Как разливаются реки

      Первая пролитая кровь - событие, которого не избежал ни один из действующих членов Coza Nostra в Америке и за её пределами. Знак верности и лояльности , обязательный для каждого, кто согласился стать членом Организации. Это крошечное действие стоило сотен или тысяч чужих жизней ради единственного слово, которое имело вес - преданность. Во имя слепой преданности в ночь на первое марта Лауретта Элени Эрколе-Моретти и Лоренцо Фабио Сильветти пролили первые в жизни капли чужой крови.       Удивительно, насколько разной может быть преданность. Из всей четверки двое присягали на верность Организации, но лишь Винченцо Морелли-Конте доказал свою лояльность. Никогда прежде он и представить не мог, что станет тем, кто разделит пролитую реку крови il principe e la principessa della mafia.       На счастье каждого из них, им удалось не оставить следов, кроме одного. План был прост: дождаться, пока оба приятеля выйдут на улицу, схватить их и упаковать в багажник машины, отвезти подальше от “Восьмёрки” и преподать им урок. Но, как известно, планы нужны лишь для того, чтобы всё пошло наперекосяк. Выбросив двух, на деле не таких уж крупных парней, где-то по среди заброшенного пустыря неподалеку от берега, умело обращаясь с холодным оружием, как с элементами запугивания, квартету из юных мстителей не составило труда нанести несколько серьезных увечий одному из мерзавцев, что посмел надругаться над Альдой. Крайне маловероятно, что сломанные нос и пара пальцев, крупные гематомы и значительные ссадины на лице и теле могут привести к летальному исходу. Однако наказание этого человека было лишь первой частью.       Оставшись возле машины для надзора за вторым мерзавцем в компании Энцо, Лауретта наблюдала со стороны, как Винченцо и Эммануэль слаженно делают свою работу. Аккуратно в унисон орудуя битой и ножом, они оставляли заметные и болезненные, но не смертельные раны. Каждая из них со временем затянется, но большинство оставит уродливые раны на лице и теле. Это должно было стать дополнительной частью унижения и страданий для негодяев - не иметь возможность увидеть, что с ними сотворили неизвестные в масках, но при этом отчетливо видеть уродливые следы друг на друге.       Упустив из виду того, за кем Лауретта и Лоренцо должны были неустанно следить, они поставили весь план под угрозу. Сверкая пятками, оставляя за собой крошечные облачка пыли, беглец устремился к ближайшему зданию на территории. Его выходка не осталась незамеченной, однако внезапность подарила ему несколько секунд форы, пока остальные смогли сориентироваться. Первой в себя пришла Лауретта и, не придумав ничего лучше, просто швырнула в него металлическим прутом. Он вихрем пронесся и с силой врезался в голени беглеца. Под собственный визг, тот рухнул на землю, когда его окружили трое в масках.       Все мысли о том, что нужно придерживаться плана моментально улетучились из головы девушки. Не сковывая движений и не жалея сил, она принялась бить ногами лежащего. Через секунду подоспевшие Лоренцо и Винченцо пыталась оттащить её, чтобы успокоить, но в ответ та лишь грязно кричала ругательствами на двух языках. Не успел Винс пожалеть о её словах, произнесенных на чистом итальянском, как девчонка вырвалась из их нелепой хватки и стянула с себя балаклаву, низко склонившись на негодяем. Снова и снова она продолжала кричать, от злости не разбирая слова, от чего её угрозы звучали скорее, как сломанное радио, в котором быстро переключали волны. Едва ли онемевший и испуганный собеседник под её руками дословно понимал англо-итальянскую речь.       Осознание серьезности ситуации моментально настигло троих парней - Лауретта не просто открыла своё лицо. Своими криками она фактически оставила визитную карточку преступной Семьи. Не нужны будут огромные ресурсы или время, чтобы найти юную и бойкую итальянку.       Тем временем Лауретта не унималась. Выкрикивая всё, что она думает об этом человеке, она пустила в ход крошечные, но натренированные кулаки. Паузу она сделала лишь для того, чтобы нацепить на изящные пальчики массивное стальное украшение. Казалось, этот кастет весит не меньше полкилограмма. Уже через минуту перед ней лежало месиво из крови и слюней, а вместо глаз на нее глядели две крошечные щелки, вокруг которых набухали синяки. Её остановил лишь спокойный голос Винченцо за спиной.       — Basta.       Он помог ей подняться, после чего, не без помощи Энцо, оттащил неподвижное тело к машине, бросив того в метре от его товарища. Эммануэль, всё это время наблюдавший со стороны, крепко удерживая свою жертву за горло, поморщился. План начисто провалился. Теперь только ленивый не будет знать, что сотворили это именно итальянские дети. Сложно было даже представить, какой урон это нанесет репутации Семьи и Организации, а главное, вся ответственность ляжет отнюдь не на il principe e la principessa della mafia, а на Винченцо Морелли-Конте и Эммануэля Сильветти. По иронии судьбы, сын самого влиятельного капо в городе и блудный сын-изгой, оказались по локоть в грязи, устроенной юной особой, которая вовсе не планировала быть частью этой Семьи.       Спешно заканчивая вечеринку, ребята наспех побросали инструменты в багажник, предварительно привязав мерзавцев к оградительной сетке с помощью кабельных стяжек. Не без труда усадив разъярённую девушку в салон, Эммануэль остался следить за мерзавцами, в то время как Винченцо вызвался развезти друзей по домам. Автомобиль тронулся, оставляя Элая наедине с последствиями их действий. Ему требовалось приложить все свои силы, чтобы избавиться от следов их пребывания здесь ещё до возвращения Винченцо.       Высадив Лауретту и Лоренцо у дома, Винс устремился прочь, ясно представляя сложившуюся картину: у них на руках есть два свидетеля вероломного и жестокого нападения. Любому из них не составит труда описать внешность Лауретты и рассказать особые приметы её богатого лексикона. Ещё неизвестно, явится ли эта парочка прямиком в полицию, чтобы заявить об избиении, или же предпочтет привычный способ решения проблем на темной стороне Чикаго. Но даже не это главная проблема. Куда важнее то, что этот словесный портрет моментально разлетится по округе. Владельцы и покровители разностороннего бизнеса в “Восьмёрке” не оставят без внимания сей факт вопиющей наглости и агрессии. Простая вылазка для наказания насильников превратилась в колоссальную проблему, которая грозит стать очередной кровавой бойней.       Прокрутив эту несложную цепочку в голове, Винченцо усмехнулся - хорошо, что по мимо хлама в роли холодного оружия, он успел приобрести пистолет. Очень скоро на нем будут свежие следы пороха, а сам он будет покоиться на дне водоема, вместе с другими уликами. Минуло три года с тех пор, как Винченцо и Эммануэль пролили первую кровь. Едва окончив школу, два друга угодили в водоворот событий, результатом которых стала их инициация в качестве членов la Famiglia. Лишив жизни безымянных незнакомцев, они остались наедине с содеянным. Во всех смыслах. С тех пор, как они на пару оттирали с пола реки пролитой крови - утекло много воды. Однако этой ночью им предстояло повторить свой подвиг, с той лишь разницей, что в этот раз два бездыханных тела станут гарантом их преданности друг другу. ********** Знак, оповещающий о проложенной границе территории старого причала, был тусклым, выцветшим и ржавым. Небольшие буквы превратились в неразборчивую серую массу. Прохожим приходилось пристально вглядываться, чтобы прочесть написанное, однако Эммануэль Сильветти не относился к числу случайно забредших сюда гостей. Он бывал здесь от силы полдюжины раз, но каждый из них помнит, как первый. Об этой поездке он будет вспоминать, как о тысяче игл, одновременно пронзающих его ладони от соприкосновения с ледяной водой. Утопить тело в озере на деле оказалось не так легко, как показывают в фильмах, особенно в такую погоду.       Впервые на этом причале Эммануэль оказался вместе с Винченцо и Данте. Тогда им едва исполнилось восемнадцать и с разной толикой желания, друзьям пришлось доказать свою преданность Семье. Доказательство это было единым для каждого члена la Famiglia - омовение собственных рук в чужой крови. Хотелось бы, чтобы это оставалось лишь метафорой, но жестокая реальность диктовала жесткие правила. Наследники padrino, caporegime и consiglieri, окруженные криминальной романтикой с малых лет, слабо представляли реальное положение вещей в Семейном бизнесе. Тогда, вместо пышного празднования совершеннолетия Данте, трое друзей оказались в сыром подвале, отделанным сверкающим белоснежным кафелем. На полу хаотичными кусками валялся полиэтилен, а у дальней стены их поджидали властители ночного города. Каждый из них был одет с иголочки: отшитые на заказ костюмы, до блеска начищенная обувь и дорогие часы на запястье - всё это сильно контрастировало с внутренним убранством помещения.       