Глава 8
8 января 2023 г., 22:59
– Как-то так, – тихо закончил Джисон. Горло совсем пересохло из-за непрерывного монолога, а из-за сигареты на языке чувствовался стойкий горький привкус никотина.
– Спасибо, что опускаешь все пикантные подробности своей личной жизни, – искренне поблагодарил старший, стараясь унять рвущуюся на свет улыбку. – Непростой у вас выдался первый год учебы.
– Хочешь вновь сравнить нас с детьми? – усмехнулся Хан, оглядываясь по сторонам в поисках автомата с напитками или работающего магазина.
– Возможно, – загадочно произнес Хэсон, приобняв брата за плечи. – Не ищи открытые магазины – в этом районе они не работают по воскресеньям, как и в ближайших нескольких кварталах. Хочешь пить? – Хан лишь кивнул, стараясь унять першение слюной. – Если ты не прочь прогуляться, то можем дойти до центра города, там точно что-то да должно работать. Ну или ты можешь дотерпеть до дома.
– Потерплю, – коротко отозвался младший.
– Пешком или на такси?
– Я не прочь прогуляться.
Дорога оказалась тихой и безмятежной. Уличные фонари освещали длинную мощенную улицу, простилая теплый свет как красную дорожку. Ночная тишина приятно укутывала, словно мягкий, вязанный свитер, отчего в груди зародилось нечто приятное и сладкое.
– Я рад, что у тебя появились новые друзья за период моего отсутствия. Думаю, Сынмин и Чанбин уже вешались бы от тебя, если бы не новые лица в вашей компании. Я часто слышал от Со, как ты проводил время с Бан Чаном, особенно на втором курсе, что аж оценки резко упали, и ты был в шаге от потери стипендии. Ничего не хочешь сказать?
– А ты специально выводишь меня на разговор, чтобы я и вовсе потерял голос? Так еще и спрашиваешь рандомные вещи, лишая мою историю хронологии, – Хэсон пожал плечами, ухмыляясь.
Но старший был прав. За время учебы на втором году он, действительно, был на грани потери финансирования. На листы бумаги, словно быстрые воды реки, струились строчки из новых песен, которые возникали в совершенно неожиданные моменты. Бан Чан в то время полностью погрузился в написание музыки и лишь молча скидывал наработки в их общий с чат. Чан вдохновлял Джисона, сам того не зная. Стоило младшему взять в руки карандаш или ручку, и те начинали писать быстро, непрерывно, складно. Со лишь изредка одергивал Хана, стараясь вернуть внимание на более важные и насущные вещи – занятия в университете, домашние задания, которые постоянно увеличивались и усложнялись с каждым новым днем, приближение сессии, а значит и повышение тревожных состояний друга, и работа в кафе, где Ёнджун уже чуть ли не рвал на голове волосы, прикрывая спину друга.
*****
В один из таких вечеров, когда Джисон сломя голову бежал в сторону общежития Чана, из его головы вылетели все обязанности и правила, которым он так долго придерживался. Телефон был поставлен на беззвучный, а в сумке лежали только исписанные текстами тетради, несколько ручек и пара наспех закинутых вещей, если вдруг он останется с ночевкой. Комендантша общежития уже давно запомнила Хана, поэтому без каких-либо проблем пропустила его, попросив лишь заполнить специальную бумагу, «ради галочки» – как пояснила женщина. Джисон быстро поднялся на лифте до нужного этажа и уже через несколько мгновений ждал, когда Бан отреагирует на его стук и откроет дверь. Старший жил в одноместной комнате, что несказанно радовало и упрощало множество моментов. Не нужно отчитываться перед соседом или договариваться соблюдать тишину, устанавливать правила для посещения и многое другое. В небольшой комнате можно было делать что угодно и не бояться получить гневный взгляд соседа. – Почему так долго? Ты заснул? – с порога начал наседать Джисон, влетая в комнату и бросая на кровать рюкзак. – Я был в наушниках, сам же понимаешь. Мог бы позвонить в случае чего или ключ попросить. Думаю, ты нравишься нашей охране и комендантше. Что очень странно, – с прищуром проговорил Бан Чан. – Я просто очень обаятельный, – не