Как разливаются реки

Потратив несколько часов, Лоренцо сумел-таки добраться до особняка Моретти. Перемахнув через ограду, он направился к дому, дабы раздобыть немного наличности, чтобы расплатиться с таксистом. К его удивлению, зеленый автомобиль мирно покоился у гаражных ворот, Лауретта заботливо оставила ключи в замке зажигания. Расплатившись с водителем, он возвратился к дому. Без устали и стеснения он колотил во входную дверь, хотя это была лишь условность. Еще несколькими годами ранее он обзавелся собственным комплектом ключей, дабы провести в этом доме многие ночи. Не дождавшись ответа, он воспользовался одним со связки, отпирая замок. Зайдя внутрь его поглотил шум, разносившийся от стены к стене. Лауретта не была поклонницей огромной стерео-системы, однако Энцо не сомневался, что именно она воспроизводила музыку на огромной громкости. Пролетев мимо лестницы, он оказался у открытой двери, сквозь которую сочились сквозняки. Причиной тому были настежь распахнутые окна. Юная хозяйка дома лежала в своей постели, её тело обволакивали шелковые простыни. На прикроватном столике отчетливо выделялось темное стекло в виде винной бутылки, а рядом с ней витал легкий дымок. Приблизившись, Лоренцо смог разглядеть тлеющую сигарету, в окружении нескольких окурков и горстки пепла, небрежно брошенную в обычное блюдце. Выключив музыку, он почувствовал, словно из его ушей вынули беруши: — Я даже не знаю, чему я больше удивлён: Nine Inch Nails в твоих динамиках, попыткам заработать воспаление и рак легких или моей угнанной машине. — Катись к черту, Сильветти. — Устало протянула Лауретта. — Сегодня я там уже был, сразу после того, как ты бросила меня на улице. — Класс. Когда я заработаю воспаление или рак легких, надеюсь, ты не окажешься со мной в одной палате. Лоренцо приблизился к кровати, когда заметил бокал, не соответствующий обстановке. Вместо красивого сосуда обтекаемой формы, на столике покоился тумблер - с толстым дном и прямыми стенками. Именно из таких он обычно пил виски или простую воду. Однако этот предмет посуды никак не подходил под вино, остатки которого покоились на дне. Лауретта свернулась калачиком на своей огромной постели, прижимая к груди краешек одеяла. Лоренцо хотел схватить её, встряхнуть за плечи, приводя в чувство, однако он молча прилег рядом, обхватив её талию одной рукой, позволив девушке и дальше витать в своих мыслях. Никогда прежде он не видел её такой разбитой, как никогда прежде он не видел и сигарет в её руках. Он чувствовал, как что-то крайне тяжелое висит на этих хрупких плечах тяжкой ношей, однако у него не было ни единого предположения, как этот груз можно облегчить. Особенно сейчас, когда девушка под его руками предпочитала молчать. — Ты ведь расскажешь мне? - Прошептал Лоренцо. — О чем? - Выдохнула она, словно это самые тяжелые слова. — Надеюсь, ты расскажешь. Больно смотреть, когда это давит на тебя так сильно, что ты предпочитаешь просто лежать. — Он вдыхал запах ванили, исходящий от её волос. — Не помню, чтобы ты хоть раз позволила себе просто лечь. Энцо почувствовал, как девушка усмехнулась: — Хочешь облегчить мою ношу? Чтобы я обнажила душу?.. — Задумавшись, Лауретта сделала паузу. — Почему вообще я одна тяну эту лямку? Отпустив из рук шелк, она перевернулась, оказавшись в сантиметрах от лица парня: — С чего бы начать? Например, с того что Данте бросил меня, как мой отец? Вся Семья смотрит на меня, как на кусок мяса, который вот-вот заберут с прилавка. Ты заберешь. А я не хочу оставаться. Не хочу быть товаром на витрине. А ещё... — Она запнулась, подбирая правильные слова. Хотя головой понимала, что для таких новостей нет правильных слов, как нет правильного времени или места. — Твой брат вернулся. — Выпалила она, удерживая взгляд на лице Энцо, пытаясь уловить его реакцию. — Откуда ты знаешь? — Лоренцо приподнялся на локти, глядя на девушку сверху вниз — Он приезжал. Чуть больше месяца назад. А потом на день рождения. — И ты никому не сказала? — Это он блудный сын. А я не Лука. Не мне и говорить, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся.