You will never change me: say you love me

– Я плавал в том же, что и ты, Хани, – хрипло заключил Хэсон. – Мне также угрожали долгое время и лишь недавно позволили расслабиться. Я и подумать не мог, что все закончится именно так. Мне было известно лишь о стажировке, а об остальном сообщили только перед твоим прилетом… Мне очень жаль. – Тогда почему не рассказал сразу, как увидел меня? – Хэсон виновато опустил голову, на несколько мгновений поджимая губы. Ён Со со спокойным выражением лица сидела между ними, нежно поглаживая по колену Джисона. Однако за этим поверхностным равнодушием скрывалась обеспокоенность и печать от беспомощности, с которой столкнулись братья. – Я хочу все исправить, – надломленный голос Хэсона ледяной стрелой проникал в самую душу. – И как же? – с отвращением процедил Хан, собирая руки на груди. Старший с надеждой посмотрел на девушку, моля о поддержке. В голове гудело от напряжения. Глаза метались от Ён Со к двери, будто спрашивая разрешения сбежать. Взгляд девушки замер, губы дернулись в слабой улыбке, уверяя, что все будет хорошо, нужно лишь немного подождать. Теплый сквозняк пронесся между ног, будоража кожу. Лед, сковавший сердце, медленно начал таять, даруя надежду. В глазах Хэсона проскользнуло еле заметное облегчение, смягчая напряжение. Черты лица разгладились, поза стала расслабленной. – Я понимаю, что должен был тебе все рассказать сразу, но не знал как. Поэтому сделал все возможное, чтобы загладить вину. Думаю, вам есть что сейчас обсудить, – произнес Хэсон и натянуто улыбнулся. – Я пойду, – мужчина вновь посмотрел куда-то за спину брата. Ён Со мельком кивнула и отпустила Джисона, вставая вслед за старшим. – Удачи, – пожелала девушка, проводя по плечу и щекоча ноготками. Джисон нахмурился, не понимая резком смены поведения двух близких друзей. Парень развернулся на стуле, чтобы проследить за их уходом, как глаза замерли на единственной фигуре, стоявшей возле входной двери. Светлые волосы аккуратно уложены, небольшой пробор открывал сбоку лоб. Темные джинсы подчеркивали накаченные длинные ноги, а наполовину заправленная в них белоснежная рубашка слабо развевалась под порывами работающего кондиционера. В ухе сверкала серьга, которую надевали лишь по особым случаям. Ресницы светились золотом в солнечных лучах. Парень быстро кивнул Хэсону, встретившись с ним взглядом, и тепло улыбнулся Ён Со, обнажая ряд ровных белых зубов. Уверенная твердая походка эхом отозвалась в голове Джисона, заставляя сердце биться в унисон с ней. Хан не сводил глаз с высокой фигуры, так быстро приближавшейся к его столу. Однако человек, приковавший к себе все внимание Джисона, равнодушно смотрел только перед собой. Присев напротив младшего, парень закинул ногу на ногу и, откинувшись на мягкую спинку, посмотрел прямо в полные испуга и неверия глаза Хана. «Минхо» – лишь губами проговорил Джисон, словно произнеся имя вслух, образ любимого растворится в воздухе. – Привет, – первым начал Ли, смягчив взгляд. – Привет, – совсем тихо повторил Хан, не смея моргнуть. Кончик носа уловил терпко-сладкий запах бергамота и грейпфрута, от которого внутри все натянулось, как струна. – Отец все рассказал, – Минхо пальцем постукивал по столу, отсчитывая секунды. – Что будем делать? – язык медленно смочил нижнюю губу, словно дразня. – Я не знаю, – с тяжелым вздохом ответил Джисон, заламывая под столом пальцы. – Я однажды сказал, что, если ты решишь уйти, более не буду ждать. Джисон, я в последний раз отступаю от своих слов, – твердый голос пугал Хана не меньше, чем смысл произносимого. Минхо сидел рядом, так близко, что можно коснуться рукой, провести пальцами по мягкой коже, почувствовать такой родной запах одеколона и фруктовой жвачки, что являлась неотъемлемой частью содержимого его карманов. Карие глаза, в которых ранее Джисон находил вселенные, смотрели властно, показывая недовольство от затянувшейся тишины. Младший следил за движением кадыка, к которому хотелось прикоснуться губами и оставить легкий поцелуй, заставив щеки Минхо покраснеть. На запястье поблескивали дорогие часы, ранее принадлежавшие Господину Ли, которые Хан заметил, лишь когда солнечный заяц сверкнул в глаза, заставив прищуриться. Минхо ждал, но Джисон продолжал молчать, силясь с мыслями и стараясь вымолвить хоть звук. – Понятно, – разочарованно вздохнул Минхо, покачав головой и посмотрев