С широко закрытыми глазами

Настоящее время. Анна возвращается домой в отличном настроении. Знакомство и разговор с Рапс вдохнули в нее новую энергию и вдохновение, и ей не терпится поделиться новостями с Эльзой. Она не находит сестру в доме и выходит на террасу, полагая, что та могла выйти на воздух. На площадке ее тоже нет, но, подойдя к перилам, Анна сразу замечает ее силуэт внизу, у озера. Эльза стоит по щиколотки в воде, и ее штанины завернуты вверх. Она перебирает ногами, заходя чуть глубже, а потом разворачивается и выходит. Склон довольно крутой и высокий, и сестра не может видеть ее, только если не задерет голову вверх. Анна хочет крикнуть ей, но останавливается, когда видит, что Эльза стягивает футболку и кидает ее на небольшой кусок песчаного берега. Она снимает брюки вместе с нижним бельем и возвращается к пруду. Она медленно и ровно заходит, ведя руками по водной глади, пока вода не поднимается до ее лопаток, а потом одним движением подается вперед и начинает плыть. Анна облокачивается на ограждение и с улыбкой смотрит, как Эльза размеренно перемещается в воде, потом останавливается, погружается полностью и выныривает, тряся головой. Анна качает головой, повторяя ее движение, и идет в дом. Взяв полотенце, она снова выходит на террасу и спускается по длинной петляющей лестнице. Эльза наконец замечает ее, когда Анна уже почти минует последний пролет, выходящий на короткий пологий берег. Сестра машет ей рукой и начинает двигаться навстречу. Когда Эльза полностью выходит из воды, Анна уже стоит на кромке. - Ты забыла захватить с собой, - шутливо замечает она, показывая на полотенце. - Вовсе нет, просто я не собиралась купаться, - с видом, полным достоинства отвечает Эльза. - Но все же искупалась. Анна вытягивает руку, и Эльза, не выдерживая, начинает улыбаться и забирает полотенце. - Спасибо. - Почему вдруг решила? - Спрашивает Анна, без стеснения наблюдая, как сестра вытирается, ведя тканью по рукам и плечам, переходя на грудь и спускаясь на живот. - Захотелось освежиться? - Предлагает свой ответ сестра. - Действительно, ведь на улице настоящая жара, - со всей серьезностью соглашается Анна, показывая на хмурое, затянутое плотными тучами небо. Эльза безобидно пожимает плечами, одновременно наклонив голову и высушивая волосы. Когда она заканчивает, Анна забирает у нее полотенце и, держа за плечи, поворачивает спиной к себе. - И как водичка? - Как и предполагалось, освежает, - сдержанно отвечает Эльза. Анна многозначительно хмыкает, вытирая сплошь покрытую крупными мурашками спину сестры. Сделав это, она закидывает полотенце ей на плечи, и Эльза разворачивается, плотно закутываясь в ткань и наконец позволяя себе поежиться и задрожать. - Чертовски холодная, если честно, - признается она, чем заставляет Анну захихикать. - Ты сумасшедшая. - Надеюсь, что нет. Анна непонимающе ведет бровью, но сестра быстро меняет тему. - Как твоя встреча? - О. Оу. Хорошо. Даже замечательно. Она рассказывает о знакомстве с Рапс и об их соглашении, пока Эльза сбрасывает полотенце и начинает поспешно одеваться, периодически вздрагивая от прохлады. - Так что, знаешь, у меня как будто открылось второе дыхание. Я готова начать работать прямо сейчас! - С энтузиазмом заключает Анна. - Тогда не будем терять времени. Пойдем скорее в дом, чтобы ты смогла немедленно приступить, - тем же тоном предлагает Эльза. Анна щурится. - Так и скажи, что ты замерзла. На что сестра резко трясет головой, и Анна звонко смеется, закрываясь от холодных капель, летящих с ее волос. Анна действительно сразу принимается за работу. Она переставляет и поправляет мольберт, чтобы поймать наиболее подходящее освещение, и ставит на него чистый холст, открывает свой деревянный художественный пенал и достает несколько карандашей, любовно раскладывая их рядом с собой на низком столике. Подготовка для нее всегда была действием столь же важным и трепетным, как и сам процесс написания картин. Так она настраивается, отрешаясь от окружающего мира и забот и погружаясь в свой собственный. Дверь открывается, и Эльза заглядывает в ее мастерскую. - Можно к тебе? Эльза ушла принимать душ, и Анна полагала, что после него она, как завелось, останется в своей комнате, но ей приятно, что это не так. - Конечно. Заходи. Сестра проходит и устраивается на диванчике напротив, забираясь с ногами на сиденье и кладя на колени книгу. Эльза всегда говорила, что ей нравится быть с Анной, когда та работает. Шуршание карандаша, всплески воды от кисти, слабый звук ткани, когда на него накладывают краску, действовали на нее успокаивающе. Анна с ностальгией вспоминает, какое множество дней они провели так в компании друг друга, иногда с разговорами, иногда в уютном молчании. Страницы тихо шелестят, когда Эльза открывает книгу. Всего три дня прошло с их разговора и признания Эльзы, но изменения в ее состоянии настолько значительны, что их невозможно не заметить. Груз тайны больше не давил на нее, и чувство вины отступило. Вряд ли оно исчезло окончательно, ведь Анна знает, что это нелегкий, и зачастую небыстрый процесс. Но, после тяжелых предшествующих дней, наполненных отстраненностью, безразличием и раздражительностью, она наконец видит, что Эльза становится все более открытой и умиротворенной, и, когда она рядом с Анной, в ее взгляд возвращается привычная, такая желанная нежность. Даже ее плохое физическое самочувствие, беспокоившее ее после отказа, казалось, полностью отступило. Сестра не видит, что Анна смотрит на нее, на ее спокойные, без тени волнения черты лица. Взор художника отмечает ее расслабленную позу, такую красивую в своей естественности. - Я хочу нарисовать тебя, - говорит Анна. Эльза поднимает голову, слегка склоняя ее вбок в удивлении. - Ты никогда не просила, - мягко замечает она. - Я... Никогда не решалась. Не была уверена, что у меня получится, - пытается объяснить Анна, - что я смогу передать тебя. Такой, какой я тебя вижу. Эльза кладет руку на подлокотник и опирается на нее щекой. - Ты уверена сейчас? Ее выверенные в своем изяществе движения, ее выражение лица, всегда с неуловимой ускользающей тайной - она сама как картина великого художника, и рисовать ее - значит пытаться сделать неумелую копию. - Нет, - признается Анна, не отрывая взгляд, - но я хочу попытаться. Эльза кивает. - Что я должна сделать? - Ничего. Просто смотри на меня, пока я делаю набросок. - Хорошо, - отвечает Эльза и продолжает сидеть, не меняя положения. Анна поднимает карандаш, и он застывает над холстом. Она не может решить, как она хочет нарисовать ее. Будет ли это портрет, или она хочет изобразить ее в полный рост? Так, как она лежит сейчас или в другом положении? Анна вспоминает образ, как Эльза выходит из озера - молочная гладкая кожа на фоне темной ряби вод, - и думает, испытывал ли Боттичелли такое же волнение, когда собирался писать свою Венеру. Она смотрит в глаза, завороженная богатым переливом мельчайших оттенков цветов и эмоций. Это должен быть портрет, решает она, если она хочет в полной мере передать их. Анна уверенным движением опускает карандаш, и делает первый штрих.