* (Евангелие от Луки) — Чего он хотел? — Лоренцо сжал ладони в кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Извиниться. И кое что вернуть. — И ты простила? - Его голос казался резким, как скрежет металла. Лауретта снова ухмыльнулась: — Какая разница? Простила... Или не простила... Он мне не брат. Всего лишь друг. — Замолчи. — Ты тоже. Медленно стянув своё тело с постели, Лауретта вновь оказалась нос к носу перед Энцо, настолько близко, что могла чувствовать аромат его парфюма ARMANI. Помедлив секунду, вглядываясь в знакомы глаза, она накрыла его рот страстным поцелуем. Почувствовав прилив сил, Лауретта уже тянулась к пряжке ремня на его брюках. Лоренцо не сопротивлялся. В нем продолжали бороться две крайности, одна из которых умоляла не входить в эту дверь и не поддаваться животным инстинктам. Но это был лишь едва различимый шепот. Не выдержав дольше, он скинул свой пиджак, принимаясь за рубашку. Едва ли справляясь с мелкими пуговицами, он схватился за ворот и стянул с себя разделяющую их преграду. Следом куда-то в сторону полетело платье Лауретты, а за ним и черные чулки. Лауретта приподнялась, оказавшись на коленях парня, продолжая свои неистовые поцелуи. Руки Энцо бесцельно бродили по обнаженным участкам её тела: от бёдер к животу, следом до ключиц, пока не достигли кружевной ленты с парой крючков на спине. Ловким движением он расстегнул их, стягивая с плеч то, что мгновение назад было частью симпатичного комплекта нижнего белья. Словно почуяв, из настежь распахнутого окна ворвался очередной сквозняк, груди Лауретты, от чего её светлые соски моментально превратились в налитые вишенки, которые так и манили. — Лучше закрыть. — Прервала поцелуй девушка. Издав тихий животный рык, Лоренцо освободился от сжимавших его женских бедер и в пару движений захлопнул окно. Возвращаясь, он небрежно стянул с себя брюки и снова прильнул к девушке в поцелуе. В его взгляде читалось что-то невероятное, сравнимое с неугомонным желанием. Заметив это, Лауретта просунула ладонь, сквозь тонкую ткань обхватив его эрекцию. Лоренцо прервал поцелуй, но лишь для того, чтобы перенести свое внимание чуть ниже, усыпая её шею поцелуями. За ней последовали ключицы, а после он проложил дорожку к её груди, охваченной мурашками. Считая себя ценителем одной конкретной женской груди, он не торопился, водя губами и языком по светлой коже, лишь изредко касаясь налитых сосков. Лауретта продолжала обхватывать его член, и лишь немного водила ладонью, чувствуя, как тот набухает в её руках. От этого ощущения она сводила бедра, чувствуя всё большую волну возбуждения. Слегка подтолкнув его второй рукой, они перевернулись. Она смотрела ему прямо в глаза, наслаждаясь животной похотью, наспех стягивая с себя остатки белья, пока Энцо делал то же самое. Слегка подтолкнув его, заставляя откинуться, она села на него. Парень не остался в стороне, крепко прижавшись к ней. Слегка откинувшись, Лауретта помогала ему войти в неё. Опустившись, она ощущала себя заполненной, чувствуя внутри каждый сантиметр его плоти. Лоренцо не долго оставался в стороне, вернувшись в полностью сидячее положение, он словно пиявка, впился губами в её набухшие горошины, дразня и слегка покусывая их. Их движения были синхронными, не требующими слов. Где-то далеко позади казались насущные проблемы и тяжкая ноша, прямо сейчас они наслаждались совместным слиянием тел. Чередуя интенсивность движений, Лауретта попеременно сжимала мышцы влагалища, ощущая ответную реакцию буквально на своём теле. Лоренцо выпускал стоны, чувствуя, как горячая плоть сильнее сжимается вокруг него, вместе с тем не переставая вырисовывать причудливые узоры своими пальцами по спине девушки. Его рот все еще оставался занят налитой грудью, казавшей ему идеальной. Почувствовав, как бёдра Лауретты начинали подрагивать, он обхватил ладонями её бедра, забрав себе инициативу. Наращивая темп, он двигался вместе с ней, чередуя нежные поцелуи с жесткими укусами на бледной коже. Ответом ему были сладкие стоны. Чем дольше он двигался, тем громче становились звуки, пока хрупки бедра, обвитые вокруг его ног, не сжали его с небывалой силой. Одну ладонь он перенес