С широко закрытыми глазами

Настоящее время. Анна находит сестру в спальне. Эльза сидит на полу, вытянув ноги, в брюках и лифчике. Она замечает Анну и салютует ей стаканом. — Кто пришел. Прривет, — заплетающимся языком говорит она. Анна устало прислоняется к дверному проему. — Я звонила тебе, ты не брала трубку. — Это объяснимо, ведь я выкинула телефон, — с трудом выговаривает сестра. — Зачем? Эльза складывает губы бантиком и медленно мотает головой. — Я не помню. Анна тяжело вздыхает и заходит внутрь. Дверь в гардеробную открыта, и на полу в беспорядке валяется одежда. — Ты откуда-то вернулась? Она говорит спокойно, даже устало. Ее одолевает чувство дежавю, как будто она вновь пятнадцатилетняя девочка, раз за разом находившая сестру в таком состоянии. — Я куда-то собиралась, — с серьезностью отвечает Эльза. — Но не пошла, — заканчивает Анна. Эльза мычит отрицание и снова качает головой. Когда она это делает, ее голова не может удержаться ровно, и она мотается еще и сверху вниз. — Не смогла решить, что надеть. Анна опускается на корточки, и пытается забрать стакан у нее из рук. — Поджди, — сопротивляется Эльза и опустошает его. Она поднимает стакан аккуратно, держит его кончиками пальцев, отодвинув мизинец. Эльза никогда не пьет из горла, запрокинув голову, как в кино, и это всегда удивляет Анну. Как будто, даже когда она полностью разбита, у нее сохраняется какая-то часть самоконтроля и благородства. Это не облегчает ситуацию, конечно. Совсем нет. Эльза послушно протягивает пустой стакан Анне, но, когда она пытается его забрать, в последний момент одергивает руку. — Меняю на конфетки, — требует Эльза. Анна снова вздыхает. — Сколько ты выпила? — Да совсем немного, смтри, — сестра щелкает по бутылке рядом с ней, и прозрачная жидкость слегка вибрирует в самом верху. Анна наклоняет голову вбок. — А если я посмотрю в мусорке, я найду там еще? Вместо ответа Эльза громко надувает щеки. Анна знает, что бесполезно сейчас читать ей лекции, плакать, просить ее прекратить. Эльза просто не способна что-то воспринять в таком состоянии. Поэтому Анна не делает ничего. Она просто садится рядом, плечом к плечу. — Я была у тебя в офисе, — говорит Анна. — Полагаю, великая строительная империя Эренделл еще не рухнула в мое отсутствие, — с горечью комментирует Эльза. Анна смотрит, как уголки ее губ опускаются в отвращении. — Почему ты мне не сказала? Что ты не ходишь на работу. — Потому что… Ты бы пришла, и испортила мне мой отпуск. Вот как счас. Эльза хочет налить еще, но на этот раз Анна молча забирает у нее не стакан, а бутылку, и ставит с другой стороны от себя. — О чем я и говорила, — заключает сестра. — Если ты запираешься дома в обнимку с содержимым бара, это называется вовсе не отпуск, Эльза, — замечает Анна. — Без разницы. Называй как хочешь, только отдай назад, — сестра выставляет в ее сторону руку, очевидно ожидая, что Анна вернет ей отобранный алкоголь. Чего она, конечно же, делать не собирается. — Тебе это не нужно, — мягко убеждает она. — Нужно. — И зачем? — Я так отдыхаю. — Ты устала? — Да. — От чего? Сестра недовольно фыркает. — Прямо сейчас, от твоей упрямости. Эльза тяжело переваливается вперед и встает на четвереньки. Потянувшись одной рукой, она приподнимает с пола ближайшую разбросанную одежду и отбрасывает ее. Наконец под одной из рубашек она находит бутылку, но разочарованно цокает, обнаруживая, что та пустая. — Послушай, что бы у тебя ни произошло, это не поможет, ты же знаешь, — говорит Анна. А в том, что что-то произошло, она абсолютно уверена. Эльза бы не сорвалась просто так. Никто не срывается просто так. — Алкоголь может и притупляет чувства, но это лишь на время, ты только изматываешь себя еще больше, и тебе становится все сложнее справляться. Сестра возвращается в сидячее положение и стонет, запрокинув голову: — О, не начинай, Анна. Не надо разговаривать со мной, как психотерапевт! Она говорит со злостью, и Анна глотает чувство обиды. — Зря ты так. Психотерапия помогает. Мне помогла. И тебе бы помогла, если бы ты не бросила. Тебе стоит возобновить сеансы. Она сразу осознает, что сказала лишнего. — Дерьмо это все, эти твои сеансы, — тут же рычит Эльза, переходя в состояние агрессии, — пустая болтовня про внутренний мир и дешевая философия, что все можно изменить. Только это не так. Нельзя ничего изменить. Анна понимает, что ненароком надавила на болевую точку, но не знает, почему Эльзу так задевает этот вопрос. Возможно, они смогут обсудить это позже, когда Эльза будет менее… Нестабильна. — Хорошо, хорошо, — примирительно шепчет Анна и притягивает сестру к себе, — прости, что заговорила об этом. Эльза подтягивает колени и складывает руки, чтобы как можно сильнее прижаться к ней. — Если бы я могла изменить, я бы это сделала, — бормочет она в плечо, — я бы сделала. Анна убаюкивает ее, пытаясь разобрать ее неотчетливое шептание. Что-то очень сильно тяготит ее, что-то, что она вынашивает глубоко внутри себя. — Расскажи мне, Эльза. Что ты хочешь и не можешь изменить, — просит Анна. Эльза резко отстраняется. Ее глаза растерянно бегают, как будто она забыла, где находится, потом ее взгляд останавливается на Анне, и она сжимает челюсти. — Если ты больше не даешь мне выпить, то дай хотя бы поспать. Я устала, — раздраженно говорит она. Анна вздыхает, как всегда не готовая к резкой перемене настроения сестры, как у нее обычно бывает под алкоголем. Она решает, что сейчас самый подходящий момент, чтобы отступить, пока дело не дошло до ломания вещей. Анна встает и пытается взять руку Эльзы, чтобы помочь ей подняться. Но Эльза одергивает ее. — Не трогай меня, — цедит она сквозь зубы и шатко поднимается, опираясь на стену. Она с трудом может держать глаза открытыми, не говоря про то, чтобы самостоятельно идти, и Анна все-таки подхватывает ее, помогая сделать несколько шагов до кровати. Эльза бессильно падает на матрас, нелепо раскидывая руки, и Анна накрывает ее сверху одеялом. Когда она опускает его на плечи, Эльза открывает глаза, пытаясь сконцентрировать мутный взгляд. — Ты уйдешь или останешься? — Спрашивает она несвязно. Анна садится рядом и гладит ее по голове. — Я останусь. И я буду тут, когда ты проснешься, — уверенно говорит она и целует в макушку. — А потом мы с тобой кое-куда поедем.