ответил Хан. – Я оставил на общей кухне твою тарелку с запиской. Так что, если не хочешь получить замечание от Госпожи Чхве, лучше сходи и съешь, или выкинь, если будет противно. – Твоя еда не бывает противной, – честно признался Джисон, вздыхая. Минхо всего на секунду замер, не веря в услышанное. На лице появилось легкое подобие улыбки. – Хорошего тебе дня, – наспех добавил Минхо и вышел из комнаты, оставляя Джисона наедине с собой. Оказавшись в полном одиночестве, с губ Хана слетел усталый выдох, руки закрыли глаза, создавая подобие темноты, хотя через пальцы все же просачивались оранжево-желтые полосы света. Тело сковала усталость, а в голове зародилась мелкая боль.

~~~~~

Конец первого учебного года подкрался незаметно и неожиданно, а наступление теплого и солнечного мая показалось таким странным и нереальным, что где-то в глубине сознания теплилась мысль, что это лишь проявление коллективной галлюцинации. Минхо направлялся в одну из аудиторий, где его уже давно ожидал старый знакомый. Светлые стены университета в данную минуту давили, сжимая грудную клетку. Сердце громко отбивало ритм, эхом звуча в ушах. Недосказанность съедала изнутри. Минхо помнил все, что делал или говорил Хан в тот вечер. Помнил, как Джисон аккуратно поддерживал его. Как положил голову на свое плечо, когда они ехали в такси. Как нашептывал приятные слова, пока нес до комнаты, и тихие извинения, когда готовил ко сну. Фантомный след поцелуя до сих пор ощущался на коже, разнося по всему телу слабые волны теплоты с примесью надежды. – Эй, Минхо, кажется, подожди, – послышался знакомый голос. – Минхо же, так? – подошедший парень казался немного запыхавшимся и изнеможённым, хоть на лице и виднелась улыбка. – Да, это я, – лишь ответил Ли, до побеления костяшек сжимая ручку сумки. – А вы? – Пак Юнхван, – на лице появились мимические морщинки, – вспомнил? – Да, – коротко ответил Минхо, кивнув. – В общем, перейду к сути. На следующей неделе мы организуем выезд на море. – Сколько? – стараясь не выдавать своего раздражения, спросил Ли. – Около ста тысяч вон с человека, – улыбка стала шире. – Кому переводить или сдавать деньги? – Мне. После внесения оплаты тебя добавляют в чат, где подробно опишут что нас будет ждать, скинут место и время сбора. – Срок оплаты? – Ты такой серьезный. Говори мягче, как никак я старший, и мне неприятно слушать твою речь в таком тоне, – стальные ноты нисколько не смутили Минхо. Парень лишь тихо выдохнул, расправляя плечи, и с вызовом посмотрел на старшего. – Юнхван, ты как никто другой знаешь, что в переговорах нужно говорить все четко и по делу, а не тянуть кота за его укромное место, чем ты сейчас и занимаешься. Если ты так ведешь дела, то каким образом стал, так называемой, звездой факультета? Как по мне, ты сейчас перечеркиваешь все, чему тебя учили преподаватели. Мне плевать, что ты старше меня и что тебе не нравится мой тон. Ты сам виноват в моей подобной реакции. – Ли Минхо… – Просто скажи мне всю оставшуюся информацию, и мы разойдемся. Я спешу, – Юнхван выпрямил спину, возвышаясь над Минхо, и недовольно цыкнул, складывая руки на груди. Глаза старшего почернели, пока он свирепо смотрел прямо на Ли, стараясь посеять страх, однако на Минхо это не подействовало. Его спокойные черты лица не дрогнули, даже когда Пак сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Срок – до шести вечера завтрашнего дня. Наличка или перевод – решать тебе. Мне все равно. И передай эту же информацию своему соседу, Джисону, если не ошибаюсь. – Я отправлю деньги за нас двоих, так что добавь и его тоже. – Так это правда? – Что именно? – оскалился Минхо. – Что вы встречаетесь, – пояснил Юнхван, – а ведь так собачились в первое время, или это у вас такие ролевые игры. Странные вы однако и… – Довольно. Тебя не должны волновать наши отношения, так что следи за тем, что вылетает из твоего рта. – И все же… – Мне плевать, – вновь перебил Минхо, закатывая глаза. – Переведу деньги сегодня вечером, а теперь, прошу меня извинить, мне пора, – наигранно уважительно произнес Минхо и, задев плечом старшего, продолжил свой путь. – Пф, богатый ублюдок, – со зловещей улыбкой произнес Юнхван, даже не обернувшись вслед Минхо. Ли