на её промежность, без труда отыскав пальцами набухший клитор. Чередуя круговые и поглаживающие движения, он продолжал двигаться в ней, когда, наконец, её тело напряглось и сжалось. Услада для его ушей разлилась по комнате в её отрывистых стонах. Лоренцо сбавил темп, дожидаясь, пока волна судорог пройдёт, после чего резко перевернул девушку, положив её на спину. Снова оказавшись сверху, он запрокинул её ноги себе на плечи, войдя в неё на всю длину. Ему потребовалась лишь пара минут, чтобы оказаться на месте Лауретты. Его тело также напряглось, пока он изливался в неё. Ослабив хватку, он прильнул к ней с поцелуем, не желая расставаться с этими мягкими губами. Остаток вечера они провели в постели, потягивая вино, пока Лауретта не погрузилась в сон. Если бы мир был подвластен Лоренцо, он ни за что бы не отпустил эту девушку в объятия другого мужчины. Однако он не был всесилен. Всё, что ему оставалось - наслаждаться лишь этой минутой их уединения и гадать, что она выберет завтра. Гулкий звук барабана слышался где-то вдалеке. С трудом борясь со сном, Лауретта не без усилий распахнула глаза, возвращая себя к реальности. Теперь звуки не казались ей такими же мелодичными, как минутой ранее в ее сне. Она отчетливо слышала глухие удары, разносимые эхом мимо настежь распахнутых дверей. «Дверь!» - внезапно вспыхнувшая мысль казалась ей единственной верной. Всё еще проваливаясь в остатки блаженной неги в стране грез, она почти на ощупь выбрала первую попавшуюся толстовку. Застегивая молнию, она чувствовала прохладу от металлического замка, которая обжигала ее нагое тело. Следом облачив ноги в спортивные брюки, Лауретта поспешила вниз к источнику шума. Убедившись в своих предположениях, она оказалась у дубовой входной двери. По ту сторону толстой древесины кто-то методично тарабанил кулаком. Повернув замок, и вместе с тем прикрывая зевоту рукой, она повернула дверную ручку, впуская в комнату свежий воздух, резко ударивший в лицо. Свет уличного фонаря рассеял непроглядную тьму комнаты, ослепив девушку, от чего той пришлось прищуриться, чтобы разглядеть огромную фигуру напротив. Зевота резко отступила: — Элай? — Девушка машинально переступила порог, прикрывая за собой дверь. — Что бы это ни было - сейчас не лучшее время. Темная фигура обрела четкие очертания и знакомое лицо. Заметив хозяйку дома, парень убрал телефон от уха, запихнув тот в карман: — Что бы ты ни делала - это важнее. — Он кивнул в сторону автомобиля. Это был старый и потрепанный фургон с логотипом какого-то ресторана. Негромкое урчание мотора и включенные фары, свет от которых едва ли освещал на метр вперед, явно кричали о необходимости ремонта. — Это твоя новая работа? Лауретта переступала с ноги на ногу. Она успела пожалеть о том, что не подумала натянуть на свои нежные пяточки хотя бы носочки, вынужденная теперь мерзнуть на холодном крыльце: — Ты и правда настолько низко обо мне думаешь? По-твоему, я бы разбудил тебя среди ночи, чтобы похвастаться этой рухлядью? Не успела Лауретта ответить, как дверь за ее спиной снова распахнулась и она почувствовала мужскую ладонь на своем плече: — Мы о тебе вообще не думаем. — Лоренцо сжал ладонь крепче, оттягивая девушку в сторону. - Какого хрена ты приехал и трезвонишь по ночам? — Он протянул девушке её телефон, неожиданно ставший будильником. — Оу, надеялся обойтись без семейной драмы. — Без драмы? - Лауретта успела увернуться, когда ее полуобнаженный гость вцепился в глотку брата. - Что ты творишь, Эммануэль? Отец ясно сказал, чтобы ты и близко к нам не приближался! Элай не медлил с ответом, вцепившись одной рукой в чужую ладонь, а другой в похожий шейный захват: — Я был бы рад мило побеседовать, но в машине кое-что поважнее... От сжатой глотки, его голос казался хриплым тихим, словно от нехватки воздуха, однако Энцо не ослабил хватку, наоборот вдавливая пальцы в белёсую кожу как можно сильнее. Не желая становиться третьей лишней в семейном тандеме, Лауретта мелкими шажками посеменила к фургону, по пути стряхивая мелкие камешки со ступней. Сквозь грязное и засаленное окно она пыталась разглядеть содержимое салона, однако