Глава 10
29 января 2023 г., 00:01
– Тебе понравилось? – с довольной улыбкой спросил Хенджин, поправляя выбившиеся пряди волос.
– Да, – уверенно ответил Джисон, кивая головой для пущей убедительности. – Сначала мне показалось это плохой идеей. Особенно если принять во внимание вернувшиеся панические атаки. Но, если честно, когда бы я еще смог попробовать себя в роли модели. Необычный опыт и ощущения, но в хорошем плане. Очень хорошем, – добавил парень, смущенно улыбаясь.
– Еще раз прости, что не предупредил. Все-таки я был зол на тебя.
– Так и знал, – усмехнулся Джисон, игриво ударяя кулаком по плечу Хенджина.
– Как тебе результат работы моих одногруппников?
– Довольно… необычно видеть себя в полуобнаженном виде, так еще и на бумаге.
– Ага, – подтвердил Хенджин. – Я заметил, ты несколько раз усмехался, когда украдкой смотрел в мою сторону. Что тебя так смешило? Испачканные руки в карандаше, краске? Или мое выражение лица?
– А, это, ну как сказать? – Джисон почесал затылок. – Я повторял одну фразу, пока смотрел на тебя, – Хенджин с интересом взглянул на друга и поиграл бровями, давая понять, что хочет узнать правду. Джисон посмотрел на Хвана и с серьезным лицом произнес: – Я хочу, чтобы ты нарисовал меня, как одну из своих француженок, – одновременно Хан вытянул вверх руку, хватаясь второй за локоть, и слегка прогнулся.
– Избавь меня от этого зрелища, – скривившись и закрыв глаза, отмахнулся Хенджин. – Я рисовал тебя два часа, поверь, с меня хватит. Свои подкаты будешь использовать на других.
– Неженка какая ты у нас оказывается, Джинни, – громко смеясь, продолжал издеваться Хан. На лице Хвана проскользнула слабая ухмылка.
– А если серьезно, я рад, что тебе понравилось. Если захочешь еще попозировать, сообщи. Думаю, все будут рады тебя видеть.
– Обязательно, – согласился Джисон, мысленно выбирая день, когда бы смог еще раз прийти.
Хенджин что-то невнятно промычал себе под нос и убрал руки в карманы. Устремив вперед взгляд, он о чем-то серьезно задумался. Джисона ничуть не смутила резкая смена обстановки и возникшая тишина между ними. Казалось, что каждому сейчас требовалась минута на размышление. Размеренное дыхание Хвана успокаивало Джисона, отгоняя в сторону недавние мысли, опустошая голову. Только сейчас Хан почувствовал легкую тяжесть в мышцах рук и ломоту в шее, но они казались такими приятными, что на лице засияла улыбка.
– Я не знаю, как тебе помочь, – вновь произнес Хенджин, пожимая плечами. – Не могу придумать ничего, чтобы удовлетворить твой запрос.
– Говоришь как робот.
– Я не смог подобрать других слов, – пожал плечами старший. – Мы разные, поэтому, даже если я покажу тебе места, в которых люблю бывать, познакомлю с людьми, которые заряжают меня энергией, не могу гарантировать, что это будет иметь толк. Ты сам должен определить для себя зону или условия, помогающие заполучить желаемое. Я уже говорил тебе ранее, что легче находиться с теми, про кого ты хочешь написать, кто ассоциируется у тебя с теми или иными событиями. Я лишь могу быть рядом, но только ты определяешь для себя степень значимости проживаемых моментов. Мы смотрим на мир разными глазами, с разных сторон и углов. Ассоциации, что рисует наш мозг, также имеют расхождения, и порой они настолько колоссальны, что ты даже вообразить не смеешь. Ты сам это давно уже понял, но не решаешься признаться окончательно. Поэтому, – Хенджин резко остановился и посмотрел на Джисона, – я готов лишь быть рядом столько, сколько тебе потребуется. Но в остальном я бессилен, – серьезность на мгновение сковало тело Джисона. – Я хочу быть хорошим другом для тебя.
