Проводник

Возвращаясь из Наружности, я всегда заставала похожую картину. Зашторенное окно, Мара, мастерившая что-то на столе, тройной подсвечник, в котором горели свечи, и Медь, внимательно наблюдавшая за их пламенем. Вообще, внимание Меди было легко привлечь. По крайней мере в детстве, хотя тут вопрос возникает: можно ли назвать детством тот момент, когда я попала в Дом? Ведь только придя сюда, я чувствовала себя сильно младше остальных детей. Много позже я узнала, что попала почти в самый ужасный из возможных моментов – после выпуска старших. А уж чем он был так страшен, и того позже. Жутко было очень, не скрою. Но я отвлеклась. Так вот, в детстве Меди хватало даже огонька тлевшей сигареты, чтобы засмотреться на это… «зрелище». М-да огонь - это страшно, но всё же лучше, чем та же кровь. А я какое-то время серьёзно задумывалась, Медь ли успевала увидеть меня через окно или Мара гадала, когда я вернусь. Слишком уж одинаковой была эта картина. Разве что, свечи менялись, да Медь заворачивалась в плед, когда холодало. В тот день она сидела без него, подтянув к себе правую ногу и положив голову на колено. Левая же осталось вытянутой под столом и периодически шевелила ногу Мары. – Атлас! – Медь привычно заметила меня первой, а её нога легонько пнула стул Мары, выводя ту из некого транса. Она качнула головой вперёд и обернулась. А Медь уже была рядом, проводя беглый осмотр меня на предмет повреждений и неведомых болячек, возникших в Наружности. И только, удостоверившись в первичном удовлетворительном состоянии меня, она чуть отошла. – Привет, – выдохнула с улыбкой я, скинув забитую доверху сумку на пол. Он скрипнул от такого неуважения к своему возрасту. – Ты как? – всё же уточнила Медь, роняя меня на свой матрас. Я так устала, что сопротивляться не было сил. Да и не доползла бы я до верхней полки. Медь же, убедившись, что я не собиралась вскакивать, пошла к чайнику. Я, конечно, не видела куда конкретно, кровать заслоняла приличную часть комнаты, особенно учитывая всё, что было навешено на её деревянные столбики, но звук кипячения был слишком явный чтобы ошибиться. – Как обычно, – я усмехнулась, на секунду прикрывая глаза. Они с Марой привыкли, и знали, что значило моё «как обычно» сейчас. Усталость, провалы в памяти и желание спать. А ещё чёрного чая, который Медь вкусно заваривала. Иногда она ещё добавляла в него разные травы. Какие правда она называть отказывалась, но честно заявила, что травить нас не собирается. Да и при всём спонтанном, на первый взгляд, характере Меди, не думаю, что она могла бы убить человека. – Кому творишь на этот раз? – поинтересовалась я, сумев приподняться и прислониться к стене. – Купруму, нашему бешеному, – с тонкой улыбкой произнесла Мара, переведя взгляд в сторону Меди. А вот это было неожиданно. Не поведение Мары, а то, кому предназначалась её временно приостановленная работа. – Ну, чего сразу бешеному, – обиженно протянула Медь, ставя почти белую чашку на край рабочего стола. – Это было обоснованное и продуманное, в какой-то степени, решение. – Ударить по ноге одного из вожаков, а потом от него удрать, тоже входило в «продуманное», – тем же спокойным, но от того не менее ироничным голосом продолжила Мара. А вот меня от этой информации встряхнуло, не давая заснуть прямо сейчас. – Это кого же угораздило? – заинтересованно спросила я. Медь, конечно, делала порой странные вещи, но логику в её поступках, пусть и с натяжкой, но почти всегда отыскать удавалось. – Помпея... – после небольшого молчания ответила Медь. – Но он уж несколько раз нарушал Законы, – и сразу же дополнила она, подняв указательный палец. – Да и, я же не изверг, лично... людям такое «условие» выносить. – скомкано закончив, Медь передала мне кружку с чаем. Аромат привычного чёрного смешивался со свежей мятой, она угадывалась по запаху, и приятно согревал, хотя было не так уж холодно. Но спросить какое именно условие она вынесла, я не успела. – Да, ты просто отказалась приближаться к их комнатам, – ответила на незаданный вопрос Мара, отпивая чай, хотя в содержимом её кружки я не была так уверена. – Не лично же к ним! – продолжала настаивать на справедливости своего решения Медь. И хоть, на мой взгляд, оно таковым и было, то как Медь его преподнесла... А ещё мне показалось, что её голос сипит больше обычного. – Подожди, ты сказала Помпею? – я всё же уточнила, грея руки о свою кружку и поглядывая на них обеих. – Ему первому. Так уж получилось, – развела рукой Медь. – Но, чтоб уж они точно были в курсе, я до сегодняшнего утра написала. Если вдруг кто до сих пор не знал. – усмехнулась она, отпивая из своей кружки. – Однако теперь об этом знают не только Псы, но весь Дом в придачу, – будто не обращая на меня внимания, продолжила Мара, не сводя с Меди своего пронзительного взгляда. –Это просто побочный эффект, – отмахнулась Медь. Мне казалось, что за столько лет проживания в одной комнате у неё просто выработалась защита на любые испытывающие действия со стороны Мары. – Он тебе это припомнит. – Знаю, – также легко ответила ей Медь, усаживаясь на уже разложенный на полу плед, явно не горя желанием продолжать диалог. Поэтому я передела ей чехол, сняв того со стены. Медь приняла его и достала свою гитару. – Не помешаю? – уточнила она у Мары, параллельно достраивая струны. – Нисколько, – откликнулась Мара и, отставив уже пустую чашку, продолжила создавать амулет. Или оберег. Сколько не пыталась, я так и не смогла понять, чем они различаются для неё. Тихий и незатейливый перебор струн, погрузил комнату в подобие того транса, который я нарушила своим приходом. И слушая его, я составляла план, когда и что надо передать в другое крыло. Меня всегда чуть смешило то, насколько точным оказалась кличка Меди. Уж не знаю, кто ее окрестил, но она получилось слишком точной. Купрум ведь – хороший проводник, правда в нашем случае чуть шире, чем обычно. Хоть в Могильник тебе, хоть в соседнее крыло, хоть в Наружность пусть и через меня, хоть и на «мистическую сторону» – через Мару. Возможно ещё куда, я всего знать не могла. А мягкие ноты укачивали меня, заставляя уснуть прямо там, где я и сидела до этого.