скрывая довольной улыбки, протараторил Хан. – Ага, как же, – парировал старший. – И как меня угораздило заиметь такого друга, как ты? – Подарок свыше, – усмехнулся Джисон, показывая пальцем в потолок. – Давай честно, ты же меня обожаешь. Хан подошел вплотную к Чану, смотря тому прямо в глаза. – Поубавь свой пыл и прибереги его для Минхо лучше. – Вот любишь ты все испортить, Чан, – недовольно цыкнув, протянул Джисон. – Возможно, Хани, – отступил старший и подошел к столу, надевая на шею большие наушники. – Хочешь послушать? – парень протянул вторую пару. – Еще спрашиваешь, – Джисон резко забрал наушники из рук Бана и, надев, приготовился слушать. Быстрый игривый темп увеличил стук сердца, словно пропуская мелодию через организм, заряжая каждую клеточку. Волосы на руках встали дыбом, губы растянулись в довольной улыбке. Голова качалась под бит, а перед глазами проносились строчки будущего трека. – Думаю, мои готовые тексты не совсем подойдут под это, но дай мне тридцать минут, и я что-то придумаю. Всего полчаса, – повторил младший, быстро доставая из рюкзака тетрадь, специальную ручку, которую он использует только для подобных ситуаций, и очки. Присев рядом с Баном, он открыл новую страницу и, непонимающе посмотрев на старшего, протараторил: – Быстрей, включи мне трек еще раз. Чан тихо засмеялся, включая повтор дорожки, и отошел в сторону, чтобы не мешать другу. Джисон с упоением записывал всплывавшие в голове идеи, сначала делая набросок, а после перечитывая и складывая в единую картину. Чан стоял чуть поодаль от стола со стаканом воды в руках. Прохладная жидкость приятно расслабляла и одновременно прогоняла усталость. В глазах старшего Джисон казался таким счастливым и вдохновленным, что в груди образовалось особое тепло, которое возникает только когда ты смотришь на что-то дорогое и сокровенное. Мир словно исчез вокруг, оставляя лишь Бан Чана и Джисона, сидевшего за письменным столом, писавшего текст и старавшегося не задеть ненароком какую-либо кнопку на клавиатуре ноутбука. Прошло больше времени, чем было оговорено, прежде чем Джисон отложил в сторону ручку и с довольным выражением лица посмотрел на проделанную работу. – Я закончил, – гордо произнес Джисон, взглянув на улыбающегося Чана. – И мне кажется, что в треке не хватает гитары. Минуту, – Джисон вскочил со своего места и подбежал к большому шкафу, доставая необходимый инструмент. – И давно ты ориентируешься так в моей комнате? – сложив руки на груди, поинтересовался Чан, подходя ближе к письменному столу. – С того самого момента, как помогал тебе переносить и распаковывать вещи. А теперь позволь мне быстро воспользоваться гитарой и улучшить твою работу, – эмоционально добавил Хан, раскрывая черный чехол. – Вот здесь, – включив в определенном месте дорожку, Джисон принял удобное положение и провел по струнам, сменяя одну ноту за другой. – Слышишь? Чувствуешь разницу? Там обязана быть гитара! – продолжал восклицать младший. – Чувствую, ты немного перевозбудился, Хани, – улыбаясь, ответил Чан, заглядывая в написанные другом строки, – но это хоть оправдано. – А я о чем, Крис! Смотри… Секунды сменялись минутами, а те часами. Время нещадно шло вперед, совершенно не обращая внимания на двух друзей, которые, казалось, и вовсе позабыли про все вокруг. Их поглотила музыка, перекрывая мысли о перекусе, отдыхе и других вещах, которые канули в никуда. Хан без остановки играл на гитаре, стараясь подобрать нужные ноты, лишь изредка отвлекаясь на текст, чтобы подправить неточности и прослушать музыку. На экране отброшенного в сторону телефона то и дело всплывали уведомления о пропущенных звонках и сообщениях от нескольких абонентов. – Да хватит уже так орать! Вы не даете мне спокойно заниматься своей учебой! – воскликнул ворвавшийся в комнату Чонин. – Почему студентов музыкального не могут перевести в отдельное общежитие? Или все дело в тебе, Хан? – не унимался Ян. – У меня уже голова болит