в сторону окна. Светлая кожа стала еще выразительней, а губы красней. Волосы вновь окрасились золотом, превращая своего обладателя в человека голубых кровей. – Желаю однажды найти в себе смелость, чтобы избавиться от всего, что делает тебя несчастным, и наконец озвучить то, чего желаешь больше всего. Парень встал из-за стола, не сводя пристального взгляда с Джисона, будто стараясь найти ответ, что так и крутится на кончике языка младшего. – Как насчет того, чтобы это однажды наступило сейчас? – прямой вызов и изучающий взгляд продолжали жечь кожу Хана. А в ответ вновь удушающая тишина. – Полагаю, я ошибся, – заключил старший и, выпрямив спину, направился к выходу из ресторана. Сделав первые два шага, парень почувствовал, как вокруг запястья сомкнулись холодные пальцы, мертвым тиском приковывая к месту. Ли опустил взгляд, наблюдая, как соприкасается их кожа, и мысленно ухмыльнулся. – Не уходи, – тихий дрожащий голос прозвучал в ушах Минхо так явственно и четко, отчего смешок внезапно слетел с приоткрытых губ. – Прошу, не уходи, – Джисон продолжал смотреть перед собой, боясь взглянуть на любимого и столкнуться с равнодушием в медовых глазах. – Почему я не верю тебе сейчас? – спокойно спросил Минхо. – Ты вновь не уверен в себе и своих словах. А что будет дальше? Что прикажешь делать мне? – в ответ тишина. Минхо разжал пальцы Хана, освобождая запястье, и направился к двери, оставляя позади Джисона, заживо сжираемого собственными мыслями. Рука коснулась прохладной ручки, когда по первому этажу ресторана пронеслось громкое корейское «Щибаль», заставляя всех присутствующих отвлечься от своих дел и посмотреть на источник шума. Джисон резко откинул стул, отчего тот с грохотом упал на пол, и в несколько быстрых шагов преодолел разделяющее их с Минхо расстояние, перехватывая того за руку и притягивая за шею, соединил губы в трепетном поцелуе, от которого все тело затрясло. Язык нерешительно коснулся чужих губ, пробуя те на вкус, но так и не решился проникнут внутрь, отступая. Осознание происходящего ударной волной обрушилось на Хана, и он отстранился, тяжело дыша. – Минхо, – губы обожглись, произнося имя возлюбленного. В уголках глаз появились слезы, грозясь скатиться в любую секунду. – Не уходи, прошу. Боже, я думал, с ума сойду без тебя, – шептал парень, прильнув ближе. – Позволь мне остаться в твоей жизни, разреши быть ее частью, – уголки губ задрожали, на щеках проступили красные пятна от напряжения. – Не покидай меня, – Хан опустил голову, лбом прикасаясь к груди, ловя чужое сердцебиение – быстрое и громкое. – Обещаю, что больше не дам повода страдать, больше не сбегу и не позволю усомниться в себе. Обещаю, что буду доказывать свои чувства не словами, а поступками, – слова безостановочно слетали с губ, просачиваясь под кожу старшего и проникая в самую душу, возвращая свет и тепло, что ушло в тот же день, когда исчез Хан. – Я люблю тебя. – Дурак ты, Сони, – ласковое прозвище вышибло весь воздух из легких, подкашивая ноги. Джисон резко поднял голову, показывая красные глаза, и замер, не веря в услышанное. На лице Минхо появилась слабая улыбка, от которой в груди расцвели нежные цветки миндаля. – Какой же ты дурак, – и сразу накрыл влажные губы своими, по-домашнему проникая языком в чужой рот, неторопливо переплетаясь с хановым. По помещению пронеслись тихие вздохи и аплодисменты. Минхо шире улыбнулся в поцелуе, притягивая младшего ближе. А Хан с радостью поддавался каждому действию Ли, расслабляясь и всецело отдаваясь моменту. Наконец он принял верное решение…

*****

(5 лет спустя) Светлый просторный кабинет наполнен свежим воздухом и легкой цитрусовой ноткой. На длинном столе лежали подготовленные работниками документы с яркими стикерами, на которых указаны соответствующие даты писем на почте. Вдоль одной из стен стояли высокие шкафы, полностью забитые папками и другими делами, к которым директор обратится немного позже. Карие глаза скользили по панорамным окнам, открывавшим вид на соседнее здание и, если подойти ближе, крошечный мир под ногами, где все кипело и носилось. Персиковые губы растянулись в улыбке, тогда как в глазах проскочила усталость. Парень встал возле одного из окон, спрятав руки в карманы, и выпрямился, глубоко вздыхая. Со стороны двери раздалось три громких уверенных стука, отчего директор повернулся вполоборота, ожидая своего гостя. – Простите, Директор Ли, Вашего секретаря нет сегодня на месте? Вошедший в кабинет высокий мужчина с нежностью посмотрел на директора, растягивая губы в приветливой улыбке. Аккуратно уложенные черные волосы блестели в лучах яркого солнца, а темно-синий, словно глубина океана, костюм прекрасно подчеркивал утонченную фигуру. Минхо отошел от окна и встал перед столом, опираясь бедром.   – Да, он внезапно попросил выходной утром, – со скучающим на сердце чувством ответил Ли. – Наверное, что-то срочное? – усмехнулся мужчина, приподнимая бровь. – Не знаю, – пожал плечами Минхо. – Господин Хэсон, так Вы что-то хотели? – с приятной усмешкой спросил Ли. – Просто хотел занести отчеты отдела маркетинга, – приподняв руку с бумагами, ответил Хан, но, посмотрев за спину директора, добавил: – Однако у Вас и других дел много. Могу занести позже, это не так важно. – С каких пор Вы в отделе маркетинга? – прищурился Минхо, отталкиваясь от стола и возвращаясь к окну. За спиной послышались тихие шаги и шелест бумаг. Хэсон положил на стол папки и подошел к директору, вставая с ним на одном уровне и копируя позу. – Проходил мимо и решил захватить по дороге. Они сейчас все безвылазно сидят за компьютерами, решил облегчить страдания хоть в чем-то, – Минхо понимающе кивнул, резко и громко выдыхая через нос. – Давно я не был в этом офисе. Сколько лет прошло? Почти десять? – сам же ответил на свой вопрос Хэсон, тихо усмехнувшись. – Столько всего произошло за это время, – задумчиво протянул, отчего Ли улыбнулся. – Надолго ты здесь? – отбросив игривую формальность, спросил младший. – Уже хочешь отправить меня обратно в Германию? – с вызовом поинтересовался Хэсон, искоса смотря на Минхо. – Через неделю где-то, – пожал плечами. – Может, даже раньше. – Как Ён Со? Когда планируешь сделать ей предложение? – Какие вопросы пошли, однако, – улыбнулся Хан. – Все в свое время. Всему свой черед, – Минхо посмотрел на Хэсона, улавливая в уголках глаз сверкавшие мелкие искры, словно бенгальские огни в ночной тишине. – Но я уже купил ей кольцо, – мужчина опустил руку в карман пиджака, подушечками пальцев касаясь маленькой шероховатой коробочки, – ношу с собой постоянно, – Минхо невесомо коснулся безымянного пальца, прокручивая холодное изделие, отчего кончики губ дернулись в смущенной улыбке. – Не забудьте потом на свадьбу пригласить. – Вы получите приглашения первыми. Хотя нет… вторыми: после мамы, – тихий смех разлетелся по кабинету, делая витавшую в воздухе атмосферу еще уютней. – Договорились. – Как Председатель Ли? – вдруг спросил Хэсон, поджимая губы. – Неплохо, сейчас на встрече в Норвегии, кажется. Секретарь Вон недавно отправил фотографии. Похоже, не сильно они и заняты там, – усмехнулся Минхо. – Он стал мягче после твоего назначения на пост директора. Аж гора с плеч спала. Так теперь легко дышать, – Хэсон закрыл глаза, становясь похожим на довольного кота, нежащегося в лучах жаркого летнего солнца. – Долго же ты страдал, – Минхо коснулся плеча Хэсона, чувствуя, как напряглись мышцы. – Главное, что сейчас все хорошо. Я в какой-то степени заслужил подобное отношение. Не мог же твой отец отпустить меня просто так после случившегося. Думаю, это малое, что он мог сделать. Как-никак я получил хорошую работу и образование, а если платой за все было прислуживание, то с этим спокойно можно было ужиться, – повисла тишина. Минхо чувствовал, что Хан не закончил, поэтому терпеливо ждал, давая возможность собраться с мыслями. – Все же он не такой уж и монстр от головы до пят. Есть в нем что-то мягкое и заботливое, просто он… не умеет это показывать, – Хэсон встретился со светло-медовыми глазами и улыбнулся. Минхо ответил тем же. – Ладно, не буду более отвлекать от работы, – по-дружески похлопал по плечу младшего и направился к двери. – Я оставил на столе документы. Сообщи, если нужна будет помощь. – Лучше поезжай домой. Проведи время с Госпожой Хан и передай ей привет. – Спасибо и… с каких пор ты начал звать мою маму Госпожой Хан? Я передам ей это, – старший прищурился, по-детски угрожая. – Передай маме привет, – исправился Минхо, сузив глаза в ответ. – Так-то лучше и конечно, – мужчина помахал через плечо и, напоследок лучезарно улыбнувшись, закрыл за собой дверь. Минхо постоял возле окна еще некоторое время, погруженный в размышления, и, резко вдохнув, поспешил возобновить работу.

