С широко закрытыми глазами

Настоящее время. - Значит, с тех пор ты начала серьезно заниматься живописью, - подводит итог доктор Троул. Анна интенсивно кивает. - Да, когда мы вернулись из Европы, Эльза наняла преподавателей, чтобы они занимались со мной индивидуально. Графика, живопись, история искусств, колористика... Я не стала поступать в университет, так что она устроила мне мой собственный. Анна тепло улыбается, когда вспоминает об этом. - И тебе нравилось этим заниматься? - Доктор что-то помечено себе в блокнот. - Очень! Чем больше я углублялась во все это, тем больше понимала, что это то, что я действительно хочу делать. Эльзе приходилось заставлять меня есть и спать, потому что я просто не могла остановиться. - То есть, можно сказать, эта перемена в твоей жизни была положительной, - заключает психотерапевт. - Да. Да, определенно. - И ты не испытывала каких-то проблем, чтобы привыкнуть к новому стилю жизни? На этот раз Анна отрицательно качает головой. - У меня не было тревожных состояний и панических атак, если вы об этом. Все было даже наоборот, если можно так сказать. Я занималась, Эльза стала главой "Эренделл групп", мы проводили вместе вечера и выходные, я рассказывала ей, чему я научилась, она - как проходит ее работа в компании. Наша жизнь была... Идеальной, наверное. К тому же, тогда я начала встречаться с Кристоффом. - Расскажи мне об этом. Анна отпивает чай и кладет чашку на столик. - Это не какая-то необычная история, на самом деле. Мы сначала переписывались какое-то время, потом он решился и позвал меня на свидание. Мы виделись несколько раз, гуляли, ходили в кино, ресторан и, собственно, начали встречаться. Вот и все. - То есть это не были спонтанные быстрые отношения? - Уточняет доктор Троул. - Нет, абсолютно. Кристофф, он очень тактичный, знаете. Я никогда не чувствовала давления с его стороны. Я видела, конечно, что нравлюсь ему, но он никогда не переходил границы. И мне это нравилось в нем, и до сих пор нравится. С ним комфортно и легко. Помню, мы с ним постоянно болтали часами. Больше я, чем он, на самом деле, но он был не против. Анне приятно вспоминать это время и их долгие разговоры, хоть и не все из них были простыми. - Оказалось, что он тоже сирота, знаете, - добавляет она, - он потерял родителей, когда ему было восемь. Думаю, именно это и сблизило нас так сильно поначалу. Мне очень не хватало этого. Кого-то, с кем я могла поделиться своей утратой, и кто действительно бы меня понял. - А твоя сестра? Вы с ней часто разговаривали о ваших родителях? Анна качает головой и выдыхает. - Никогда. Даже когда наши отношения наладились, мы никогда не говорили о них. Напрямую, по крайней мере. Она поддерживала меня, когда мне было плохо или грустно, но стоило мне начать разговор, она всегда замыкалась. В конце концов, я перестала пытаться, я думала, что это ее способ переживать утрату. До недавнего времени, по крайней мере. Доктор Троул терпеливо ждет, пока делает паузу, давая ей погрузиться в свои мысли. - Знаете, оказалось, что она все это время винила себя в их гибели, - решает поделиться Анна, - она недавно призналась мне. Все из-за того, что, в общем, родители уехали в тот вечер в Оксфорд, чтобы обсудить ее... поступление. - А ты? Ты винишь ее? Анна отвечает без раздумий. - Нет, конечно нет. Я так и сказала ей. Я давно приняла, что это была случайность, и больше не чувствую злости. Мне просто грустно, что все это время она переживала это в одиночестве. Если бы она сказала сразу... Если бы сказала, столько всего могло было пойти по-другому, - заканчивает она задумчиво. - Но, возможно, что в тот момент ты бы не смогла это принять, - замечает доктор. Анна мысленно соглашается. Она благодарна, что в тот тяжелый для нее период у нее был доктор Троул, который помог ей справиться с ее травмами и научиться жить заново. А потом она вспоминает, что он пытался излечить не ее одну. - А вы знали об этом? - Спрашивает она. - Эльза была у вас на приемах, она вам не рассказывала? - Ты же знаешь, Анна, я не могу сказать, - отвечает на это доктор. - Все разговоры терапевта с пациентом - это врачебная тайна. Доктор Троул смотрит на ее умоляющее лицо, и вздыхает. - Я не мог бы, - поправляется он, - если бы знал. За те несколько раз, которые Эльза приходила ко мне, я так и нашел к ней подход. Увы, у меня не получилось помочь ей. Анна выслушивает, а потом криво ухмыляется и кивает. - Да, Эльза такая. Она никогда не жаловала психотерапию. Сколько раз я просила ее продолжить, хотя бы попробовать, даже предлагала сходить вместе. Но она бывает просто невыносимо упрямая. Она говорит это себе под нос, не глядя никуда конкретно, и лишь через некоторое время замечает, что в кабинете образовалась тишина. Она поднимает голову, и, встретившись взглядом с доктором Троулом, осознает, что все это время уголки ее губ были приподняты в улыбке. Психотерапевт просто осматривает ее своим неизменным нейтральным взглядом, и теперь Анна ждет, пока он раздумывает. Наконец он что-то для себя решает, делает короткую пометку в блокноте, и обращается к ней: - Как часто вы общаетесь с сестрой? Вопрос неожиданный, но не настолько, чтобы сбить ее с толку. В их сеансах подобное случалось нередко, когда доктор улавливал какую-либо особенную для него фразу или жест, и начинал развивать разговор в понятном лишь ему направлении. И Анна послушно отвечает. - Обычно мы созваниваемся каждый день, бывает несколько раз в день. Пару раз в неделю видимся, иногда реже, все из-за плотного графика Эльзы, вы понимаете. Но мы стараемся все равно встречаться, даже если ненадолго. - То есть вы продолжаете принимать активное участие в жизни друг друга? - Да, это так. Абсолютно. - Вы обсуждали твою паническую атаку и разговор с Кристоффом по поводу ребенка? Анна неопределенно мычит и складывает руки на коленях в замок. - Нет. Честно говоря, нет. Понимаете, у Эльзы сейчас очень непростой период, ситуация с родителями, и ее зависимость вернулась... В-общем, это неподходящее время, у нее есть другие заботы. - А когда будет подходящее время, ты ей расскажешь? -Д-да. Я полагаю. Возможно. - Кажется, ты не совсем уверена. - Просто… Я не хочу, чтобы она зря волновалась, ведь ничего особенного не произошло. - Ты считаешь, что она будет волноваться? - Ну, да. У меня ведь была паническая атака. - А по поводу ребенка? Как ты считаешь, как бы она отреагировала? Анна недовольно выдыхает. Слишком много разговоров про непланируемую потенциальную беременность. - Я действительно не знаю, - отвечает она немного тверже, чем следует, - возможно, она сказала бы, что я не должна ничего скрывать от Кристоффа, и мне следует сказать ему напрямую, что я не хочу ребенка. А, возможно, она бы поддержала меня, потому что, честно говоря, в последнее время я вообще не уверена, как она на самом деле относится к моему мужу. В любом случае, столько всего произошло, и сейчас явно не время для выяснения всего этого. Анна рывком откидывается на спинку дивана и надувает губы. Она хочет скрестить руки на груди, но передумывает, опуская их в последний момент. Не до конца понимая, почему ее охватило внезапное раздражение, она добавляет: - Мы правда сейчас должны говорить об этом? О ребенке и об Эльзе? Доктор Троул внимательно смотрит за ее движениями, наверняка находя их нехарактерными для их обычных сеансов. Он дает время, чтобы ее небольшой эмоциональный всплеск утих, и, когда ее плечи расслабленно опускаются, произносит: - Анна, мы сейчас говорим не о твоей сестре. И, на самом деле, даже не о ребенке. Мы говорим о тебе. - Что? - Анна хмурится, больше не раздраженная, но озадаченная. - Я не совсем понимаю. Доктор кивает, наклоняясь немного вперед и слегка протягивает руку в ее сторону в подбадривающем жесте. - Это ничего. Ты сама отметила: сейчас неподходящее время. Но я убежден, у нас будет возможность вернуться к этому позже. - Объясните мне, - просит она. - Ты знаешь принцип психотерапии, Анна, - терпеливо говорит доктор, - я не могу ничего тебе объяснить, я могу лишь направить тебя, помочь понять себя. Твой разум уже знает все ответы, я лишь помогаю найти тебе правильный вопрос. Он аккуратно закрывает свой блокнот и откладывает вместе с ручкой на столик.