быстрым шагом приближался к нужной аудитории. Отголоски недавно зародившегося гнева медленно рассеивались, сменяясь тоскливой усталостью, высасывающей энергию. В последнее время он плохо спал. Кошмары преследовали разум, развивая страх надолго закрывать глаза. Минхо лишь на некоторое время смыкал веки, надеясь немного восстановить силы. Былые ошибки и нынешние переживания скапливались в большую зловонную кучу, перечеркивая трехмесячную работу психолога. Слишком много сил и времени было потрачено на разговоры со специалистом, выполнение заданий и прохождение терапии, однако весь полученный прогресс мерк перед тем, что врывалось в его жизнь. Просторная аудитория оказалась такой прохладной и цветочно-свежей, что по спине пробежались мурашки, и Минхо поерзал. Открытые окна пропускали естественный свет и порывы ветра. Возле окна стоял молодой преподаватель. Свободная черная кофта с высоким воротом заправлена в светло-синие джинсы, белоснежные кроссовки из новой коллекции какого-то известного бренда. В линзах круглых очков сверкали лучи солнца. Недавно перекрашенные светло-русые волосы уложены назад, подчеркивая прическу в стиле андеркат. Расслабленное лицо нежилось на солнце, впитывая дарованное тепло. Минхо аккуратно закрыл за собой дверь, прокручивая вставленный в замок ключ, чтобы изолировать их от людей в коридоре. – Кто на этот раз тебя задержал, Минхо? – хрипловатый голос прозвучал неожиданно и громко. Ли застыл на месте, не сразу понимая, что обращались именно к нему. – Пак Юнхван, – через несколько долгих мгновений ответил Минхо, оставляя сумку на столе преподавателя и подходя ближе к окну. – Предложил присоединиться к поездке на море и, – на секунду запнулся, опираясь на стол и скрещивая руки, – спрашивал о наших с Ханом отношениях. Любопытный придурок. – Дай угадаю, ты вспылил? Или огрызнулся? Если да, то поздравляю, ты только что привлек его внимание к своей персоне. На тебя и так все смотрят, а после этого слежек и копаний в твоем прошлом станет еще больше. Теперь ты для него, как мясо для голодного льва. – Плевать, пусть только попробует навредить Хану – я уничтожу его. – Уж прости, но в данной ситуации плевать на Джисона. Он чист – парень с одаренностью, схватывающий изучаемый материал практически налету. Однако, если они выйдут на Хэсона, то ситуация примет иной оборот, но, думаю, он справится. А если начнут копать под тебя, то многое, что ты пытался скрыть, всплывет на поверхность. – Давай не будем говорить о плохом, пожалуйста. Хотя бы сейчас, – протянул Минхо, делая круговое движение головой. – Ты должен быть готов ко всему. Но будем надеяться, что этого не произойдет, и Юнхван не станет включать свой режим ищейки. – Я справлюсь с ним, что бы ни произошло. Но спасибо за заботу, – поблагодарил парень, натягивая вымученную улыбку. – Так ты согласился? На поездку? – Сонхва развернулся к Минхо, смотря младшему прямо в глаза. – Хотелось бы отказаться. – Но, – подталкивая к продолжению, протянул Сонхва, наклоняя голову набок. – Однажды Джисон рассказывал, как хотел бы еще раз побывать на море. Думаю, это хорошая возможность исполнить его мечту. – Отвези его сам, у тебя есть машина. – Он не поедет со мной. А так хоть прикрытие будет. Я не стану ему рассказывать об оплате, пусть будет сюрприз. – Появление новых тайн ты считаешь приятным сюрпризом? Лучше скажи ему, пусть медленно выплачивает сумму. А еще проще, спроси у него. Ты не можешь решать за Хана – только хуже сделаешь. – Сонхва, что мне делать? – Уж явно не лишать его права выбора, – Минхо и Сонхва одновременно прищурились. – Я и не лишаю. – Да ты что? – с усмешкой произнес старший. – Я хочу сделать его счастливым, – произнес Минхо, опираясь руками на стол. – А ему это надо? – Минхо не знал что ответь. Рот приоткрылся, но звук словно застрял в горле. – Я хочу, чтобы он был счастлив, – повторил Минхо. – Счастье всегда так туманно, а вот печаль – ясна. Интересно, почему люди любят зацикливаться на плохом? Только потому что оно более заметно? Как думаешь? Минхо нерешительно посмотрел на Сонхва, пытаясь понять, есть ли смысл отвечать. – Туманное счастье намного ценней. Оно интимно и индивидуально, скрыто от глаз других, и поэтому дорого. Но самое главное, если ты хочешь, чтобы оно наступило, научись говорить с помощью рта, словами. – Не язви, пожалуйста. – Я еще даже не начинал. – А, правда? – с издевкой проговорил младший, вздергивая брови. – Не хочешь выпить сегодня вечером? – Ли отрицательно покачал головой. – У меня сегодня сеанс у психолога, не могу. Думаю, в ближайшее время тоже. Кошмары вернулись, скорее всего, меня отправят к другому специалисту для назначения лекарств, – Сонхва тяжело выдохнул и кивнул.

