С широко закрытыми глазами

5 лет и 10 месяцев назад. Когда Анна возвращается домой, на часах чуть позже полудня. Ей приходится это сделать, потому что день сегодня слишком жаркий, и ей не хочется схватить солнечный удар. Прохладный кондиционированный воздух в квартире заставляет ее поежиться — контраст температуры на улице и дома слишком резкий. В гостиной громко орет телевизор. Анна проходит туда и видит спящую на диване Эльзу. В коротких шортах и свободной домашней футболке, она вытянулась на спине, свободно раскинув руки. Рядом на столике пульт, неизменный стакан и почти пустая бутылка чего-то крепкого. Анна раньше не представляла, что существует столько разных видов и марок благородной отравы, но последние месяцы с Эльзой значительно расширили ее познания в этой области. Она устала. Она так устала от единообразных дней, скребущих ее сердце словно игла заезженную пластинку. Заставлять себя идти домой, чтобы найти там примерно одну и ту же картину. Эльза почти все время проводит в своей комнате, постоянно балансируя на весах опьянения и похмелья. Анна уже давно не просит, чтобы она вышла. Более того, она сама старается избегать сестру. Когда она пересекается с Эльзой в гостиной или на кухне, она старается уйти как можно быстрее, потому что не может выдержать так сильно укоренившегося в сестре безразличия и раздражения. В те редкие дни передышки, когда она выныривает из своего крепкоградусного омута, оставаясь на некоторое время чистой, Анна тоже не может находиться рядом. В эти дни особенно, потому что, как бы ни было больно ощущать на себе неоправданную агрессию Эльзы, видеть ее хоть и трезвый, но такой пустой и безжизненный взгляд — просто невыносимо. Как постоянно испытывать пугающее откровение, что можно потерять человека, даже находясь с ним рядом. В такие мгновения Анне хочется бежать как можно дальше, неважно куда, куда угодно, где она может почувствовать себя живой, ощутить теплоту родной души. Она устала от бесконечного холода одиночества. Она готова сдаться. Почти. Она говорит себе, что может попробовать еще один раз. Эльза размеренно сопит во сне. Ее тело не двигается, лишь грудь поднимается от ровного и глубокого дыхания. В таком состоянии она, наверное, не видит снов, ни хороших, ни плохих. Анна даже завидует этому. Она некоторое время бездумно смотрит на сестру, а потом вздыхает. Анна подходит, берет посуду и уносит в кухню. Она хочет вылить бутылку, но знает, что потом Эльза в отместку купит еще десяток таких же. Она возвращается и выключает телевизор, и от этого Эльза просыпается. Ее глаза открываются, и она тут же щурится и стонет. — Зачем ты включила свет? — Сонно и недовольно говорит она. — Это солнце, — просто отвечает Анна. Сестра кряхтит, закрывает глаза рукой и просто лежит так. Анна переминается с ноги на ногу. — Эльза, мы можем поговорить? — Нерешительно начинает Анна. Эльза убирает руку с лица, смотрит на нее и хмурится. — Не сейчас, у меня голова болит, — и просто отворачивается. Но Анна не уходит. Она садится на край стола и делает глубокий вдох, набираясь силы духа. Она давно готовилась, чтобы сказать эти слова, повторяла их про себя много раз, но решиться все равно так сложно. — Я больше не могу так, Эльза, — тихо произносит она. И хоть сестра не отвечает, Анна знает, что она слышит, — Мы больше не можем так. Она тяжело глотает, прежде чем продолжить. — Я знаю, что ты скучаешь по ним. Ты не хочешь говорить об этом, но я знаю, что это так. И я… Мне тоже так их не хватает. Мы не можем вернуть их, но мы… Мы остались здесь, и нам нужно… Научиться жить дальше. Это то, что говорит ей психотерапевт и это то, над чем они работают на их сеансах. Они должны принять случившееся, пережить эту боль. И отпустить ее. Оставить утрату лишь в памяти и позволить себе идти вперед. Слова, которые она пока не в силах воплотить в реальность. — Но это так сложно. Я пытаюсь, но я не могу справиться с этим одна. И ты не можешь, Эльза. У нас больше никого не осталось, только ты и я. И мы нужны друг другу. Ты. Нужна мне… Ей нужно, чтобы Эльза разделила с ней это горе. Чтобы они смогли справиться вместе, и вместе найти свой путь. Она не хочет идти дальше одна. — Пожалуйста, — просит Анна. — Я не могу потерять еще и тебя. Она повторяет слова, которые сказала ей Эльза в ту ночь. Она делает это, потому что в тот момент, среди всей безысходности и отчаяния, она ощутила, что важна для кого-то. Что ее жизнь все еще имеет смысл. Она хочет, чтобы Эльза тоже почувствовала это