– Ты замечательный друг, – не мешкая проговорил Джисон, посмотрев на Хвана, как на сокровище, которое столько лет скрывал от чужих глаз. – И я безмерно тебе благодарен за то, что ты для меня делаешь, за то, что такой, какой есть, и за то, что появился в моей жизни. Спасибо, – голос дрогнул на последнем слове. Резко натянутый ком нервов дал сбой, отчего на глазах выступили слезы, а пальцы сжили кулаки. Тело мелко потряхивало от осознания, что на самом деле все это время творилось в душе друга. Только сейчас он заметил его терзания и переживания.
Хенджин откинул голову назад, устремляя взгляд на высокий потолок, стараясь удержать слезы, похожие на крупные жемчужины.
– Спасибо, – слабым голосом ответил Хван, плечи которого задрожали.
– Хенджин, – позвал Хан, располагая руку на плече друга.
– Правда, спасибо, – шмыгнул носом. Губы растянулись в напряженной, но искренней улыбке. Старший помассировал переносицу, зажмуриваясь, и выдохнул, словно выпуская все напряжение разом. – Какие планы?
– Давай просто отдохнем, – ласково предложил Джисон, продолжая сжимать плечо другая, делясь теплом и поддержкой. – Сходим куда-нибудь, поедим. Ты кушал? – вдруг спросил Хан, на что Хенджин тихо засмеялся, отрицательно мотая головой. – Тогда идем, я угощаю. Давай поедим рамен?
– О боже, нет, – протянул Хван. – Не делай так.
– Может выпьем?
– Сейчас?
– А почему бы и нет? Кто нам запретит?
– Хочу мясо, говядинку, – мечтательно, с надрывом произнес Хенджин, наконец посмотрев на Джисона.
– Я как раз знаю тут одно место, – потянув за руку, произнес Джисон, не давая старшему и шанса передумать. Но Хван и не собирался сопротивляться. Идея показалась ему такой заманчивой и интересной, что сами ноги вели его за Ханом, даже порой обгоняя.
*****
– А он правильные вещи сказал. Ты сам определяешь для себя ценность вещей и уровень их значимости. Все мы мыслим и воспринимаем вещи по-разному. Даже если и совпадаем в чем-то, все равно найдется что-то, что нас раскинет по разным углам. – Согласен, – пожав плечами и растянув губы в тонкую линию, произнес Хан, играясь с трубочкой в напитке. – Так о чем ты хотел поговорить? – сменив тему, поинтересовался Ёнджун. – Расскажи мне, каково это быть четверокурсником. Как-никак у тебя осталось меньше трех месяцев, а после… – Свободное плавание или падение, – усмехнулся Чхве, пожав плечами. – Время быстро пролетело. Я и не заметил, как прошло уже четыре года. Мне все кажется, что я первокурсник. Столько вопросов, страхов, а в душе томящая неизвестность. Так необычно, – парень прикусил губу и посмотрел на свои руки. – На самом деле я на пределе. В течение этого года я отчетливо чувствовал, как наполнялась чаша терпения внутри. Работа, стажировка, сессия, диплом, да и личные проблемы. Все накинулось разом, выматывая и опустошая. Сейчас я словно хожу по тонкой нити, натянутой над пропастью. Легкое дуновение ветра, одна капля, и я взорвусь, упаду, – Ёнджун приподнял кончики губ, и Хан заметил, что эта улыбка не касалась глаз, в них застыла усталость и толика неуверенности. Чхве всегда казался Джисону собранным и одновременно расслабленным. Таким открытым и общительным, словно в его жизни не было места для проблем и переживаний. Зачастую он выступал как прекрасный слушатель и мастер поддержки. Его рационализм не раз помогал Джисону избежать проблем и неприятных приключений. Вот только Хан и подумать не мог, что же творилось на самом деле внутри его друга. В последнее время он стал часто замечать переживания близких. Укол угрызения совести за свою