Дальнейшее Эммануэль помнил смутно - перед ними возникли безликие мужчины, вручившие каждому тяжелое оружие. Где-то вдалеке он слышал голос собственного отца, приказавшего сделать то, что они называли “нашей работой”, после чего перед ним возникла размытая фигура на коленях. Голова его была покрыта черной тряпкой, а вместо слов вырывались не членораздельные звуки. Всё прошло быстро, хоть и сознание Эммануэля оставалось словно в тумане. Не без сомнений, дрожащими пальцами он нажал на курок. Следом послышались еще два выстрела.       Хотелось верить, что на этом страшное приключение закончится, так и случилось. Для большинства присутствующих. Но Элай с друзьями не входили в это число. Еще дымящиеся пистолеты вырвали из их хлипких ослабших ладоней, пока очередь мужчин в деловых костюмах покидала промозгшее место. Замыкал череду Франко Сильветти. По-отечески хлопнув сына по плечу, он произнес лишь одну острую фразу, после чего его тучная фигура скрылась в тенях большого здания:       — Benvenuti in Famiglia (Добро пожаловать в Семью).       Спустя столько времени Элай не мог вспомнить хоть каких-то деталей той ночи. Его первое убийство покрывал туман из страха и испуга. Отчетливыми оставались лишь картинки того, как часом позже он вместе с друзьями, в сопровождении пары поверенных его отца, избавлялся от еще не остывших тел. Тогда-то он и познакомился со старым, безлюдным, заброшенным причалом, у которого неустанно бултыхалась дряблая лодочка. Это же скудное судно встретило его и сегодня.       Убийство никогда не было развлечением выходного дня. В попытках заглушить страх после после собственной инициации, Эммануэль крепко породнился с белым порошком, употребление которого было строго настрого запрещено под крышей любого из домов la Famiglia. До ужаса и дрожи в пальцах его пугали воспоминания о ледяной коже на бездыханном теле, еще недавно стоящего перед ним человека. А следом мысли об этом сменяли другие - кровавые и куда более эффектные. Оказалось, что утопить тело в водоёме - не такая уж и простая задача. Требовалось долго и методично разделывать труп, чтобы снизить вероятность его всплытия. В тот злополучный вечер ни он, ни его друзья оказались не готовы морально и физически к потенциальным тренировкам по расчленению тел. Эту мерзкую процедуру пришлось заменить на более деликатную, но от того не менее отвратительную - требовалось выпустить лишний воздух из тела человека. Всего то и нужно было лишь порезать желудок, легкие и мочевой пузырь, однако и здесь стало очевидно, что популярные голливудские слэшеры далеки от реальности. Кровавое месиво из кишок на экране и в жизни - разные вещи. За одним можно с упоением наблюдать в большой компании, а от другого хотелось держаться как можно дальше вместе со всё той же компанией.       Перед отъездом Винс не проронил ни слова, и тем не менее было очевидно, что Элай останется на пустыре, дабы помочь другу разобраться с двумя проблемами, привязанными к ограде. Однако в свете последних событий не имело смысла задерживаться на этом месте дольше, чем это необходимо, а потому наступая на горло собственному отвращению, Элай вытащил из-за спины припрятанный нож и ловко воспользовался им, перерезав пару кабельных стяжек, удерживающих одного из негодяев. Подарив тому еще пару серьезных ударов, он схватил окровавленные и разбитые ладони и крепкой хваткой поволок брыкающегося мужчину поодаль. Где-то там под мраком ночи мерцали отблески отражения ночного города на ровной воде.       Безлюдный и безмолвный берег встретил его обволакивающей темнотой вперемешку с легким запахом подступающего тумана. Внешняя атмосфера буквально кричала Эммануэлю о том, как именно ему стоит расправиться с мерзавцем. При всем богатстве его послужного списка в роли soldato di Famiglia, никогда прежде он не сталкивался с необходимостью расправы путем использования воды. В имеющихся обстоятельствах это был самый оптимальный выход: утопить негодяя, позволив воде заполнить его легкие, от чего Элаю достанется в разы меньше грязной работы, сопряженной с бескрайним фонтаном из брызг крови. Он колебался меньше минуты, после чего бросил мужчину на воду, следом приземлившись на него сверху, лишив того возможности подняться. Каменной хваткой он вцепился в беззащитный затылок, когда почувствовал резкие попытки выбраться из мучительного капкана. Мерзавец брыкался, дергая головой и конечностями, пытаясь скинуть с себя Эммануэля, но всего попытки были тщетны. Пару минут спустя всё было кончено, в движении пребывали лишь крошечные волны, болтающие взад-вперед обмякшие конечности.       