~~~~~

  Джисон сидел в кафе, читая одну из рекомендованных преподавателем книг. Написанный текст с трудом усваивался в голове, ломанными брусками укладываясь, словно куча ненужного сырья. Ёнджун стоял возле кассы, ожидая, когда их заказ будет готов. Хан предложил Чхве посидеть за столом, пока их позиции готовятся, но старший наотрез отказался. Студентов внутри заведения оказалось не так много, в отличие от преподавателей, которые словно разом решили отменить все свои пары и попить кофе со свежей выпечкой. Строгие профессора перестали казаться такими устрашающими и далекими. Сейчас они скорее походили на дальних родственников одной большой дружной семьи. Ёнджун, стоя у стойки, то и дело бросал быстрые взгляды в сторону соединенных столов преподавателей. На лице красовалась притягательная улыбка, которая казалась Хану куда более интересной, нежели книга в руках. Его расслабленная поза и привычка зачесывать волосы или прикусывать губы – казались слишком милыми, поэтому он часто оказывался в центре внимания других студентов. Многие тянулись к Чхве, хотели завести разговор, провести время, а тот и не был особо против. Ёнджун любил быть частью шумной компании, знакомиться с новыми людьми. Однако случались моменты, когда и этому веселому и общительному человеку был необходим спокойный и тихий отдых, глоток свежего воздуха. Джисону нравилась эта двойственность. И что больше притягивало – он был честен с собой и с окружающими. Ёнджун был таким, какой есть, и если кому-то это оказывалось не по душе, он спокойно принимал их позицию, впоследствии обходя стороной и сводя отношения к минимуму. – Перестань уже мысленно мной восхищаться и возьми свой кофе, – задорно произнес Ёнджун, присаживаясь напротив. – По тебе видно, что голова занята отнюдь не предметом в твоей руке. – Это книга. – Книга и есть предмет, умник, – Ёнджун откинулся на спинку стула, закидывая одну ногу на другую, и сделал первый глоток холодного кофе. – Так о чем хотел поговорить? – Минхо предложил съездить на море. – Звучит интересно, – смакуя горьковато-сладкий вкус на языке, ответил старший. – В плане присоединиться к факультетской поездке на море, – поспешил пояснить Хан. – Звучит уже не так интригующе, но по-прежнему интересно. И? – Я не знаю, хочу ли ехать. – И почему же? Из-за работы? Отпросись. Из-за Минхо? Так просто держись от него подальше. Вам никто не мешает спать в разных комнатах, участвовать в мероприятиях в составе других команд, а про автобус я вообще молчу. Соглашайся. Зуб даю, будешь жалеть, если не поедешь, – Ёнджун прищурился, наблюдая за метанием Хана. – Что по цене? И примерно сколько поедет? – Сказал, что уже набралось около двадцати человек, а по деньгам – сто тысяч. Минхо сказал, что заплатит за меня, а я просто буду ему понемногу возвращать. – Так и в чем проблема? – Не хочу быть у него в долгу. Мне легче потом самому уехать на море, без всей этой головной боли с долгами. – В таком случае, тебе решать. Но, как по мне, легче съездить, тем более с твоей зарплатой ты не долго в должниках проходишь, – Ёнджун вытянул губы и покрутил трубочкой в стакане. – Не известно, когда еще ты сможешь поехать куда-то и отдохнуть, так еще и узнать много нового от старших. В таких поездках они обычно делятся своим опытом или секретами успеха, иногда сбалтывают лишнего, что помогает в будущем. Но решение за тобой, Джисон. Я не стану склонять тебя к какому-то из решений. Просто прислушайся к себе и пойми, чего ты сам хочешь. – Спасибо, – задумчиво проговорил Джисон, размешивая трубочкой сироп в кофе. – Да было бы за что, Хани, – Ёнджун искренне улыбнулся и посмотрел в окно, подставляя лицо солнечным лучам. Джисон, сам того не заметив, сделал так же.  