слепоту поразил сердце, отчего к горлу подступил неприятный кислый ком. – Такое ощущение, что вокруг шеи затянут тугой жгут, на конце которого тяжелый камень, тянущий на самое дно, не позволяя высвободиться и всплыть. Моя голова разрывается от пульсирующей боли. Хочу, чтобы это поскорей закончилось, – Ёнджун поправил волосы и прикусил нижнюю губу. Родинка под глазом, которая так нравилась Хану, в данную минуту казалась яркой и печальной, что Джисон тяжело сглотнул, чувствуя, как ладони вспотели. – Осталось немного, – вновь улыбнулся старший, смягчая взгляд. – Вот переживаю, как же ты без меня здесь будешь, – Джисон бегло усмехнулся, напрягая плечи. – Почему ты решил подойти ко мне в тот день? – вдруг спросил Хан, сплетая пальцы в замок. Ёнджун вытянул губы и призадумался, отводя взгляд в сторону. – Не буду врать: ректор попросил за тобой присмотреть в первые дни, но он не вдавался в подробности, – пожал он плечами. – В тот день ты показался мне каким-то печальным и… возбужденным? Словно в диапазоне между отчаянием и надеждой. Не знаю, это сложно объяснить, – отмахнулся Ёнджун. – Но мне тогда показалось это странным – сочетание двух противоположных полей, – парень на мгновение замолчал, тихо хмыкая. – На самом деле я мог спокойно пройти мимо и оставить все как есть, но… Я совру, если скажу, что принял быстрое решение. Отнюдь нет, я долго стоял и наблюдал за тобой. А потом просто решил подойти и… дальше знаешь. – Я боялся открыться тебе. – Почему? – Мы слишком быстро сблизились. Я тогда думал, что это не просто так, словно кто-то попросил втереться в доверие. На первом курсе мне казалось, что все направлено на отмщение за содеянное. Джисон понурил взгляд. – Ты появился слишком внезапно, но, как оказалось, так правильно, словно подарок свыше. – Я не сужу людей: не важно, касается это увлечений, точек зрения или ориентации. Главное, это сохранять адекватность и не нарушать личные границы окружающих. – Вот я и говорю, меня окружают в основном такие люди, как ты. Откуда такая везучесть, не знаю, – счастливо проговорил Хан, ловя ответный теплый взгляд Ёнджуна. – Спасибо, что стал частью моей жизни, хоть изначально и не по своей воле. – Фу, звучит так, словно ты прощаешься, а нам еще минимум два с половиной месяца бок о бок быть, – скривился Чхве. – Но я тоже рад нашему знакомству. – Какие на завтра планы? – Стажировка, – на выдохе ответил Ёнджун, облизывая губы. – Вот гадаю, сколько раз я буду ездить по всему Сеулу по поручениям своего наставника. В такие моменты думаю, а стоило ли идти на юридический. Хотя завтра я также буду присутствовать на судебном заседании. Возможно и стоило, – сам же заключил парень. – Все же разыгрываемые в университете судебные дела и участие или присутствие на них вживую – совершенно разные вещи. Думаю, именно ради подобных моментов, когда тело напряжено, а в руках все доказательства и судьба человека, я выбрал данное направление. Это делает мою жизнь значимой. – Что посоветуешь? – ухмыльнувшись, поинтересовался Джисон. – Ты не меняешься, Хани, знаешь? – сощурившись, игриво ответил Ёнджун, после чего вновь облизнул губы. – Вам сообщат перечень компаний, предлагающих стажировку, заранее. Изучи каждую из них и подай заявку в три главных. Просто знай, если хочешь попасть в крутое место, ты должен выделяться среди остальных. Поэтому серьезно подумай, что указать и как преподнести это. Порой именно самые незначительные достижения могут возвысить и отправить на вершину. Репутация также важна, постарайся больше не влипать в неприятности