*****

Минхо неспешно прошел вглубь квартиры, сразу чувствуя пленяющий запах еды. Приятный мягкий свет заливал одну из комнат, словно там находилось маленькое солнце, от которого кожу приятно обжигало. Звон посуды ласкал уши, и в животе резко заурчало. Минхо оставил рабочую сумку на диване, краем глаза обводя несколько стоявших фотографий на полке, и поспешил поприветствовать того, кого не видел весь день. – Милый, я дома, – нежно произнес Минхо, оперевшись о косяк двери и внимательно наблюдая за Джисоном, что так старательно раскладывал на столе все необходимое. Возле ног почувствовался небольшой ветерок. Минхо опустил взгляд в пол, замечая длинный серый хвост, скрывшийся за продолговатой тумбой. – Как прошел день? – улыбнулся Джисон, вытирая ладони полотенцем, и, закинув его на плечо, подошел ближе. Горчичный костюм и черная кофта с горлом подчеркивали фигуру молодого директора, приковывая восхищенный взгляд парня. Пальцы провели осторожные дорожки вдоль рук, а нос медленно втянул сладковато-терпкий запах бергамота и грейпфрута. – Малыш, что ты делаешь? – усмехнулся Минхо, когда холодный кончик носа коснулся шеи. Ли обхватил ладонями лицо Джисона и провел большими пальцами по щекам. – Может, сначала покушаем? А потом я весь твой, – Минхо оставил быстрый поцелуй на пухлых губах. Джисон недовольно хмыкнул и обнял старшего за талию. – Расскажешь, почему попросил выходной? – А разве ты против? – ухмылка украсила довольное лицо Джисона. В глазах загорелись искорки, будто тысячи светлячков решили раскрыть свое присутствие. Кончик языка коснулся чужих губ, заигрывая, но Минхо быстро перехватил его, засасывая и слегка покусывая. Протяжный стон растворился в поцелуе, выбивая весь воздух из легких Джисона. Парень плавился в крепких руках любимого, наслаждаясь каждым прикосновением. Грудная клетка горела, пока языки медленно танцевали, переплетаясь между собой. – Я заказывал нам билеты до Чеджу и бронировал отель. – Разве на это уходит весь день? – приподнял бровь Минхо, с озорством посмотрев на младшего и тихо восхищаясь его красотой. Джисон ничего не ответил, только широко улыбнулся, не смея отвести взгляд от нежно-медовых глаз, таких родным и любимых, что в них хотелось утонуть. – Хитрюга вы, Господин Ли, – усмехнулся Минхо, оставив трепетный поцелуй на лбу Джисона, по спине которого пробежались мелкие щекочущие мурашки. Минхо заключил левую руку Джисона и поцеловал золотое кольцо, сверкавшее в данную минуту ярким солнцем.  – Люблю тебя, – прошептал Минхо, опаляя жаром кожу. Джисон расположил свободную ладонь на щеке старшего и вновь поцеловал сладкие губы, ловя вкус тропических фруктов.

*****

Минхо стоял возле полки с фотографиями. На некоторых запечатлены родители и близкие друзья, которые даже спустя столько времени порой не давали отдохнуть от потока сообщений в общих и личных чатах. Минхо провел подушечками пальцев по рамке, где они с Ханом стояли у белоснежного алтаря, обрамленного живыми цветами, запах которых даже сейчас тонкой ноткой слышался в воздухе. На их лицах замерли счастливые улыбки, от которых по телу растекалось приятное тепло, заставляющее блаженно закрыть глаза, окунаясь в яркие воспоминания. Джисон ступал за спиной старшего беззвучно, словно хищник на охоте. В глазах сверкали звезды, готовые загипнотизировать, стоит только посмотреть на них. Минхо сразу почувствовал приближение любимого мужа, но решил подыграть, оставаясь в сладком неведении. Джисон подошел сзади и провел по упругим бедрам, отчего Минхо все же дернулся. Одна рука скользнула под домашнюю футболку, проводя дорожку по подтянутому животу, вызывая гусиную кожу, в то время как вторая опустилась на пах. Губы коснулись шеи, оставляя мокрый поцелуй. Минхо томно выдохнул и хотел было развернуться, но младший не позволил, всем телом прижимаясь к широкой спине. – Что удумал, Сони? – Минхо улыбался, чувствуя, как низ живота напрягся. – Ты же помнишь, что в этот раз моя очередь. Тем более тебе необходимо отработать пропущенный день. Знаешь, как мне было тяжело без тебя? Тягучий голос старшего заставил руки Джисона дрогнуть. Минхо тут же воспользовался моментом и развернулся, подхватывая младшего под бедра. Джисон обвил шею Ли и прижался к щеке, роняя тихие стоны. Он чувствовал, как хватка на теле усиливалась, оставляя белые следы, от которых тело накрывал возбуждающий жар.   – Ты только мой, – прошептал Минхо, проводя линию языком по мягкой шее, словно пробуя на вкус. Джисон простонал чуть громче, а после, почувствовав внезапный укус, вскрикнул, зарываясь пальцами в мягкие волосы, сжимая в кулак и оттягивая, вызывая тихое рычание. Минхо покрывал кожу мокрыми поцелуями, старательно сдерживаясь, чтобы не оставить след на видном месте, зная, что на утро Джисон будет недовольно ныть, пытаясь закрыть улику тональным кремом или кофтой с высоким воротом. Острый кончик языка провел дорожку по губам, разъединяя те и то проникая внутрь, то высвобождаясь, дразня младшего, заставляя содрогаться от каждого прикосновения. – Минхо, Минхо, Минхо, – словно мантру, шептал Джисон, стараясь прильнуть ближе, почувствовать глубже. Минхо не скупился на поцелуи, оставляя влажные следы везде, где только мог. Возбуждение медленно подступало, обволакивая тело, проникая под кожу и воспламеняя сердце. Руки старшего блуждали по оголенной спине, рисуя белые полосы, чередуя с короткими красными от ногтей. Джисон прогибался, прижимаясь грудью, чувствуя громкое биение чужого сердца. Приблизившись к широкому дивану, Минхо аккуратно опустил любимого, придерживая за спину, а после, когда тот окончательно расслабился, навис сверху, побуждая расставить ноги шире. – Люблю тебя, – касаясь губ Джисона своими, Минхо нежно улыбнулся, посылая разряд тока по телу мужа. – Люблю тебя, котенок, – в ответ произнес младший, играясь с кончиком носа. Минхо плавно прильнул к губам Джисона, поочередно смакуя каждую, срывая тихие прерывистые стоны и утопая в ответных дерзких желаниях.