заметила лишь бесформенный мешок. Медленно, с опаской, она потянула дверную ручку, притягивая к себе переднюю дверцу. Бесформенный мешок не шевелился и она с облегчением выдохнула. Поставив колени на сидение, опираясь на спинку, она всем телом нырнула в салон, пытаясь рассмотреть и дотянуться до темной ткани, которая вблизи становилась похожа плед. Пытаясь угомонить трясущиеся пальцы, она прикоснулась к краю мешка и дернула за край, обнажая содержимое под ним. От увиденного она взвизгнула, машинально прикрыв рот ладонью. Потребовалась секунда, чтобы прийти в себя - под её ладонями лежала Альда. — Что... - Бубнила она себе под нос, однако вовремя опомнилась и выскочила из машины. - Сильветти! Эй, какого черта? Две пары глаз устремились на девушку, чье тело было вытянуто, словно струна на гитаре: — У него в машине Альда! Она не двигается. Я даже не уверена, что она дышит... — Что?! — Выкрикнули братья одновременно. Лоренцо ослабил хватку и с силой ударил Эммануэля по лицу, а уже чрез секунду распахивал заднюю дверь фургона. Забравшись внутрь он откинул покрывало и воочию убедился - его брат привез тело их подруги. Следом за ним в машину залез Элай, с силой отпихнув брата в сторону он приложил пальцы к ее носу: — Она дышит... — Как это понимать? - Энцо сгруппировался, готовый вновь наброситься на брата. - Как это понимать?! — Замолчите! Альда без сознания в какой-то помойке, вытащите её! Бросив очередной гневный взгляд, Лоренцо выпрыгнул из фургона, помогая брату вытащить подругу. Подхватив ее на руки, он направился к дому, где Лауретта уже ждала их, заботливо придерживая дверь: — Неси ее в ванную, - она дождалась пока Элай проскользнет следом, после чего заперла все замки и направилась вверх по лестнице, следом за братьями - Что с ней? — У неё передоз. - Без капли сомнений ответил Элай. Оказавшись в ванной комнате, Элай продолжил: — Энцо, принеси лимоны, воду и крепкий чай с сахаром, а после - поезжай в аптеку и купи любые энтеросорбенты. Лаура, нужны: подушка, плед и теплая одежда. Младший из братьев пытался поспорить, возмущенный командным тоном, однако Эммануэль тут же пресек слабые попытки, грубо пихнув его в сторону двери. Следом из ванной комнаты выскочила и Лауретта, по пути наобум хватая предметы гардероба. Небрежно бросив вещи у стены, без единой секунды промедления она стащила с кровати огромное одеяло, обрамленное в шелковые ткани, расстелив его на полу. Следом на пол полетели подушки, даже те, что использовались исключительно в декоративных целях. В дальней кладовой она сумела-таки отыскать потрепанный, но все еще мягкий плед гигантских размеров. Этот толстый кусок ткани напомнил ей о детстве, когда они с Альдой прятались под ним, наивно полагая, что таким нехитрым способом они смогут спрятаться от навязчивого внимания взрослых. Кто же мог знать, что десять лет спустя Лауретта будет благодарить свою сентиментальность к старым вещам. Вернувшись в спальню, девушка соорудила текстильную гору, возвышающуюся на синем атласе. Подобрав концы одеяла, тем самым соорудив импровизированный мешок, она взвалила его на плечо и поспешила доставить пожитки. К тому моменту, как она уронила груду вещей на кафель в ванной комнате, след Лоренцо уже простыл, однако тот заботливо оставил после себя огромный кувшин, до краев наполненный водой, пару высоких стаканов и небольшую плашку, в которой поблескивали кусочки льда. В руках Элая, девушка заметила знакомый термостакан, из которого она каждое утро пила привезенный Энцо кофе. Внимание девушки привлекли тихие стоны, не открывая глаз, Альда пыталась увернуться от крепкой хватки Эммануэля, однако тот был непреклонен. Влив еще пару глотков, он поставил стакан чуть поодаль: — Помоги, нужно раздеть её. Его голос звучал властно и уверено, однако это не внушало доверия Лауретте, скорее наоборот, порождало бесчисленные вопросы о том, откуда ее друг столько знает. В голове засела одна неприятная мысль: верно ли они поступают, доверяя здоровье Альды в руки Эммануэля? Однако секунды стремительно таяли, увлекая за собой и мысли о том, чтобы доверить подругу в руки врачей. — Лаура! - Элай