*****

Влажный прибрежный воздух будоражил кожу, пока ветер развевал в разные стороны волосы, путая их между собой. Джисон глубоко вздохнул, чувствуя, как прохлада пронеслась приятной волной по организму. Свободная футболка пропускала через себя ветер, а солнце слепило в глаза даже через защитные очки. Открывающийся перед ним вид приковывал и успокаивал. Внутри зародилась легкость, которая давно покинула его тело.  Группа однокурсников что-то бурно обсуждала позади Хана. До ушей Джисона доносились лишь крохотные отголоски, которых оказалось достаточно, чтобы воссоздать в голове чужой разговор. Ответственные за поездку старшекурсники и несколько преподавателей осматривались по сторонам, кто-то проверял по картам правильное направление. К сожалению, единственную дорогу, которая вела до необходимой точки, перекрыли, и всем придется нести свои сумки самостоятельно еще примерно десять минут ходьбы вдоль проезжей части.  Джисона отнюдь не смущала сложившаяся ситуация. Пешая прогулка лишь вызвала у него внутри давно позабытые воспоминания, когда он вместе с Чанбином и его семьей ходил в горы на несколько дней. Тогда для него все было в новинку, да и выдержать подобного рода активность оказалось довольно сложно. Он старался не показывать, что тяжесть медленно сковывала тело, большой рюкзак тянул низ. Даже когда Господин Со с приятной улыбкой на лице и заботой в глазах спрашивал о его состоянии или интересовался нужна ли помощь или перерыв, он стойко держался, стараясь не упасть в грязь лицом. Чанбин иногда подшучивал над ним, вспоминая пухлые красные щеки друга, его тяжелое дыхание и неудачно скрытую одышку. Заливистый смех Со в те дни лился рекой, от чего на лицах окружающих сияли яркие улыбки. Его изумляло все вокруг, начиная от открывающегося вида до пробежавшей по толстому стволу дерева белки. Семья Со не раз уже бывала в здешних краях, однако они всегда находили нечто новое и ранее ими не изведанное.  Джисон же с искрящимися глазами ребенка смотрел по сторонам, иногда забывая о тяжелом рюкзаке за спиной. Они с семьей не ходили в горы, да и совместные путешествия ограничивались прогулками в парке недалеко от дома, в котором, к слову, парень уже давно не бывал. Семья друга открывала ему мир полный ярких красок и оттенков. Родители Чанбина относились к Хану как к собственному ребенку. Они поддерживали его даже в самых малых начинаниях, часто интересовались успехами, разделяли тяжелые моменты. Они стали для него второй семьей, за что Джисон им всегда будет благодарен. Первая их встреча после долгой тишины казалась Джисону такой невыносимой, что желудок скручивался на протяжении всего совместного обеда, на который его привел Чанбин. Хану было неловко, стыдно за свое поведение. Однако родители Со вели себя как ни в чем ни бывало. Болезненная тема не поднималась даже на миллиметр. Господин и Госпожа Со рассказывали о своей недавней рабочей поездке, о мероприятиях и местах, которые им удалось посетить, спрашивали у Чанбина и Хана об их планах и целях, интересовались Сынмином и Хенджином, планировали совместный вечер, чтобы как раньше отдохнуть большой компанией. Складывалось ощущение, словно не было тех долгих и губительных двух лет разлуки и саморазрушения. Семья Со терпеливо ждала, когда Джисон вернется и вновь с широкой улыбкой на лице появится в их доме, громко смеясь и держась за живот.  