*****

– Все еще не могу поверить, что мы действительно летим на Чеджу только ради встречи с остальными, – впившись мертвой хваткой в ремень безопасности, произнес Минхо. – Мне напомнить, что это была именно твоя идея? – усмехнулся Джисон, ладонью накрывая руки мужа, стараясь успокоить и приободрить. Минхо по-прежнему недолюбливал самолеты, однако, когда с ним был любимый человек, перелеты казались не такими страшными и колючими. – Точно все будут, а не как в прошлый раз, когда наша встреча отменилась в самый последний момент? – Минхо переплел их пальцы, делясь теплом. – Все уже на месте и ждут только нас, – улыбнулся Джисон, опуская голову на плечо Минхо. Старший оставил быстрый поцелуй на макушке и посмотрел в сторону небольшого окошка, разглядывая пушистые облака, походившие на сладкую вату, вот только сейчас преобладали разные оттенки белого, а не ярких и разноцветных, словно карнавал. – О чем задумался? – Думаю, наши коты будут вне себя от счастья, когда к ним придет моя мама. Они ее обожают, – Минхо широко улыбнулся, вспоминая, как быстро их любимцы приняли Госпожу Хан, сразу начиная к ней ластиться и требовать внимания. Однако мысли младшего явно были заняты другим. Ли продолжал с интересом поглядывать на любимого в отражении двойного стекла, терпеливо ожидая, когда тот раскроет истинную причину своих раздумий. – Сколько бы ни думал, но все никак не могу понять, почему председатель все же предложил мне должность, – задумчиво оповестил Джисон, искоса смотря на Минхо. Почему-то подобные темы возникали именно в такие моменты. Джисон не любил копаться в прошлом, отчего некоторые события до сих пор оставались для него нераскрытыми. Однако, внезапные порывы интереса все же случались время от времени. – Вот как, – задумчиво протянул старший, поджимая губы и вспоминая вереницу откровений отца и друзей.

~~~~~

По просторному первому этажу особняка разлетелся громкий хлопок входной двери, посылая сильную вибрацию по стенам. Работающий персонал от неожиданности замер, боясь пошевелиться. Тяжелый звук от грубых ботинок отражался со всех сторон, становясь громче. Вошедший парень рвано дышал. Из сверкающих яркими вспышками молний глаз вылетали искры, норовя попасть на одежду и воспламенить все вокруг. Руки сжаты в кулаки, уголки губ напряжены. Россыпь некогда прекрасных веснушек сейчас походила на защитное поле, что ранее пережило стрельбу, поглощая каждую пулю, а теперь в любую секунду готово вернуть патроны с еще большей отдачей. – Где Господин Ли? – прорычал Феликс, обращаясь к первому попавшему на глаза работнику. Молодая девушка, которую наняли относительно недавно, на мгновение застыла, не зная, что ответить. Ее поразили мягкие черты лица, которые сейчас ожесточились и стали угловатыми. Карие глаза, суженные в презрительной манере, холодны и серьезны. – Я спрашиваю, где Господин Ли? – повторил парень, слегка понизив тон, еще больше поражая девушку от такой двойственности. – У себя в кабинете, – ровным голосом ответил другой работник, вытягивая из оцепенения коллегу. – Но он просил не беспокоить его, – поспешил добавить мужчина, когда Ли, перепрыгивая через одну ступеньку, поднимался на второй этаж. Парня не волновал встревоженный голос работника и не страшило представление о том, что мог сделать отец Минхо, когда бывает не в духе. Феликс, не церемонясь, открыл высокую дверь, сразу заходя внутрь отдельного кабинета. В самом центре комнаты за столом сидел мужчина, поправляя постоянно скатывающиеся на взмокшем носу очки, и старательно вчитывался в какие-то бумаги. – Господин Ли, – уверенно позвал Феликс, даже не удосужившись смягчить тон или хотя бы поклониться. – Ох, Феликс, – улыбнулся мужчина, откладывая в сторону бумаги, – рад тебя видеть. Что привело тебя сюда? – Вы, – коротко ответил младший, вставая вплотную к столу. – Это ты устроил шум на первом этаже? – мужчина изогнул одну бровь, потянувшись к стакану с янтарной жидкостью. – Не важно кто, главное – зачем я здесь, – Феликс тяжело дышал, походя на разъяренного быка, из носа которого выходил горячий пар. – Как Вы могли так поступить с сыном? Да что Вы за отец-то такой? – В последнее время меня все чаще ругают маленькие детки, – усмехнулся мужчина, однако в голосе прозвучали стальные ноты, от которых по телу должны были пронестись мурашки, но Феликс не дрогнул. Не позволит показать слабину. Только не сейчас и не перед этим человеком. – Так… что не так? – Вы поставили Хана перед выбором? – ухмылка послужила ответом. – Между Минхо и чем? – разъяснений не последовало. – Или Вы запла… нет, точно нет. Он бы на это не пошел, – сам же себя оборвал Феликс. – Тогда что же… Голос в голове парня кричал различные варианты, предлагая даже что-то невозможное и смешное, вот только