вернул девушку в реальности, от чего та склонилась над ванной, помогая ему расстегивать одежду на теле подруги. - Нужно снять джинсы, обувь и кофту. — Ты это уже делал? - Лауретта чувствовала, как неприятно ломается голос, однако она последовала приказу парня и принялась стягивать кроссовки, а следом и носки. — К её счастью - да, - он кивнул в сторону Альды, продолжая вытягивать её руки из бесформенной кофты. Расправившись с одеждой Элай скомандовал положить подушку под голову девушки, которая продолжала постанывать от прикосновений, а сам тем временем настроил теплую струю воды из душевой лейки. — Откуда ты знаешь, что это - передоз? — Перед тобой главный наркоман в этой семье, не задавай глупых вопросов. — Но откуда ты знаешь, что она употребляла? Её вины чистые! — Посмотри на её зрачки, на реакцию. Она не пьяна, никогда не лежала в неврологии, но едва ли она хоть что-то сейчас понимает. Чистые вены значат, что это не героин, иначе я уже отвез бы её в больницу. Кокаин или амфетамины, - он подошел к брошенным джинсам и порывшись в карманах, вытащил крошечный прозрачный пакетик, размером с пару пальцев. - Не имеет значения, потому что главное сейчас - понизить температуру её тела. Он с презрением бросил пакетик в унитаз и указал в сторону неподвижной девушки: — Это не критично, мы немного охладим её, а дальше потребуются только тепло, покой и много жидкости. Лауретта не рискнула задавать еще больше вопросов, решив попридержать их до более удачного случая, вернув свое внимание к подруге. Несколько минут они разминали ее мышцы по всему телу, пока струи прохладной воды скатывались по коже. Элай, ничуть не смущенный внешним видом девушки, лежащей перед ним в одном белье, с большой осторожностью вливал ей в рот чай, чередуя его с ледяной водой. Когда стакан опустел, он выключил душ, расстелил покрывало рядом с ванной и вытащил девушку. Прилагая титанические усилия, он старался сохранить маску спокойствия на лице. Он не мог позволить Лауретте заподозрить его в переживании или, и того хуже, в отчаянии, ведь кто-то должен был сохранять трезвый ум и рассудительность. Он видел сомнение на лице подруги, предположив что та и сама борется меж двух огней. Однако он вздохнул с облегчением, поняв что главные вопросы она, толи от нерешительности, толи от нервозности, так и не озвучит. Истории о том, почему, и что страшнее - от кого, он узнал о премудростях борьбы с наркозависимостью, может, и не напугали бы её, однако дилемма между квалифицированными врачами и наркоманом со стажем могла поставить жизнь Альды под угрозу. Если бы вместо уютной ванной комнаты они бы оказались в белой больничной палате - новость о наркоманке в Семье моментально разлетелась бы. Элай твёрдо для себя решил не дать подруге в одночасье потерять расположение к себе. Среди всех eredi di Familia хватит и одной белой вороны в его лице. Лауретта обернула голову Альды полотенцем, пряча волосы под махровую ткань, следом обтерла обнаженную кожу, впитывая остатки влаги, однако девушка всё ещё лежала на мягком пледе в насквозь промокшем белье: — Выйди на минутку. — Зачем? — Её нужно переодеть, - Лаура указала на многочисленные мурашки, покрывшие кожу девушки. - Выйди. Не найдя в себе желания спорить, Эммануэль подчинился, покинув ванную комнату, тихонько прикрыв дверь, хотя ирония ситуации вызвала непроизвольную улыбку. Под крошечными тряпочками, в которые была одета Альда, не было ничего, чего бы он ранее не видел. Он почти уверен в том, что сама она была бы не прочь, если бы Элай обнажил её тело полностью. Однако ситуация не располагала к близкому контакту, так же как и не было никакого желания посвящать Лауретту в детали его интимной жизни. И хотя скорее всего Альда не делала из этого тайны в отношениях с подругой, Эммануэлю не хотелось делить беседы на темы его отношений с хозяйкой дома. Опасения Лауретты подтвердились сразу, как Элай вышел из ее поля зрения. Ещё под струями воды она заметила небольшие отметины на бедрах девушки, однако побоялась озвучивать свои страшные гипотезы. Теперь же она явно видела несколько красных точек, до двух сантиметров в