Сейчас, стоя посреди дороги и держа в руке сумку с вещами, воспоминания укутывали его, словно теплое одеяло, приносящее комфорт и спокойствие. Кончиков губ трепетно коснулась улыбка, глаза закрылись, ресницы подрагивали на ветру. В нос ударил слабый запах моря, прибрежных волн и белой пены. Сердце в груди забилось чаще, а на щеках появился легкий румянец. – Нам пора идти, – послышался неуверенный голос за спиной, но так и не достиг сознания парня, растворяясь где-то в ушной раковине, за звуками прибоя. – Джисон, – чужая рука аккуратно, даже скорее боязливо, легла на плечо, привлекая внимания Хана и вырывая из мыслей, – нам пора. Все уже ушли. Джисон открыл глаза и повернулся вполоборота. Грустные медовые глаза сканировали лицо Хана. Кончики светлых волос, выглядывающие из-под темной кепки, развевались в разные стороны.  – Идем, – повторил Ли, поспешно отворачиваясь и не дожидаясь ответа, направился вслед за остальными студентами. Хан глубоко вдохнул, чувствуя, как соленый воздух щекочет легкие. Широкая спина старшего медленно отдалялась, увеличивая между ними дистанцию. Вот только касалось ли это только дороги, по которой они шли, или же дело в чем-то еще? Края футболки Минхо развевались на ветру, иногда прилипая к спине, благодаря чему Джисон мог наблюдать за игрой мышц. Тяжёлый рюкзак висел только на одном плече. Казалось, что Минхо мысленно старается решить, стоит ли сбросить ношу или потерпеть ещё немного. Старший смотрел точно перед собой, изредка поворачивая голову, словно наслаждался ландшафтом, а не проверял, идёт ли Хан за ним. Когда тот поворачивался, темные ресницы становились золотыми, притягивающими чужой взгляд. Джисон старался не зацикливаться на впереди идущем человеке, однако глаза раз за разом возвращались к нему. Хан нервно облизнул губы и покачал головой, прогоняя внезапно возникшие воспоминания, но те лишь чётче и ярче стали.  Минхо сидел за письменным столом в комнате Хана, внимательно вчитываясь в пособие по подготовке к экзамену. Он нервно крутил между пальцев карандаш, иногда поднося к губам и постукивая по ним. Порой, задумавшись или погрузившись в изучаемую тему, он тихо хмыкал или напевал что-то. Нога, закинутая на другую, медленно покачивалась. Круглые очки то и дело норовили сползти по носу, и Минхо периодически поправлял их. Весеннее солнце играло с чертами его лица, отбрасывая различные тени от недавно купленной ажурной тюли.  Минхо не замечал изучающего его взгляда или делал вид, что не замечал.  Джисон не часто видел Минхо таким сосредоточенным на деле и серьёзным. Его чёткие черты лица стали ещё острей, взгляд пронзительней. На руках выступило несколько вен. Порой он прикусывал нижнюю губу или облизывал ее, сам того не ведая.  Хан с нескрываемым интересом смотрел на своего парня, мысленно подмечая, как в груди медленно зарождалось тепло, разносимое по всему телу. Минхо был красив и до безумия сексуален. Каждая его черта, каждое действие заставляли сердце Джисона пропускать удар.  Когда Минхо заёрзал на стуле, принимая новую позу, терпение Хана иссякло. Он отложил в сторону свою книгу и слез с кровати, подлетая к рабочему столу и разворачивая стул так, чтобы Минхо сидел к нему лицом. Даже в такой момент старший не дрогнул, словно все происходящее было далеко от него. И только когда тёплые ладони обхватили лицо, Минхо мельком вздрогнул, переключая взгляд на Джисона, замечая в его глазах нескрываемый восторг и трепет.  Их губы соединились в нежном поцелуе, от которого перед глазами все искрилось от переизбытка искренности и лёгкой сладости. Михно улыбнулся, когда Джисон оставил быстрый поцелуй на уголке губ, щекоча кожу. Ли отложил на стол пособие и притянул младшего ближе за бедра. Поцелуй медленно перетекал в глубокий и чувственный, поднимая температуру тел. Разгоряченные языки столкнулись между собой, переплетаясь. Сильные руки сжали бока, вызывая тихое шипение.  – Я люблю тебя, Сони, – тяжело дыша, произнёс Минхо, прижимаясь своим лбом к джисонову. Теплое дыхание Хана опалило покрасневшие губы, вызывая улыбку. Мелкая дрожь покрыла тело младшего. Джисон вздрогнул и, рассмеявшись, уткнулся кончиком носа в шею, вдыхая приятный одеколон. Михно крепко обнял Хана и погладил по волосам.  – Я так счастлив сейчас, – грустно признался Джисон, все ещё утыкаясь носом в шею, из-за чего слова были плохо различимы. – Так не хочу, чтобы это менялось, – Хан обнял старшего за плечи и зажмурился, стараясь унять подступивший к горлу неприятный ком и влагу в уголках глаз.  Минхо прижал Хана сильней, чувствуя, как тот задрожал. Он оставил быстрый поцелуй на скуле и тихо стал напевать мотив знакомой только ему одному песни. Минхо знал, как уставал Джисон за учёбой, за подготовкой к экзамену, после посещения вступительных лекций и вебинаров, поэтому не собирался уточнять, будучи уверенным, что младший просто переживает из-за скорой перемены в их жизнях.  Вот только он не знал, что за перемены на самом деле подготовила им судьба.  Тяжелый ком в груди не давал дышать полной грудью. Лёгкие горели, а сердцебиение было явно выше нормы. Руки внезапно затряслись, и как бы Хан ни старался унять дрожь, все оказалось тщетным. Давно у него не было панической атаки, а когда она наконец наступила, он оказался не готов.    Температура тела стремительно повышалась, боль сковала движения, воздух пропал из лёгких, перед глазами все кружилось и чернело. Хан стоял на месте, из последних сил стараясь не упасть и позвать Минхо, но голос пропал, словно его забрали в обмен на что-то. Вот только Хан не был персонажем сказки, где все волшебным образом будет прекрасно по мановению волшебной палочки… – Хан? Хани? – послышался встревоженный голос. Чужие руки обернулись на талии, не давая телу потерять последние силы и упасть. – Твою ж ма... Джисон! – голос стал громче. Одна рука легла на щеку, нежно охлаждая покрасневшую кожу. – Сони, посмотри на меня! Не смей закрывать глаза, как тогда в школе! Где, где твои таблетки? Черт! – высокий голос привлек внимание Хана, немного переключая внимание.  Минхо, продолжая придерживать одной рукой Хана, пытался открыть сумку младшего, но та не поддавалась из-за неудобного положения. Перед глазами Ли проносились картинки из интернета, на которых размыто виднелись советы по преодолению панических атак.  Несколько месяцев назад Минхо был уверен, что выучил все, что нашел в справочниках и на сайтах в интернете. Но столкнувшись лицом к лицу с острой проблемой, понял, что все знания вышибло сильным ударом из головы. Информация превратилась в расплывчатое пятно, не позволяющее вычленить необходимое.  Руки предательски затряслись от бессилия и нарастающего страха.  – Так, успокойся, Минхо, – тяжело выдохнув, начал рассуждать Ли, – ты все помнишь. Ты обязан помнить. Пожалуйста, хоть что-то, – сердце забилось чаще, когда тело Хана пробила частая мелкая дрожь. – Таблеток нет, значит, значит… – старший озирался по сторонам, стараясь ухватиться взглядом за что-то, что помогло бы, но тщетно: вокруг не было ничего кроме деревьев, моря и волн. – Сколько пальцев я показываю? – Хан молчал, глядя дрожащими расширенными зрачками на старшего. – Что же делать? Что же..? Прости, Сони, но так нужно. Не мешкая больше и секунды, Минхо провел пальцем по скуле Хана и наклонился, соединяя их губы в еле ощутимом, невинном поцелуе. Казалось его и вовсе не было, словно это лишь мираж, который исчезнет, стоит лишь моргнуть. Несколько секунд тело Хана била нескончаемая дрожь. Губы оказались неподвижны. Желание все закончить и ответить било по вискам, но все было тщетным. Он словно заперт в собственном теле, когда душа требует действий, но не в силах претворить задуманное в жизнь. Губы Минхо казались такими мягкими и чуткими, так правильно ощущались на его собственных, что сердце защемило, разрывая