Минуло меньше часа, когда Винченцо вернулся на безмолвный пустырь, не обнаружив там ни души, однако от его внимания не ускользнули две дорожки продольных следов, словно кто-то тащил пару тяжелых мешков. Он проследовал вдоль полос, уводящих к берегу, держа на готове пистолет, снятый с предохранителя. К удивлению, вдоволь смешанному с сожалением, он заметил одинокую фигуру, мирно сидящую у воды. Подойдя чуть ближе он заметил два бездыханных тела, мирно покачивающихся на воде.       — Тебе не стоило этого делать. Это больше не твоя работа, ни к чему ещё больше пачкать руки в этой грязи.       — Ты беспокоишься за мои руки или боишься, что ими я снова потянусь туда, куда не следует? — Эммануэль резко поднялся с земли, сровнявшись ростом с другом. — Я не жилец, Винс, а с тебя хватит и того, что ты отлично делаешь свою работу.       — В прошлый раз… — Он не успел закончить, когда друг его перебил.       — В прошлый раз я не был готов и не хотел этого. Я не знал причины, не знал последствий, не знал даже его имени. В прошлый раз передо мной стояло живое мясо, которое нам пришлось с огромным упорством разделывать. Считай меня слабаком, но я не смог с этим спать, не мог есть, не мог даже разговаривать, поэтому мне пришлось познакомиться с Молли. Сейчас всё иначе.       — Иначе настолько, что в этот раз сразу двое? Как же ты бдуешь спать с этим? — Голос Винченцо становился жёстче и агрессивнее, что ему было не свойственно. — Или ты притащил Молли с собой?       Холодный ветерок трепал кончики волос, от чего те щекотали лоб Эммануэля. Его друг, словно длинной иглой, водил остриём по его коже в поисках уязвимого места, однако ни один мускул не дрогнул на лице Элая:       — Даже если я отвечу “нет”, ты всё равно мне не поверишь. Вот только, сдаётся мне, ты и сам отличный лжец. Ты был бы и рад, если бы я притащил Молли, ведь это значит, что у тебя появится отличный шанс вновь затащить меня в постель. Я здесь ради Альды, потому что двое ублюдков изнасиловали её, но тебе нет до этого дела. — Презрительная ухмылка разрезала его лицо, когда он встретился со взглядом Винченцо, полным агонии и злости.       — Её отец не Капо, не Исполнитель, не Консильери и даже не поверенный - обычный soldato без лишних амбиций. Тебе нет до неё дела, потому что она нам не ровня… А ещё потому, что она не в твоём вкусе, ведь каждый раз, лёжа в своей до коликов ледяной постели, нервно гоняя шкурку тудя-сюда, ты убеждаешь себя в том что Альда - это помеха…       — Basta! — Злобно рыкнул Винченцо, в попытках избавить свои уши от неугодных речей, однако Эммануэль оставался настойчивым.       — Она - моя женщина! Нравится ей это или нет, я останусь с рядом, пока кто-то другой не сможет защитить её. — Элай сделал недолгую паузу, возвращая маску невозмутимости на лицо. — Как бы ты ни был хорош в постели, Винс, я не могу ответить тебе взаимностью, так же как Альда не ответит мне. — Он сделал пару робких шагов навстречу другу. — Судьба та еще стерва: ты, я и Альда; Лаура и Энцо; Леон и Алес. Никого из нас не ждет счастливый финал. Чем раньше мы это поймем и примем, тем больше времени у нас останется.       Легкая ладонь коснулась плеча Винченцо. Ощутив поддержку, он уронил голову на грудь Элая, оказавшись бессильным перед его словами. Те несколько случайных ночей проведенных вместе были счастливым воспоминанием, однако суровая реальность разрезала его грёзы острым мечом из болезненных слов. Однако Элай ошибся: его главной преградой была отнюдь не Альда. Винченцо мог представить сражение за объект своего вожделения с женщиной, но у него не было ни единого шанса выиграть войну против Семьи, в которой они выросли.       — Нам нужно прибраться. — Голос Элая выдернул Винченцо из собственных мыслей. — Инструменты в машине. — Отчеканил он отстранившись, возвращая маску холодного спокойствия.