диаметре, наливающихся синевой. Слегка повернув подругу набок, она заметила как небрежно был застегнут бюстгалтер - крючки и петли были переплетены наискось, словно второпях. Не теряя времени, Лауретта достала мобильный и сделала несколько снимков, после чего расправилась с остатками промокшего белья, заменив его на теплую одежду, после чего окликнула Элая. Вдвоём они донесли девушку до кровати в гостевой спальне, крепко укутав ее. Спальня Лауры была разорена, одинокая простыня покоилась на огромной кровати. Промокшие подушки и одеяло так и остались на сыром кафеле. Девушка поставила бутылку с водой у кровати. Убедившись, что Альда крепко спит, пара друзей удалилась, заботливо прикрыв дверь, оставляя небольшую щёлку. Спустившись в кухню, Элай занял барный стул, а Лауретта занялась приготовлением чая: — Как она оказалась в твоей машине? — Что? - от внезапного вопроса парень растерялся. — Просто вопрос: как Альда оказалась в той помойке, на которой ты приехал? - Лауретта продолжала возиться с заваркой, намеренно оставаясь спиной к своему собеседнику. — Почему я слышу упрёк в твоём голосе? - Элай напрягся, нутром он чувствовал что-то недоброе, а в голосе подруги читалась неприкрытая агрессия. — Потому что ты привез мою подругу среди ночи, обдолбанную и изнасилованную! - Гнев одержал верх и повернувшись, Лауретта с силой швырнула заварочный чайник на пол. Тысяча хрустальных отблесков разнеслась на много метров вокруг, но они не могли сравнится с двумя пылающими шарами, которые теперь сверлили, буквально насквозь, парня сидящего за столом. Растерянность - единственное слово, которым Элай мог описать свою реакцию. От неожиданности он открыл рот, чтобы ответить, но слова так и не слетели с его губ. Да и что он мог ответить на неприкрытые обвинения в изнасиловании? — Я не уверена, что хочу знать о том, что произошло, но, черт, через несколько часов Альда проснется и вряд ли она не заметит то, что заметила даже я. - она скрестила руки на груди. - Не думаю, что ты захочешь добавить к своему послужному списку насилие. Ты сам прекрасно знаешь, что за это с тобой сделают. Паника и отчаяние сменили растерянность, от чего парень вскочил и схватился за голову, с силой вытягивая волосы: — Я... - Слова всё еще давались ему с большим трудом. - Я... Что?! Ты думаешь, я её изнасиловал? Ты можешь ненавидеть меня, за свои грехи я отвечу, не сомневайся, но это... - Он подошел к девушке вплотную, игнорируя мелкие осколки, врезающиеся в подошву его ботинок с каждым шагом. - Это уже слишком! Ты перешла черту в своей злости, а твоя желчь капает так далеко, что повсюду оставляет следы, от которых невозможно избавиться. Подумай, прежде чем спросить ещё о чём-то. Горячие дыхание касалось лица Лауретты, однако это не было похоже на чувственные ласки, куда больше это походило на острые ожоги от едкого пламени: — Я видела... - Она тяжело дышала, но оставалась неподвижной в попытках сохранить лицо и невозмутимость в глазах собеседника. - Ты не ответил на вопрос: как Альда оказалась в твоей машине? — Чёрт, Лу! - Он с силой ударил по гранитной столешнице. - Я нашёл её у своей квартиры. Она сидела на ступенях, облокотившись о перила. Я подумал, что она выпила слишком много и пришла ко мне, а когда стало понятно, что это не алкоголь - я положил её в машину и привёз к тебе. — Но ты не удивился! - Девушка вскинула подбородок, заглядывая ему в глаза. — Чему?! — Альду изнасиловали, а ты не удивился! - Забыв об осторожности, Лауретта сделала шаг, возвращая дистанцию, однако первая же попытка оказалась плачевной - пара острых кусочков крепко врезалась в ее стопу. - Ай, cazzo! На мгновение она потеряла равновесие, однако крепкие мужские руки тут же подхватили ее, унося прочь от островка, усыпанного сиянием. Оказавшись на диване, Элай вновь заговорил командным тоном: — Покажи ногу. — Ты меня за дуру держишь? - Лауретта теряла остатки терпения, наблюдая за тем, как её друг ловко перепрыгивает с темы на тему, в попытках избежать ответов на вопросы. - Объяснись или я покажу остальным фотографии. Парень замер: — Какие фотографии? — Сильветти, тебе не идёт образ idiota. Я всё сфотографировала: синяки, следы на теле. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина, пока Элай пытался переварить услышанное. Приказной тон померк, на смену ему пришел растерянный взгляд и дрожащий голос: — Её... её изнасиловали? — Да, Элай, я почти уверена. А вот в том, кто это сделал - не уверена совсем. — Покажи мне фото. Пытаясь не задевать травмированную ногу, девушка выудила телефон из кармана брюк: — У неё с десяток свежих синяков на бёдрах и это... - Она протянула аппарат с выбранными фотографиями. С каждым новым снимком лицо гостя менялось, от растерянности до злости, а затем промелькнул взгляд сожаления: — Я этого не делал. Мне не за чем. - Прикрывая лицо ладонью, он протянул аппарат хозяйке. - Я этого не делал. — Мне трудно в это поверить, ты привёз Альду в каком-то фургоне, прикрыв грязной тряпкой, как мусор. А когда я спросила тебя, ты не удивился. Ты разозлился! — Я думал это твой способ меня задеть, уколоть по больнее, обвинив в чём-то ужасном! Хуже чем то, что я уже сделал... Боль и отчаяние слышались в голосе, Лауретта была готова поверить в правдивость этих слов: — Если это не ты, значит какой-то мерзавец надругался над нашей подругой — Мы с этим разберемся. - Он наклонился и приобнял её. - А теперь давай сюда свою ногу. — Как мы с этим разберемся, если мы даже не знали, что она употребляет?.. Ай, больно! Парой резких движений, Элай выдернул торчащие осколки из тонкой кожи, однако следом хлынули обильные капли крови, окропляя багряным цветом все, что попадалось на пути. Не имея лучшей альтернативы, он принес первую попавшуюся салфетку и обмотал ею ступню: — Мы разберёмся. Его слова должны были придать уверенности девушке, однако он и сам не мог представить, как им стоило поступить: — Дождёмся пока Альда проснётся и разберёмся. - Повторил он, убеждая в первую очередь себя. Темный морок окутал голову Лоренцо, быстро сменив собою тлеющие нотки хорошего настроения. Стоило лишь на мгновение поверить в то, что их отношения с Лауреттой имеют шанс на успех, как нечто непреодолимой силой утянуло это блаженное ощущение в пучину мрака. Мча по пустынным улочкам, в тонком свете проносящихся фонарей, парень с силой вжимал педаль газа в пол, а после резко тормозил у перекрестков. Он никак не мог найти круглосуточную аптеку, от чего нервозность лишь повышалась, а уровень тревоги возрос до недосягаемого уровня. Больше чем об Альде, он беспокоился о девушке, оставшейся практически наедине с его братцем. Их прошлая встреча едва не закончилась трагически, однако Энцо мог только догадываться о том, к чему приведет рандеву этой ночью. Спустя почти полчаса скитаний, он, наконец, отыскал магазинчик, где купил лекарства, однако он не спешил возвращаться. Следующим пунктом в списке был ужин. Крайне маловероятно, что Альда успела перекусить, а горячая еда в желудке - залог скорого выздоровления. Он и сам чувствовал негромкий голос собственного желудка, требующий немедленно подкрепиться. Вернуться к сводам знакомого дома он смог спустя более часа. Облепив себя множеством пакетов, он без стука зашагал вглубь дома, однако единственными звуками в кромешной темноте были его собственные шаги и шелест полиэтилена. Единственный источник света мерцал у самой дальней стены кухни. Ускорив шаг он в миг преодолел разделявшие его метры, однако увиденная картина заставила его сердце биться чаще. На выбелено-сером диване облокотившись друг на друга, мирно посапывали Эммануэль и Лауретта. От взгляда вернувшегося гостя не ускользнули и несколько багряных пятен на полу и обивке дивана: — Что здесь произошло? Он намеренно повысил голос, в надежде разбудить прикорнувших и это сработало. Девушка пошевелилась, теребя руками лицо, а следом и парень вернулся к реальности, опуская на пол девичьи ноги, что безмятежно покоились на его коленях: — Почему так долго? - проворчал старший брат. - Пока тебя не было можно было откинуться, воскреснуть и снова на тот свет отправиться. — Я всё привез, - он слегка качнул пакетами, от чего те приземлились прямо у чужих ног. - Энтеросорбенты, успокоительное, ужин из китайского ресторана и