сейчас. Анна впивается взглядом в неподвижное тело сестры, ждет вздоха, шороха, хоть малейшего намека, что она вот-вот повернется. Что в этот раз она найдет для нее ответ. Но тишина расползается густым туманом, заполняя собой комнату, проникая в легкие и сдавливая грудь. Эльза не двигается. Анна всхлипывает. Она не хочет опять плакать при Эльзе, потому что знает, что по какой-то причине это ее злит, и сдерживает свой порыв. Она кивает сама себе и опускает глаза, бездумно дергая заусенец на пальце. Ей осталось сказать только еще одно. — Кай предложил мне переехать к ним, пока не закончится опекунство, — ломающимся голосом говорит она. — И… Она заикается и замолкает, потому что продолжения нет. Анна еще не дала свой ответ. Она не хочет уезжать, потому что Эльза, даже в таком состоянии, для нее роднее и ближе, чем этот человек и вся его семья. И она не хочет оставлять сестру одну. Но Эльза так настойчиво отталкивает ее, что может быть, может быть ей больше ничего не остается, кроме как пережить еще одну потерю. Анна поспешно встает и трет глаза. Она подходит к окну и задергивает плотные шторы, оставляет на столике стакан воды и таблетку аспирина. Потом берет плед, накрывает им Эльзу и, бросив на нее последний взгляд, идет к себе в комнату. Она занимается разными делами, пытаясь измотать себя, наблюдая, как солнце постепенно снижается и уплывает за горизонт. Когда она слышит слабый стук в дверь, она не сразу распознает этот звук, и несколько секунд позволяет ему проникнуть в сознание и подтвердить, что это ей не показалось. — Да? — Отвечает она. Дверь открывается, и заходит Эльза, нерешительно останавливаясь посередине комнаты. Она растрепанная, ее глаза красные, но взгляд ясный. Сначала она просто молчит, выразительно двигая губами, как будто разминая их. — Эмм. Чем занята? — Наконец спрашивает она. Ее голос хриплый и грубый после сна и алкоголя. Анна не уверена, что именно все это значит, но она уж точно не собирается игнорировать сестру и упускать свой шанс на общение. — Французский, — осторожно отвечает она и в подтверждение поднимает учебник. Эльза бегает глазами, не решаясь останавливаться взглядом на ней. — Зачем? Лето же, — спрашивает она. — Нужно занять себя чем-то. Он у меня слабый, никогда не мешает подтянуть. Эльза несколько раз кивает, задумчиво осматриваясь, как будто в поисках темы для беседы. Когда она ее так и не находит, Анна берет инициативу на себя. — Как себя чувствуешь? Поза сестры слегка расслабляется. — Лучше. Спасибо за аспирин, кстати. Она говорит уже более уверенно. Эльза подходит ближе и садится на край кровати, сгорбившись. — И, честно говоря, я голодная. Может быть… Если хочешь… Закажем еду, — она говорит осторожно, как будто боится спугнуть, и неопределенно дергает плечами, — можно включить какой-нибудь сериал. Анна чувствует, как ее сердце смягчается, чувствует приближение столь желанного облегчения, словно ей приложили холод на свежий ожог. — Я с удовольствием, — искренне говорит она. Эльза облегченно выдыхает и ее губы медленно растягиваются в улыбке, неуверенно, как будто ее мышцы забыли, как это делается. — Хорошо. Тогда… Я позвоню в ресторан и попрошу нам что-нибудь приготовить. Чего бы тебе хотелось? Анна улыбается в ответ. Ей все равно, что именно она будет есть, она знает, что в этот раз любая еда будет самой вкусной. Но кое-что все же приходит в голову, и она довольно щурится. — Пиццу? Сестра слабо хмыкает. — Пицца, — задумчиво повторяет она, отклоняется, опираясь руками на кровать и мечтательно добавляет, — мы тысячу лет не ели пиццы. Анна готова рассмеяться, сама не зная от чего. Она чувствует нарастающую лёгкость, и эйфория захватывает ее и кружит голову. — Может сходим завтра куда-нибудь? Погулять или… Или в кино? — На эмоциях предлагает она. Но Эльза прикусывает уголок губы и неуверенно хмурится, и Анна думает, что слишком поспешила. — Вообще-то, думаю я буду завтра занята на целый день. Анна старается не показывать эмоций, но Эльза наверняка видит, что она расстроена. Сестра немного склоняет голову вбок. — Хотя, может быть, ты захочешь составить мне компанию, — говорит она, — надо съездить в Оксфорд, я ведь так и не заполнила документы на поступление. Анна готова расплакаться, но на этот раз от счастья. Она давно, так давно не видела этой теплоты в глазах сестры. Она судорожно всхлипывает и кивает. — Вот и отлично. Отлично, — тихо шепчет себе под нос Эльза. А потом кивает в сторону книги в руках Анны. — Besoin d'aide? * *(фр.) — Нужна помощь?