от шума из вашей комнаты. Дайте хоть пару минут тишины. И вообще, для использования инструментов есть специальные залы. Валите туда! Оба! – То есть мне ты ключи от комнаты дать не хочешь, а ему запросто? – стараясь не шевелиться, проговорил Джисон, косясь на старшего. – Только не сейчас, Джисон, – ответил Бан Чан, виновато смотря на Чонина, лицо которого покрылось красными пятнами от гнева, а на шее вздулась вена. – На часы хоть смотрели? Вы уже несколько часов без остановки шумите, угомонитесь. Или уйдите в одну из студий, – успокоившись, произнес Чонин. – Я как раз звонил им по поводу свободных. Они все пустуют, эгоистичные вы ублюдки! – Ян лег на кровать, болезненно закрывая глаза. – Прости, милый, – прошептал Чан. – Милый? – непонимающе воскликнул Джисон, смотря то на Бан Чана, то на Чонина. – Не придирайся к словам. – Ты зовешь его милый? И как давно? Вы..? – Я клянусь, кем только можно и нельзя, Джисон, если ты сейчас не замолчишь, я тебя ударю, – простонал Чонин, поворачивая голову в сторону двух парней. – Нет, мы не встречаемся, доволен? – Как ска… – У меня нет времени даже на сон, какие отношения, – одновременно с Ханом произнес Бан. Тяжелый вздох слетел с губ Чонина. – Вы уж меня простите, но если я сначала хотел закрыть эту тему, то после слов Чана – нет. Выкладывайте оба: как и когда? – Никак и никогда. Точка, тема закрыта. – Ты уверен, что там не запятая, точка-запятая, троеточие? – съязвил Хан, в ту же секунду получая по голове подушкой, которую Чонин с особым трепетом бросил в друга. – Прямо сейчас ты меня бесишь, – признался младший, убирая руки под голову, пока Джисон криво улыбался, обнимая подушку. – Так, давайте все же закроем тему. Хан, никто ни с кем не встречается. Чонин, прости за все. Мы сейчас же уходим. – Ты, – поправил Ян. – В смысле? – в унисон спросили Бан Чан и Джисон. – В прямом, – Чонин принял сидячее положение и взял чей-то телефон в руку, включая яркий дисплей. – Ты, Чан, идешь в студию. А ты, – Ян указал на Хана по-прежнему горевшим телефоном, – возвращаешься обратно в университет. У тебя куча пропущенных звонков и сообщений от, секунду, Ёнджуна, Минхо, Босса и еще каких-то людей. В общем, могу с уверенностью сказать, что ты влип не на шутку, Хани, – на лице младшего появилась нервная улыбка. Джисон выхватил свой телефон из чужих рук и посмотрел на экран. Глаза резко расширились от увиденного, по спине пробежалась мелкая дрожь, а тело окутал холод. – Черт, – тихо выругался Джисон, вскакивая со стула и наспех запихивая в рюкзак вещи. – Я подвезу тебя, только дай ключи взять от машины, – спокойно произнес Чонин, облизывая губы. – Возьми мои, – протянул Чан, с тревогой поглядывая на Джисона, – не трать время. – Отлично, – довольно сказал Чонин, забирая ключи и выходя в коридор. – Осторожней только, – крикнул вслед Чан, но после резко добавил, – оба. Дорога казалась невероятно длинной и напряженной. В воздухе чувствовался щекотливый запах перца и пороха. Появилось ноющее чувство: стоит Джисону неаккуратно вздохнуть или лишний раз шевельнуться, и все взлетит на воздух. Подъехав к территории университета, Хан наспех попрощался с другом, благодаря за помощь и желая успехов в личной жизни, за что чуть не получил по носу, и побежал что есть сил к кафе, в котором у него сегодня была поставлена вторая смена, о которой благополучно забыли. Внутри кафе происходило что-то непонятное. Толпа людей скопилась внутри небольшого заведения, некоторые стояли возле дверей, ожидая, когда они смогут зайти. Искреннее непонимание и стыд выступили на лице, когда Хан вплотную подошел к двери, а войдя внутрь, в спину летели тихие недовольства. Несколько коллег безостановочно сновали из стороны в сторону, явно разрываясь и не успевая за приходившими людьми и заказами. Глаза искали знакомую макушку с копной черно-синих волос. Высокий парень, как обычно, выделялся среди остальных, что в данную минуту несказанно радовало