смеяться хотелось в последнюю очередь. Феликс перебирал все, что узнал о Джисоне за последние несколько лет. Зрачки то расширялись, то резко сужались, принося колющую боль. Сердце громко билось в груди, словно ответ выпалить пытаясь. Рваный вдох разнесся по кабинету, холодом опаляя язык. Феликс перевел дрожащий взгляд на мужчину и, замерев, огласил правильный ответ: – Как Вы могли заставить Хана выбирать между Минхо и семьей? Это же бесчеловечно! – Он сам принял решение, я не заставлял, – мужчина пожал плечами, словно признавался в чем-то несерьезном. «Да неужели» – одновременно с Господином Ли процедил парень, отчего старший из-под густых бровей посмотрел на внезапного гостя с пренебрежением. – Феликс, я сейчас очень занят. Ты пришел только ради того, чтобы укоренить мои убеждения насчет Джисона? – поджал губы. – Ты был куда лучше него. – Господин Ли, – на выдохе начал Феликс, вся злость куда-то испарилась, оставляя на своем месте опустошение и легкую дымку теплой ностальгии, – мы с Минхо еще задолго до расставания поняли, что не будем вместе, просто не хотели этого признавать из-за чувства страха. Боялись остаться наедине с собой и своими проблемами, боялись потерять поддержку в лице друг друга. Мы совершили немало ошибок… Я благодарен Вашему сыну за те годы, искренне благодарен. Я был счастлив, будучи с Минхо, – уголки губ Феликса дрогнули, приподнявшись. – Но сейчас у каждого из нас своя дорога. Мы оба счастливы… точнее, он был. Господин Ли снял очки, обнажая усталые глаза. – Сейчас Минхо не похож сам на себя, ему еще хуже, чем в прошлый раз. Вот только теперь ответственность лежит на Вас. Вы же сами видели, каким был Минхо рядом с Ханом – открытым, ответственным, чутким, да… он был даже готов на все, что Вы скажете! – голос дрогнул, выдавая накатившие на глаза горькие слезы. – А что сейчас? Пустой взгляд и полное изнеможение? Он целыми днями сидит в Вашей компании, утопая во всевозможных делах. Он истощает себя, превращаясь в пустую оболочку без души. Он становится похожим на Вас – на человека, внушающего страх, но никак не уважение, о котором Вы могли подумать. Бесспорно, Вы прошли долгий пусть и преодолели немало препятствий, но сейчас… это все меркнет перед тем, как… – Феликс запнулся, внезапно чувствуя, как горло пересохло. Пристальный взгляд карих глаз прожигал дыры на коже, от которых хотелось вопить. – Вы даже с близкими слепы и глухи. Вы не слышите и не слушаете, что они пытаются Вам сказать, не видите их слез и попыток хоть как-то к Вам подступиться. Вы улыбаетесь, порой говорите мягким голосом, но после сразу отталкиваете, отбрасывая так далеко, что голова начинает болеть он силы удара. – Феликс, ближе к делу, дорогой. – Даже сейчас Вы делаете это! – парень обессиленно вздохнул, поднимая голову к потолку, стараясь сдержать слезы. – Вы же сами понимаете, что неправы, – уверенно посмотрев прямо на мужчину, произнес Феликс, замечая в свете настолькой лампы луч, бьющий в самую глубь темно-карих глаз, где скрывалось что-то теплое, живое, настоящее. – Вы сами понимаете, что Минхо без Хана не может. – С меня довольно, – стальной голос прошиб голову, как удар молотком. – Уходи, иначе я вызову охрану. Ты и так поднял слишком много шума. – Скажите, чего Вы хотите на самом деле для своего сына? – упрямо стоял на своем Феликс, сжимая кулаки. – Просто скажите чего! – глубокий голос прозвучал с надрывом, от которого у обоих защемило сердце. – Это очевидно: каждый родитель хочет, чтобы его ребенок был счастлив, – вновь надев очки, ответил мужчина, краем глаза замечая, как парень перед ним потер ладони о штаны. – Я, наверное, не открою Вам ничего нового, но… что если Ваш сын уже был счастлив, но Вы своими же руками все испортили? Пока не стало слишком поздно, прошу, подумайте еще раз. Не разрушайте то, что может быть для Вас поистине выгодным, – перефразировал Феликс, стараясь нажать на нужные рычаги, чтобы пробиться в самую сердцевину Господина Ли. – Используйте Джисона, как Вы привыкли это делать. Феликс уважительно поклонился, вновь сжимая кулаки, отчего костяшки побелели, что не укрылось от внимательных глаз мужчины, и вышел из кабинета, спиной чувствуя обжигающий холод отца Минхо. Господин Ли протяжно выдохнул, возвращаясь к бумагам, вот только в голове теперь безостановочно крутились последние слова Феликса, не давая сосредоточиться. За своими раздумиями мужчина и не сразу заметил, как экран телефона вновь загорелся и противная мелодия звонка разнеслась по кабинету. Ему даже не нужно было читать имя: в последнее время лишь один контакт тревожил его жизнь. А самое смешное, что поднимаемые темы уж больно походили на те, что пару минут назад озвучил Феликс. – Слушаю, Хэсон, – все же сдался мужчина, закрывая глаза.