какие-то-блять-восточные-цветочные-сборы, которые помогают от всех болезней. Так, что произошло? — Альда наверху. Спит. - Вмешалась Лауретта. - Я оставила её дверь незапертой, мы услышим, если что-то случится. — А кто тогда устроил это? - он обвел руками помещение, указывая на осколки стекла я пятна крови. - Что с твоей ногой? — Разбила чайник и порезалась. - В голосе девушки читались нотки пренебрежения, однако Энцо мог только догадываться о произошедшем в его отсутствие. — А Альда, она что-нибудь сказала? — Нет, - Старший брат вновь присоединился к беседе, поднимая и заглядывая в мешки с покупками. - Мы сбили температуру и уложили её спать. Сон, много жидкости и крепкий сон - лучшее лекарство для неё. — Это не главная проблема, - девушка осеклась, встретившись с гневным взглядом Элая. - Возможно у нас есть проблема посерьезнее. - Её приходилось тщательно выбирать слова, памятуя о собственной промашке, когда она успела обвинить одного из братьев по собственной неосторожности. — Хуже, чем обдолбанная Альда в багажнике Элая? Удивите меня. - Последние слова он процедил сквозь зубы, предвкушая еще более скверные новости в отношении брата. Однако в ответ последовала тишина, нарушаемая шуршанием полиэтиленовых пакетов, пока Эммануэль разбирал покупки. Лауретта продолжала сидеть на диванчике, потупив глаза в пол: — Вместе с Альдой он притащил труп? Или он снова под завязку набит наркотой? - Энцо опустился на пол рядом с девушкой, сжав ее ладонь в защитном жесте. - Что может быть хуже? Подбирая правильные слова, Лауретта оттягивала момент, однако Элай опередил её: — Её изнасиловали, Лауретта видела следы на теле. Младший брат почувствовал, как шевелятся волосы на его затылке и руках, он сжал ладонь так сильно, что девушке пришлось выдернуть руку. Костяшки его побелели, а зубы заскрежетали. Не было ни одного слова, которым Лоренцо смог бы описать свои чувства. Он никогда не был особо близок с Альдой, но она была и остается лучшей подругой Лауретты. И ничто не меняло того факта, что Альда Мария Пальмери с рождения была частью la Famiglia. Мысль о том, что какой-то мерзавец надругался над одной из них - буквально сжирала его. Однако очень быстро чувство вины сожрало его злость - они это допустили. Если бы они были чуть ближе, возможно этого бы не случилось. Если бы его брат не стал законченным наркоманом, возможно, они жили бы вместе и ничего бы не произошло. Ох, как много “если бы”, однако очень быстро на смену им пришли и новые вопросы: — Откуда нам знать, что это не он?! - Моментально вытянувшись, он сверкнул взглядом в сторону брата, который успел занять оборонительную позицию по другую сторону столешницы: — Это не он. - Лауретта попыталась уладить братский конфликт в зародыше. — Откуда тебе знать? Часок с ним в обнимку и ты уже готова простить его и поверить? — Заткнись, Энцо. Не пори чепухи! — А то что? Старший брат, пример для подражания - накачал Альду и трахнул её, но тебе стало мало и ты решил прибрать к рукам и Лауру? - Желчь из оскорблений так и сочилась, однако непрерывный словесный мусор остановила звонкая пощечина, оставившая краснеющий след на лице младшего из братьев. — Прекрати! Ведешь себя, как конченный урод. Если Элай вколотит тебе по первое число, может тогда ты угомонишься? — Я ему не верю, но почему веришь ты, Лауретта? Это он, а не я, притащил в твой дом наркотики. Это он пытался стянуть у тебя деньги, а негодяй всё равно я? - Последовала непродолжительная пауза, чтобы отдышаться. - Как именно ты разбила чайник? Как порезала ногу? Не удивлюсь, если он успел и к тебе протянуть свои грязные руки... Закончить он не успел, ведь его милая, но всё еще пылающая мордашка столкнулась с жестким, костлявым кулаком. Эти твердые изгибы Энцо мог узнать и с закрытыми глазами. Под сводами его семейного гнезда он неоднократно ссорился с братом. Ссора между братьями - это почти всегда драка, в которой оружием выступали их кулаки. Эммануэль без капли стеснения и сдержанности, прикладывал свои удары, пока его оппонент пытался защититься. Это не первая драка братьев Сильветти, однако это было едва ли не самое свирепое противостояние.