Хана. Джисон поспешил нагнать друга, останавливая за локоть и заглядывая в его усталые глаза, подмечая дрожащую улыбку. – Ёнджун, прости меня, я сейчас же… – Не трогай меня сейчас, ради всего святого, – огрызнулся Чхве, скидывая с себя руку Хана. – Тебя, блять, просили лишь об одном: если появляются проблемы или срочные дела, просто предупреждать. А что в итоге? Свою смену пропускаешь, на звонки не отвечаешь, как и на сообщения, – шипел старший, прожигая взглядом дыру. – Да я даже Минхо звонил, чтоб узнать, все ли с тобой в порядке. И каково же было мое удивление, когда он сказал, что ты ни свет ни заря вскочил сегодня и умотал к другу, чтобы вместе с ним писать песню. – Ёнджун, я… – Я рад, что у тебя есть любимое хобби и партнер, с которым ты разделяешь этот интерес. Но как насчет твоей ответственности, твоих обязанностей? – Джисон только раскрыл рот, но Ёнджун не позволил себя перебить. – Мне плевать на твои чертовы оправдания, Хан Джисон. Просто уйди сейчас с глаз моих. Я не хочу наговорить тебе лишнего сегодня. И знай, что больше покрывать твои внезапные отгулы, я не намерен. Делай что хочешь. А теперь выметайся к чертовой матери отсюда, – ядовито выпалил старший, резко толкая Джисона в плечо. В уголках глаз появилась влага, делая расплывчатым все вокруг. Отвращение к самому себе разъедало, заставляя сжать кулаки до побеления костяшек и глубоких следов на ладонях. Хан со всей силы прикусил губу, чтобы сдержать поток слез, и вышел из кафе. Однако не успел он сделать и пары шагов, ноги перестали слушаться, словно пуская корни и врастая в землю. Разочарование на лице Ёнджуна било прямо в сердце, вышибая весь кислород разом, отчего на шее и ушах проступили красные пятна. Розовые щеки горели, обжигая и явно поднимая температуру. Желание провалиться сквозь землю возрастало с неистовой скоростью, но Джисон не мог пошевелиться. Хан чувствовал и, главное, понимал свою вину. Он подвел друга, коллег, директора заведения и самого себя. Кислая досада оседала в груди, утяжеляя ее. Неприятный ком встал поперек горла, вызывая тошноту. – Что я делаю? – сам себе задал вопрос Хан, поворачиваясь к стеклянным стенам, наблюдая, как усталый Ёнджун с натянутой, но искренней улыбкой разрывался между кассой и посетителями. Кто-то из коллег пытался ему помочь, убирая со столов пустые тарелки и кружки, но этого оказалось недостаточно, чтобы вернуться к привычному темпу. Джисон тяжело выдохнул, собирая последние отголоски гордости, и уверенно зашел внутрь заведения, бесцеремонно проходя за стойку и скрываясь в помещении для персонала. Его форма неизменно лежала на привычном месте, приготовленная Ёнджуном еще днем. Некогда приятная ткань сейчас казалась такой шершавой и колкой, отчего надевать ее стало еще сложней. Хан быстро закинул рюкзак в шкафчик и туго завязал фартук на поясе. И в следующее мгновение он уже сновал по залу, переходя от одного стола к другому, собирая мусор и посуду. – Помогите Ёнджуну за стойкой, пожалуйста. Я разберусь со всем в зале, – протараторил Хан проходившему мимо коллеге, забирая из его рук поднос. Парень, на несколько лет старше Хана, устало поджал губы и, кивнув, поспешил за стойку, принимаясь готовить заказы, пока Чхве пробивал выбранные новым посетителем позиции на экране. Подобный ажиотаж случался довольно редко в кафе. Это был лишь третий случай почти за два года работы в заведении. И если в прошлые разы Хан с интересом расспрашивал о причине столпотворения, то в данную минуту это было последнее, что бы он хотел знать. От быстрых и резких движений на теле выступил пот, холодными каплями стекая по коже. Посуда в руках слегка скользила, из-за чего повышалась концентрация и нервозность. – Какого черта ты здесь делаешь? Я же сказал убираться, – хрипло и устало произнес Ёнджун. – Я прекрасно это услышал, Ёнджун, и хотел уйти, но не смог, чему очень рад. Я должен был быть здесь, с тобой. Я бы не простил себя, если бы так просто