~~~~~

Кабинет, который занял Минхо, оказался уменьшенной копией кабинета Директора Ли. Те же панорамные окна, большой стол, кожаный черный диван с кофейным столиком, забитые важными бумагами и папками шкафы и отдельные полки. Даже в выходной день парень предпочитал находиться в офисе, нежели отдыхать или проводить время с друзьями, что продолжали писать в надежде получить хоть какой-то ответ. Мелкий текст сливался в единую линию: глаза устали. Но Минхо упорно продолжал вчитываться в напечатанные строки, стараясь уловить суть и найти лазейки, которые в будущем будут полезны. На краю стола стояла остывшая полупустая кружка с кофе, от вкуса которого хотелось вставить два пальца в рот. Желудок был пуст. Еда не лезла в горло, а если и попадала, то спустя некоторое время оказывалась в унитазе. Легкий тремор полностью игнорировался, как головокружение и недавно начавшая идти из носа кровь. Минхо не жалел себя, нагружая работой. Он старался полностью отгородиться от окружающего мира, сократив его лишь до одной дороги – на двух концах которой лишь компания и кровать. Ничто более не интересовало Ли, ничто не привлекало и не радовало. Все вокруг окрасилось в серый, смывая едким дождем былые краски. В душе скреблись кошки грязными острыми когтями, оставляя глубокие рваные раны, из которых кровь текла не останавливаясь. – Сделай перерыв, – строгий голос разрезал царившую тишину, которую ранее нарушал лишь шелест страниц документов. – У меня нет времени на перерывы, Директор Ли, – не поднимая взгляд, ответил Минхо и оставил пометку в тексте. Вошедший мужчина тяжело вздохнул, замечая, каким бледным, измотанным и непохожим на прежнего себя выглядел его сын. Сердце в груди пропустило удар, обдавая холодом весь организм. – Отложи бумаги и… – Господин Ли, у меня, правда, нет времени на пустые разговоры, или Вы по делу, – твердый голос тяжелым пластом опустился на двух людей. – Поезжай к нему, – спокойно произнес мужчина, но ответной реакции так и не последовало. Пустые глаза смотрели перед собой, но не видели ничего. – Ты меня услышал? – Да, – смочив пересохшие губы, ответил Минхо и все же взял салфетку, вытирая остатки крови. – Но в чем смысл? Он принял решение уехать. Я не побегу за ним, как собака, копируя твоих людей. Он вновь решил уйти, пусть так и будет. Больше нам не по пути. Он получил все, что хотел, теперь пусть живет счастливо – уж у него это точно выйдет лучше, чем у меня. – Минхо. – Отец, прошу, давай закроем эту тему. У меня от нее голова еще больше начинает болеть, – протянул Минхо, хмурясь. Внутри все кричало, требовало свободы, но парень крепко сдерживал себя, создавая новые лабиринты и клетки, лишь бы не выпустить на волю истинные чувства. Мужчина с грустью в глазах посмотрел на сына. Он сам, собственными руками довел родного человека до подобного состояния, медленно удушая, лишая любой, даже самой слабой попытки вырваться. Господин Ли положил белый конверт на одну из многочисленных стопок бумаг и, стоя уже в дверях, произнес из-за плеча, стараясь скрыть ломающийся голос: – Прошу, не разрушай свою жизнь из-за такого бесчувственного ублюдка, как я, – после чего удалился, искренне надеясь, что еще не слишком поздно и Минхо не превратился в его точную копию. Минхо равнодушно посмотрел на белый конверт, что прекрасно слился бы с остальными бумагами, если не исчезающие черные буквы на документах. Парень покачал головой и продолжил вчитываться в содержимое тексов, стараясь унять внезапно зародившийся в груди интерес. Яркий день сменился темным вечером. Солнце давно село за горизонт, а небо перестало переливаться пестрыми красками, благодаря всех за еще один прожитый прекрасный день и обещая вновь вернуться. Минхо с громким хлопком отбросил последнюю прочитанную папку и откинулся на широкую спинку кресла, устало прикрывая сухие глаза. Тело ослабело, веки потяжелели, не собираясь более подниматься, пока не наступит новый день и в кабинет не зайдет Секретарь Вон, чтобы потом доложить об этом Господину Ли. Сон медленными бесшумными шажками подступал к парню, старательно укутывая в теплое одеяло, но так и не сумел довести начатое до конца. Вибрация лежавшего рядом с по-прежнему полупустой кружкой с кофе телефона вывела из завесы приятной легкости. Минхо даже не посмотрел на экран, сразу принял вызов: – Ты еще в офисе? – мягкий голос друга коснулся ушей, отчего кончики губ внезапно приподнялись. – Рад тебя слышать, Хва, – прозвучало слишком устало, однако Минхо даже не старался этого скрыть. Он, действительно, устал. – Я не буду ходить кругами, – Пак выдержал небольшую паузу. Минхо четко слышал, как тот дышал, собираясь с мыслями и с кем-то тихо перешептываясь. – Либо ты сейчас же смотришь содержимое конверта, либо поднимаешь свою задницу и приезжаешь ко мне. Феликс отбил все мои двери, благо сейчас успокоился, но, судя по его злому взгляду, дамбу спокойствия скоро прорвет по новой. – О чем ты? – Говорит, что ты послушаешь меня как старшего, ведь на мнение других тебе все равно, – Минхо услышал чье-то громкое поддакивание. – Так вот, я повторю: либо ты сейчас же используешь то, что находится в конверте, либо приезжаешь ко мне и лично забираешь и разговариваешь с Феликсом. Чанбин отказывается этим заниматься, – голос стал чуть громче. Сонхва произнес так специально, обращаясь, по-видимому, к находившемуся рядом с ним Со. – И это я еще молчу про остальных, благо удар принял Ёнджун на пару с Мин Соком. – Что в конверте? – с легкой улыбкой спросил Минхо, прокручивая в руках в данный момент интересующий всех предмет. – Вот сам и посмотри, игнорщик чертов! – от возмущенного голоса Феликса хотелось громко засмеяться, но Минхо сдержался. Он и сам не понимал, почему ему стало смешно. Но этот внезапный порыв немного успокоил: он все еще что-то чувствует. – Хорошо, я отключаюсь, – пропустив мимо ушей выкрики на фоне, произнес Минхо, ловя тихое пожелание удачи от Сонхва, после чего закончил вызов. Белый конверт жжег руки, распространяя невероятное тепло по всему организму. Пальцы слегка тряслись, не смея разорвать обертку. Сердце забилось чаще, эхом отдаваясь в висках. В горле пересохло, и парень потянулся к проклятой кружке с кофе, который выпил за несколько глотков, но жажда лишь усилилась. Минхо покрутил конверт еще некоторое время, прежде чем резко выдохнул и открыл. Внутри лежала небольшая записка. Ли сразу узнал почерк человека – отец. По телу пронесся легкий холодок, покрывая кожу мелкими бугорками, сердце пропустило удар. «Прости меня, Минхо» И… Билет в Германию.