и не создавать себе же проблем. Будем надеяться, что в твое личное дело не станут вносить месячное помутнение. Скрестим пальцы и понадеемся на Господина Пэка и Госпожу Чхве. Кстати, почему ты не спрашиваешь про стажировку у своих старшекурсников. Слышал, Юнхван и Су Доен хорошо о тебе отзывались перед выпуском, хотя с первым у тебя был небольшой конфликт. – Не у меня, а у Минхо. – Не хотелось тебе этого говорить, но все ваши стычки с другими воспринимаются как парные. Накосячил один, а смотрят на вас двоих. Но, к счастью, вы оба не сильно проблемные, – подперев подбородок рукой, Ёнджун с интересом взглянул на Хана, наблюдая за реакцией. – Ты о чем? – нахмурился Джисон. – Ваша ситуация с комнатой привлекла внимание верхушки университета. Потом стычки друг с другом. После, когда кто-то из вас попадал в проблемную ситуацию, появлялся второй и все разруливал. Вот только не всегда мирным путем. Тебе же не нужно напоминать все моменты? – Нет, я помню, – отмахнулся Хан. – Странные вы оба, но такие интересные. У меня словно дорама в жанре саспенс каждый день перед глазами разыгрывается. Только попкорна и колы не хватает. Хотя нет, однажды мы с Мин Соком именно так и сидели, наблюдая за одной из ваших перепалок. Только вместо колы – пиво. – О боже, – протянул Джисон, пряча лицо в ладонях. – Я думал, что мое обучение будет довольно однообразным, но благодаря вам она стала наполнена прекрасными моментами и неожиданными поворотами. Хоть и нервов вы мне тоже потрепали немало. Но я бы ни на что это не променял, будь возможность вернуться назад, оставил бы все как есть. Слишком ценные воспоминания. – Давай закроем эту тему, – чувствуя, как краснеют щеки и шея, протараторил Джисон, продолжая сидеть с закрытым лицом. Плечи подрагивали от тихого смеха, а сердце забилось быстрей от воспоминаний прошедших лет. – Как скажешь, но знай, я тебе это в будущем припомню. Будь уверен, – пригрозил пальцем Ёнджун, после переключаясь на свой напиток.*****
Время бежало слишком быстро. Недели сменяли друг друга. Тетрадь медленно заполнялась текстами, которые то отвергали, то изменяли, из-за чего чистых страниц практически не осталось. Некоторые песни, которые утвердили, уже разучивались и записывались актерами. – Хенджин, что мне делать? – захныкал Джисон, недовольно вздыхая. – Что там у тебя? – закатив глаза и отложив кисточку в сторону, ответил Хван. – У меня не получается написать последнюю песню, раскрывающую чувства главного героя, а завтра крайний срок. – Я тебе уже говорил по этому поводу и не один раз. Не заставляй меня портить тебе настроение очевидными вещами, – Хенджин вновь вернулся к мольберту. – Просто понаблюдай за ним. Я же не прошу разговаривать или обязательно как-то взаимодействовать. Побудь неподалеку, вот и все. Тебе этого будет более чем достаточно. Сходить с тобой? – Да, – жалобно пискнул Хан, даже не думая сопротивляться очевидному. Хенджин вновь отложил кисть и с умилением посмотрел на друга, ловя его виноватый взгляд. Комната в общежитии оказалась пуста, как столовая и библиотека. Знакомые студенты также не знали, где мог находиться старший. Однокурсники лишь предполагали, зачастую повторяя ответы других. Но проверив все названные места, надежда Хана найти Минхо почти угасла. Именно в момент, когда младший больше всего нуждался в фигуре Ли, того не было. Разочаровывающая усталость плавно опускалась на плечи. Хенджин молча и терпеливо следовал за Джисоном, иногда даря ободряющие улыбки или похлопывая по плечу. Проходя мимо концертного зала, в котором