ушел, даже не попытавшись помочь разрешить то, что сам же и учинил. Я обещаю, что такое больше не повторится, клянусь. Поэтому прошу, прости меня, если сможешь. – Пятно пропустил, – указал кивком Ёнджун, криво улыбаясь и возвращаясь за стойку. Джисон несколько раз быстро моргнул, прежде чем внезапное оцепенение исчезло, выпуская из своих оков. На лице появилась еле заметная улыбка, и парень поспешил убрать загрязнение с поверхности стола, после чего провел посетителей к освободившимся местам. Столпотворение медленно рассеивалось, а громкие разговоры стихали. Через некоторое время до ушей Джисона донеслась фоновая музыка, все это время игравшая в кафе. Головная боль плавно угасала, а прилив сил лишь увеличивался. Когда кафе и вовсе опустело, а уборка и пересчет выручки подошли к концу, оставшиеся в кафе Ёнджун и Джисон тихо сидели напротив друг друга. Они не разговаривали, лишь тихо занимались своими делами, мысленно отпуская недавний конфликт и отдыхая от большой загрузки. Мышцы приятно болели, а появившиеся на ладонях мозоли только вызывали улыбку и легкость в душе. – Как так вышло, что ты забыл про смену? – внезапно прервал царившую тишину Ёнджун. – Сам не могу понять, – пожал плечами Хан, так и не подняв головы. – Бан Чан, школьный друг, звонил, чтобы сказать, что закончил работу над очередной дорожкой и что нужна помощь с текстом. И мне просто сорвало крышу, – виновато оправдывался Хан. – Ты уверен, что выбрал правильный факультет? – Что? – Ты точно уверен, что не тратишь свое время на направление, которое не вызывает у тебя и толики подобных чувств? – уточнил Ёнджун, откладывая в сторону какие-то документы. – Да. Музыка – мое хобби. – Ты уверен, что не проживаешь свою жизнь за кого-то? Или гонясь за чем-то? – не унимался Чхве, внимательно рассматривая парня перед собой. – Я долго думал на эту тему, поверь, – неуверенно начал Джисон. – Но сколько бы ни рассуждал, приходил к одному: музыка – приятное хобби, благодаря которому я хочу только иногда отрываться от насущных проблем. – Хорошо, – с неким разочарованием отреагировал Ёнджун. – Просто знай, если вдруг ты поймешь, что все же идешь не по тому пути, нет ничего зазорного в том, чтобы попрощаться с одним и начать другое с чистого листа. Это страшно, но того стоит. – Бывают ситуации, когда это не работает. – А ты пробовал? – Хан лишь тяжело вздохнул, поджимая губы и потирая ладони друг о друга. Ёнджун сердцем почувствовал, что Джисон поменял тему, но решил не обращать на это внимание. – Спасибо, что вернулся, – наконец произнес Чхве, чувствуя, как повисшая тишина стала некомфортной. – Мне искренне жаль за произошедшее, – повторил в который раз за вечер Джисон и посмотрел на Ёнджуна полными слез глазами. – Не манипулируй. Со мной это не пройдет, – сложил руки на груди Чхве и отвернулся так, чтобы искоса поглядывать на Джисона. Тот опустил голову и тяжело сглотнул, явно не в состоянии унять рвущуюся наружу вину. – Черт, – выругался старший, резко подрываясь с места и заключая Хана в крепкие объятия. Джисон схватился за руку Ёнджуна, как за спасательный круг, и горько заплакал. Соленые капли спадали на белоснежную рубашку, оставляя следы. Чхве прижал сильней дрожащее тело друга и нежно поглаживал по волосам, стараясь успокоить. Оставив на макушке долгий поцелуй, старший уперся подбородком в то же место, нашептывая что-то успокаивающее. – Прости меня, пожалуйста, – с придыханием произнес Хан, не в силах унять дрожь в теле. – Тише, Хани, тише, – шептал Ёнджун. – Прости меня, прости, – словно мантру, повторял Джисон, медленно успокаиваясь в чужих руках. Глаза обессиленно закрылись, тело накрыла внезапно возникшая легкость, унося разум далеко от гнетущего напряжения. – Прости меня, Минхо, – совсем тихо произнес Джисон, прежде чем окончательно потерять все силы и заснуть. – Вот и правильно, тебе нужно поспать, – в пустоту произнес Ёнджун, одной рукой набирая недавно появившийся в телефоне