*****

– Когда-нибудь я расскажу тебе, милый, – усмехнулся Минхо, вспоминая покрасневшее от злости лицо Феликса в аэропорту. – Обещаю. А сейчас давай немного отдохнем, – потрепав волнистые волосы, предложил Минхо. Удобней усевшись в кресле и подстроившись под Джисона так, чтобы тот облокотился на его плечо и приобнял за предплечье, старший переплел их пальцы.

Короткий перелет запомнился уютной тишиной. Ни Минхо, ни Джисон так и не заметили, как успели выйти из аэропорта и приехать на место встречи, где их давно уже ожидали близкие люди. Теплые улыбки и крепкие объятия чувствовались так горячо и приятно, что никто не хотел выпутываться из рук лучших друзей, желая растянуть этот момент на долгие годы вперед. Шум моря приятно ласкал уши, смешиваясь со счастливыми выкриками Феликса, плескавшегося на берегу вместе с Чаном. Чонин лежал на соседнем с Хенджином шезлонге, следя за игрой Ли и Бана, и о чем-то переговаривал с яркой улыбкой на лице. Чанбин жарил мясо, то и дело поглядывая на своего любимого. Сынмин фотографировал заходящее солнце, о чем-то шутя с Ёнджуном и Мин Соком. Минхо стоял позади всех так, чтобы друзья оказались в поле его зрения. Приятный влажный ветер обдувал лицо, путаясь в волосах, которые после будет тяжело расчесать. Кожа нежилась в последних мягких лучах солнца, отливая золотом. Губы растянуты в довольной улыбке. Такие моменты по-истине ценны и дороги. Именно они поселяются в самом центре сердца, грея холодными зимними вечерами, осенними дождливыми днями и свежими весенними утрами. Не хватало только одного – самого важного на свете человека, с кем Минхо решил пожизненно делить один путь, держа за руку, даруя искренние, переполненные любовью взгляды и нежные улыбки, от которых сердце пылало ярким пламенем. Джисон подошел бесшумно и обнял со спины, утыкаясь носом в плечо. Минхо накрыл его сцепленные руки своими так, чтобы кольца соприкоснулись, и хотел было что-то сказать, но передумал, почувствовав невинный поцелуй на коже. Джисон встал рядом, оставляя одну руку на талии старшего, большим пальцем рисуя круги. – Ты мой особый случай, Минхо, – тихие слова растворились в шуме набегавших волн, однако до ушей старшего все же дотянулись. Минхо громко выдохнул, усмехаясь, и резко притянул Джисона, прижимая к крепкой груди. Младший приложил ухо к сердцу, ловя его размеренный бит, и смочил губы. – Поцелуй меня, – попросил, вставая на носочки и желая поскорей почувствовать сладкий вкус тропических фруктов. Минхо с нежностью посмотрел в родные карие глаза и оставил первый невинные поцелуй, дразня. Ли счастливо улыбнулся, прежде чем вновь податься вперед, накрывая губы мужа своими, плавно и тягуче смакуя каждую, проходясь по ним кончиком языка. Старший притянул любимого ближе, чувствуя, как его сердце быстро забилось в груди. – Я люблю тебя, – произнес Джисон и потерся о кончик носа Минхо своим. – Что? Ты что-то сказал, Сони? Я не расслышал, повтори, – усмехнулся старший, склоняя ухо ближе к мужу. – Лжец, все ты услышал, – постарался вырваться из объятий Джисон, но Минхо не позволил, сцепляя руки на спине крепче. Младший предпринял еще несколько слабых шутливых попыток высвободиться, а после опустил ладони на щеки любимого и запечатлел долгий поцелуй на лбу. – Люблю тебя, котенок. Безумно люблю…