встречались все участники пьесы, Хан уловил тихую музыку и знакомый голос, от которого в груди словно зажглись бенгальские огни. – Нашли, – тихо произнес Джисон, смотря на двери в концертный зал. – Что он здесь делает? – нахмурившись, проговорил Хан. – Что? – не расслышал Хенджин, приподнимая брови. – Нашли? Тогда пойдем скорее, – сделав первый уверенный шаг, проговорил старший и уже почти коснулся двери, как почувствовал сопротивление: – Хенджин, – остановив друга за край рукава, позвал Джисон, – прости, что втянул тебя во все это, – предвкушая скорую встречу с Минхо, начал Хан. В груди растекались неловкость и вина. – Я же уже говорил, что это не имеет значения. Я сам тогда принял решение присоединиться и помочь тебе. Я полностью отдавал отчет своим действиям и осознавал последствия. Твоей вины в этом нет. – Хендж… – Возможно только в том, что мы так и не согласовали план действий, из-за чего все выглядело сумбурно и довольно палевно. – И все же, – не отпускал Джисон, усиливая хватку. Мысли в голове перемешались. – Мы не особо то и дружили. Если помнишь, мне тогда очень нравился Феликс, поэтому я был даже рад появившейся возможности. Думал, что смогу помочь ему оправиться после расставания, стать ближе и значимей. Но ничего не вышло – он не нуждался во мне так, как бы я того хотел, – тяжело вздохнул Хенджин. – Для меня он так и остался несбыточной мечтой, – губы растянулись в смущенной улыбке. – Но я рад, что Феликс сейчас с тем, кто любит его всем сердцем. Чанбин делает его счастливым, и мне этого достаточно. – Мне очень жаль, – тихо проговорил Джисон, выпуская натянутую в кулаке ткань. – Мы не всегда получаем то, о чем желаем. Такова уж жизнь – несправедливая и жестокая, но такая интересная и непредсказуемая. Что касается Минхо, то мы недавно поговорили и разрешили конфликт. – Что? Когда? – Пару дней назад, когда я провожал тебя до университета. Случайно встретились, когда я уже возвращался. Было неловко видеть его спустя столько времени, – Хенджин потрепал волосы на макушке, прикрывая глаза. – Но, думаю, теперь у нас с ним все хорошо. Ничто не будет как прежде, но это даже к лучшему. Теперь мы можем смело двигаться дальше, отбросив прошлые обиды, – мягкие черты лица наполнились теплыми нотками счастья. – Ах, давно я не чувствовал такой свободы и легкости, целая гора с плеч спала. А теперь давай уже покончим с твоими страданиями. На большой сцене стояло несколько девушек и парней, усердно репетировавших движения. Усталые вздохи разлетались по сторонам, отражаясь от стен. Возле подножия сцены стоял парень, скрестив руки на груди и что-то упорно объясняя. Его голос звучал четко и тихо одновременно. Напряженные плечи вздымались при каждом вздохе. Светлые карамельные волосы сверкали золотом в мягком свете софитов. – Давайте я вам покажу, – голос прозвучал громче. Парень с разбега запрыгнул на сцену, вставая в самый центр. Танцоры окружили своего наставника, внимательно наблюдая за движениями. Джисон стоял, не смея пошевелиться. Завороженный увиденной картиной, он наблюдал за всем происходящим на сцене, скрываясь в царившей темноте. Рот медленно приоткрылся от удивления и зародившегося тепла в теле. Хенджин стоял рядом, улавливая прерывистое дыхание друга. Кончики губ приподнялись, выдавая улыбку. Парень переводил взгляд от Хана к Минхо, который в это самое время танцевал на сцене, одновременно давая четкие указания. Хенджин взял под локоть Джисона и отвел в сторону одного из дальних рядов, присаживаясь у самого края, чтобы в случае необходимости