номер. Проснувшись на следующее утро, Хан почувствовал кусачую пустоту внутри и легкую головную боль, которая изредка давала о себе знать. Комната пустовала, что означало, Минхо давно ушел на лекции, игнорируя существование младшего. Хотя, возможно, так казалось только одному Джисону. Наспех принятый душ прогнал сонливость и расслабил ноющие по всему телу мышцы. Мозоли на руках казались грубыми и шершавыми, но одновременно с этим правильными и приятными. Переодевшись в чистую одежду, Джисон еще раз оглядел комнату, словно пытался что-то найти, и отправил небольшое сообщение другу, прося о встрече. Не дожидаясь ответа, он в последний раз проверил карманы на наличие кошелька и студенческого и выбежал на улицу, стараясь успеть купить пару баночек холодного кофе в автомате на первом этаже. Ожидать друга пришлось даже дольше, чем планировалось, да и ответа тот не прислал. Возможно, Хан зря вышел из комнаты. Может Ёнджун и вовсе не придет. Но парень принял решение ждать его столько, сколько потребуется: пусть час, два, весь день, но он дождется. – Долго здесь сидишь? – послышался приятный голос со стороны аллеи, ведущей к спортивному полю. – Это уже не столь важно, – ответил Хан, улыбаясь. Ёнджун изогнул одну бровь, показывая всем видом, что без ответа он не намерен продолжать разговор. – Час-полтора, наверное? – неуверенно предположил младший. – Врунишка, – усмехнулся Чхве, – максимум минут сорок. – Если знал, то зачем спрашивал? Я не следил за временем, так что соврал не специально. – Верю, – потрепав по волосам, сказал старший. – Держи, – парень протянул упаковку кимпаба, – ты же, небось, не ел с утра. А покупая напитки, забыл про перекус? – Чхве указал на две банки кофе. Хан виновато улыбнулся. Обменявшись покупками, они молча сидели некоторое время, неторопливо завтракая, думая о чем-то своем. Хан уминал за обе щеки кимпаб, стараясь тщательно прожевывать, чтобы не поперхнуться и вновь не упасть в грязь лицом перед другом. Ёнджун же наслаждался теплым утром, ласковыми лучами и холодным кофе. – У тебя проблемы с учебой. – Откуда знаешь? – Господин Пэк сказал. Попросил узнать, все ли у тебя хорошо, нужна ли помощь, – пожал плечами Ёнджун, поправляя волосы и делая глоток кофе. – Ты на грани потери стипендии и гранта. Что будешь делать, если это произойдет? – Возьму академ и буду работать, чтобы накопить деньги. Моя семья не сможет потянуть полную стоимость обучения. – Так, тебе нужна помощь? – вопрос прозвучал так, словно на него был лишь один ответ. – Да, – разочарованно признал Джисон. – Мне нужна помощь. Я пропустил столько занятий, что отработка уже не поможет. Как меня еще не направили к ректору Квону – загадка. – А, то есть ты не в курсе? – Ёнджун вздернул брови и удивленно посмотрел на Джисона. – Ты о чем? – нахмурился парень. – Я иногда поражаюсь твоей везучести и наивности. Минхо все двери отбил, стараясь сохранить твое спонсорство. Чуть ли на коленях не умолял ректора Квона. – Только не говори, что об это знают все, – затаив дыхание, произнес Джисон. – Мне Госпожа Чхве передала. Она переживает за тебя. Хотела сама рассказать, но никак не могла тебя подловить, да и если кто-то тебе передавал ее просьбы зайти, ты благополучно про них забывал. В общем, тяжелый месяц был не только у тебя. Заставил ты многих понервничать, – Ёнджун вытянул губы в трубочку. – Ладно, попрошу Госпожу Чхве поговорить с ректором и постараться смягчить твое шаткое положение, может что-то и получится. – Надеюсь… – Не забудь поблагодарить Минхо. Он, как никто другой, заслуживает этого. – Хорошо, – коротко ответил Джисон, крепко сжимая в руке банку с кофе. – Не переживай ты так, у нас все получится. Не успеешь оглянуться и вновь будешь в первой пятерке на своем потоке. – Спасибо, – улыбнулся Хан, искренне благодаря судьбу за появление в своей жизни стольких людей, готовых протянуть руку помощи в трудную минуту. Хоть он и сам был виноват во всем произошедшем.