слабо-затянутые раны и образуя алые струйки. Джисон почувствовал сладкий привкус персика и личи, от которого голова пошла кругом с новой силой – приятной и такой желанной. Пока разум Хана концентрировался на губах Минхо, тело перестала бить мелкая дрожь, проступившие капельки пота охладили разгоряченную кожу. Кончики пальцев приятно покалывало. Хан и не заметил, как одна рука перебирала мягкие волосы старшего, а губы, наконец, ответили на поцелуй. Перед глазами появились разноцветные вспышки. Минхо казался сейчас таким родным и близким, что хотелось прижаться к нему всем телом и не отпускать еще очень долгое время. Хотелось уткнуться носом в изгиб шеи, вдыхая запах тела вперемешку с духами, щекочущими рецепторы. Хотелось шептать слова извинений и молить о втором шансе, уверяя, что подобное больше никогда не произойдет, и они будут счастливы. Хотелось заверить, что он прекрасный и искренний человек, который привнес в жизнь Хана много приятных и ярких моментов, которые и по сей день греют душу в серые дни; что именно он является причиной его улыбок и хорошего настроения. Но все что сейчас мог сделать Хан – это поддаться действиям Минхо, полностью утопая и растворяясь в них, запоминая каждую секунду, проведенную в его руках. Минхо отстранился первым. Брови были болезненно сведены, на лбу появились мимические морщинки. Тяжелое дыхание давило. Острые иглы страха медленно пронизывали тело, отчего смотреть на Хана становилось все невыносимей. Минхо тяжело сглотнул и, на несколько секунд соединив их лбы, отстранился. – Прости за это, я не знал, что еще делать, – виновато начал Минхо, отходя назад. – Тебя необходимо было отвлечь, чтобы… чтобы, ну, ты понял, – почесав затылок, продолжал парень. – Еще раз прости. Я не смог найти таблетки, да и не знаю, носишь ли ты их еще с собой. В любом случае, я рад, что все обошлось, – Минхо обернулся на дорогу, где виднелись спины однокурсников, и прикусил губу, задумываясь. Джисон сжал кулаки. Короткие ногти впились в ладони, оставляя следы. Парень тихо шикнул от мимолетной острой боли и нервно облизнул губы. Хан выпрямился и поправил лямки рюкзака, продолжая не сводить глаз с Минхо. – Может тебе нужна помощь с рюкзаком? Я могу понести его, если хочешь? – осторожный вопрос резал по ушам, вынуждая Джисона внутренне корить себя. Минхо слишком сильно поменялся за прошедшие несколько месяцев. Он стал более спокойным и рассудительным, старался избегать споров и ссор, лишний раз даже не смотрел в сторону Хана. Иногда у них все же случались перепалки, зачинщиком которых в основном являлся сам Джисон, однако Минхо пытался как можно скорей все разрешить и вновь сохранить оговоренную дистанцию. Они практически не разговаривали, иногда обменивались парой фраз или колкостями, после чего сразу расходились по разные стороны помещения, чтобы избавиться от присутствия друг друга. Один – чтобы не навредить еще больше, а другой – чтобы не уничтожить себя окончательно. – Нет, но спасибо, – поблагодарил Хан, поравнявшись с Минхо. – Прости, что напугал. Сам не знаю, почему это случилось, – пожал плечами Джисон, украдкой посмотрев на старшего. – Да, понял. Ты носишь с собой таблетки? – Никогда не выхожу без них. – Прости. – Прости, – повторил Джисон совсем тихо. Они так и шли плечом к плечу, медленно, шаг за шагом. Минхо изредка поглядывал на Хана, проверяя его состояние. А Джисон то и дело невесомо касался пальцами футболки старшего и любовался утонченными чертами красивого лица. Тишина приятно гладила по волосам, создавая былую атмосферу умиротворения, хоть на душе у них давно не наблюдалось штиля. Приятный мираж успокаивал, даруя надежду на лучшие времена. Возможно, эта поездка, действительно, станет судьбоносной для них…