незаметно и быстро покинуть это место. – Хотел спросить: и давно в пьесах танцуют и поют? – Они решили все же поставить мюзикл, – прошептал Джисон, пожимая плечами. – Но все почему-то продолжают называть это пьесой. Я не исключение, как видишь. Глаза Хана заискрились, наблюдая, как Минхо с легкой, еле заметной улыбкой плавно перемещался по сцене. Каждое выразительное и четкое движение тела старшего ударной волной отпечатывалось на сердце Джисона, заставляя то биться чаще. Хан дышал через рот, не смея сомкнуть губы. Перед ним предстал иной образ старшего – открытый, напряженный и полностью сконцентрированный на передаваемых чувствах. Заворожённый плавными движениями и мягкими чертами лица в голове Джисона зарождались строки, что ранее лишь летали в воздухе, оседая на кончике языка. Пока глаза неизменно следили за Минхо, руки достали из сумки тетрадь и ручку и стали записывать отдельные фразы, слова, предложения. – Думаю, мне пора идти. Удачи, Джисон, потом все расскажешь, – прошептав на ухо и потрепав по голове ничего не замечающего Джисона, Хенджин быстрым шагом побрел к выходу. Последний раз бросив на друга беглый взгляд, Хван улыбнулся, чувствуя, что многое скоро изменится. Когда замечаний и указаний стало меньше, а танец актеров чище, мелодия сменилась на другую, становясь более резкой и энергичной. На лицах людей появились улыбки, когда по залу разлетелся хлопок от ладош Минхо: – Я знаю, что вы устали, но осталось немного. Давайте один раз повторим вчерашний танец, а после тот, что мы ставили сегодня. И на этом всё. Хорошо? – звуки одобрения и теплые подбадривания заполонили пространство. Минхо вновь спустился вниз, к рядам и, переключив музыку пультом, приготовился наблюдать за синхронностью актеров. Несколько раз старший зеркалил движения, словно напоминая их себе и танцевавшим людям, делал замечания, но музыку так и не останавливал, давая возможность завершить до конца номер. А Джисон словно находился в трансе. Возникшее в груди тепло жарким огненным шаром проносилось по организму, будоража кожу и сознание, из-за чего волосы на теле поднимались. Чарующий голос Минхо будто проникал под кожу, растворяясь нежной дымкой, соединяясь с душой Хана. Четкие и мягкие движения отпечатывались в сознании, оставаясь следом, как от клейма. Минхо полностью овладел Джисоном, хоть того даже и не ведал, а Хан не сопротивлялся, готовый признать поражение в игре, которую и вовсе не начинал. – На сегодня закончили. Все молодцы, отлично поработали. Собираемся завтра в это же время. Если у кого-то возникнут сложности, обязательно предупредите. А теперь всем спокойной ночи, – слова благодарности и пожелания «добрых снов» звучали со всех сторон. Актеры с нескрываемой признательностью кланялись Минхо, после чего быстро собирали свои вещи и выходили из зала, бросая на до этого невидимого незваного гостя быстрые заинтересованные взгляды. До кончиков ушей донеслись тихие перешептывания, но Хану было все равно. Сейчас для него существовал лишь один человек – тот, кто поднялся на сцену и повторял несколько плавных движений из танцев, что сегодня репетировали. Зал опустел, оставляя двоих парней наедине. В воздухе пахло неловкостью и потом. Минхо выключил аппаратуру, спустился со сцены и медленно поднимался по лестнице к дверям, как глаза вдруг заметили кого-то в тусклой темноте. – Что ты здесь делаешь? – ровным голосом спросил Минхо, останавливаясь и размещая одну руку на боку. – Не знал, что ты участвуешь в постановке. Ты прекрасен, – добавил Джисон, прежде чем успел осознать произнесенное. Щеки покрылись румянцем, а в горле застрял немой вздох. – Знаю, – только и ответил старший, хотя в душе бушевал ураган. – Так зачем ты здесь? – Пришел искать вдохновение, – отбрасывая все сомнения, ответил Джисон. – И как? – Минхо подошел ближе. – Как видишь, удачно, – развернув листы к Минхо, произнес Хан. На лице застыла улыбка, а сердце пропустило удар, когда Ли наклонился вперед, рассматривая непонятные письмена на листах. – Я ни слова не могу разобрать здесь, – нахмурившись, заключил Минхо. Джисон впервые посмотрел в тетрадь и тотчас ужаснулся. Слова разбросаны по разным частям страниц, заплывали друг на друга, что-то было зачеркнуто или и вовсе не написано, так как ручка перестала оставлять след. – Зато я пойму, – стараясь скрыть волнение и округлившиеся глаза, заверил Хан. Минхо бросил полный сомнений взгляд на младшего и, решив поверить, отступил. – Пойдем отсюда. Уже поздно, – ласковый голос показался таким тягучим и соблазнительным, что Джисон невольно облизнулся, смотря прямо на чужие губы. Я хочу поцеловать тебя. Прямо здесь и сейчас, в этом пустом зале, скрываемом темнотой. Нет. Даже если бы горел свет и нас окружала толпа. Я все равно хотел бы поцеловать тебя. – Позволь поцеловать тебя, – совсем тихо произнес Джисон, но в окутавшей их тишине слова прозвучали слишком громко. Не дождавшись ответа, Хан сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и замер. Между их губами всего несколько секунд. Прерывистое теплое дыхание опалило чужую кожу, учащая пульс. – Я не прикоснусь к тебе, если ты не позволишь, – хриплый голос Хана звучал так болезненно желанно, что Минхо на мгновение оторопел от реакции своего же организма. Кожу покрыла мелкая дрожь, щекоча плечи, в висках запульсировало. Минхо заключил лицо Хан в своих ладонях, располагая большие пальцы на пухлых губах младшего, и подался вперед, оставляя долгий поцелуй на собственной коже. Разочарование кольнуло Джисона в самое сердце, на глазах навернулись первые слезы, и лишь одна из них скользнула по щеке, оставляя соленый след, сверкнувший в темноте холодным бликом. – Пойдем домой, – прошептал Минхо, отстранившись. – Да, пойдем, – с нескрываемой досадой в голосе ответил Джисон, убирая тетрадь в сумку. – Мне нужно дописать песню. Завтра последний день, – пояснил Хан, сам не понимая зачем. – А еще тебе нужно сделать презентацию, о которой ты благополучно забыл. – Что? – резко воскликнул Хан, в глубине души надеясь, что это лишь шутка. – Нам задали презентации по анализу стратегических направлений разных компаний. Ты тогда летал в облаках, поэтому не помнишь, – пояснил старший. – Я все сделаю сам, а ты дописывай песню, – мягко добавил Минхо, беря Хана за руку и переплетая пальцы, и потянул на выход из зала. – Сделаю для тебя текст с пометками, так что постарайся все выучить. – Спасибо, – виновато ответил Джисон, в ответ сильней сжимая руку Ли. Джисон сидел у изголовья кровати Минхо, усердно переписывая в тетради текст финальной песни, делая сноски или зачеркивая неудачные строки. Записанные в зале пометки и фразы оказались весьма полезны, однако порой по комнате разлеталось недовольное шипение. Несколько раз Хан откладывал тетрадь в сторону, устало откидывая голову назад, и, прикрыв глаза, тяжело выдыхал, словно выпускал пар или выстраивал мысли в правильную цепочку. Минхо же тихо посмеивался, сидя за письменным столом и читая подобранные источники, чтобы скорей закончить с заданием Хана. Тихие удары пальцев по клавиатуре привлекли внимание младшего. Убрав тетрадь, Хан с искренним восхищением и благодарностью наблюдал за работой старшего, подмечая, как поднимались плечи при каждом вдохе, как он дергал головой, когда информация казалось запутанной или непонятной, как разминал мышцы, когда те затекали. Кажется, Хенджин был прав – у него действительно есть дурацкая привычка наблюдать за окружающими. Вот только сейчас это казалось таким уютным и правильным, что мысли в голове спутались в единый ком, лишь изредка выделяя отдельные слова и фразы, которые разносились теплыми прибрежными волнами по организму. – Минхо, – тихо позвал Хан, вставая с кровати и медленно подходя к старшему. Ли вздрогнул, услышав свое имя, и, убрав руки с клавиатуры, развернулся. Джисон стоял совсем близко, смотря сверху-вниз. В свете настольной лампы его глаза сияли яркими искрами, разглядывавшими каждый миллиметр лица Минхо, – спасибо, – поблагодарил парень, наклоняясь ниже и оставляя нежный поцелуй на лбу старшего, прикрыв глаза. Ли замер, не смея пошевелиться. Кожу приятно обожгло. – Спасибо тебе за все, – хриплый голос проник под кожу, разрядом тока проносясь по венам. Джисон присел на корточки, опираясь руками о колени старшего и не прерывая зрительного контакта. Мягкие черты лица Минхо казались такими соблазнительными, что Хану хотелось прикоснуться к ним, оставить поцелуи на щеках, подбородке и губах. Джисон потянулся вперед, желая осуществить задуманное, но его остановили теплые руки, внезапно заключившие щеки в еле ощутимые тиски. Теплое дыхание коснулось губ Ли, дразня своей близостью и мнимой недосягаемостью. Хан смотрел точно в глаза старшего, молчаливо спрашивая, почему он его остановил, но ответа так и не последовало. – Хани, почему твои щеки такие красные? – ласково-приторно спросил Ли. – Но я не единственный, кто сейчас покраснел, – также протянул Джисон, чувствуя на губах подушечки больших пальцев, нежно проводивших по контору. Хан медленно моргнул, оставляя невесомые поцелуи на пальцах, утопая в собственных переполняющих душу чувствах. – Позволь мне тебя поцеловать, – вновь попросил младший. – Думаю, этого будет достаточно, – Минхо повторил недавнее действие Хана, оставляя долгий и чувственный поцелуй на лбу, после отстранился и отвернулся обратно к яркому экрану компьютера. – Котенок, – разочарованно позвал Хан, а сердце Минхо пропустило удар. – Не манипулируй мной, Сони. Сейчас не время, – в голосе слышались нотки разочарования. Джисон несколько раз моргнул, прежде чем облизнул губы, все еще чувствуя теплоту чужих рук, и вернулся на кровать, недовольно продолжая работу над текстом. – Бессердечный, – лишь губами произнес Хан, бросая обиженный взгляд на старшего. Джисон так и заснул, прижимая к груди тетрадь и крепко держа в руке ручку. Размеренное дыхание донеслось до ушей Минхо, отрывая от анализа текста и подготовки презентации. Старший тяжело вздохнул, вставая из-за стола и подходя к Джисону. Он аккуратно убрал из рук младшего тетрадь и ручку, откладывая на прикроватную тумбочку, и накрыл его одеялом, которое взял с кровати Хана. – Спокойной ночи, Сони, – прошептал Минхо, убирая спавшие на лоб Джисона волосы. Тихое сопение вызвало нежную улыбку, отчего с губ слетел осторожный смешок. Вернувшись за стол, парень продолжил работу, игнорируя нависшую перед глазами усталость. Минхо закончил, лишь когда из-за горизонта показались первые лучи утреннего солнца, осветивших небо. Парень так и заснул, сидя за столом и сжимая в руке мышку, видя перед глазами счастливую улыбку и красные щеки Джисона, тянущегося к его губам…
