Как разливаются реки

Глухой шум голосов прервал звук хлопнувшей двери, когда коренастый мужчина вошел в зал. Почти два десятка присутствующих мгновенно затихли, когда Фелис Франко Сильветти занял место во главе длинного стола. Немое напряжение витало в воздухе, где каждый из присутствующих чувствовал неладное. Подобные встречи не были частым явлением, от того предвкушение скорых и плачевных новостей превращалось в тревогу и нервозность. Не имело значения, чем был занят каждый из присутствующих мужчин, или какие они строили планы на ближайший вечер. “Всегда находиться в распоряжении Coza Nostra” - одна из непреложных заповедей, которые обязан соблюдать каждый член Организации. Любой приказ должен выполняться неукоснительно. Едва ли можно отказаться от приглашения на подобные встречи, скорее можно получить пулю за неповиновение. От того за одним столом оказались люди, чьи встречи считались редкостью.       — Джентельмены, полагаю, все вы слышали печальные новости - в нашем доме завелись крысы. И эти животные прогрызают дорожку не абы куда, а прямиком к федералам. — Франко театрально постучал по столу кончиками пальцев. — Боюсь, эта ситуация требует нашего немедленного вмешательства. Привычные меры уже не работают. Благодаря одному из них за последний месяц мы потеряли много людей и товара. — Последовала очередная драматичная пауза, пока гости за его столом переглядывались. — Земля и без того полнится слухами о том, что наша Организация заметно ослабла. Сейчас закрывать глаза на подобное - это не позволительная роскошь. Наши враги наступают нам на пятки, а мы оказываемся в центре нежелательного внимания. Зал заполнился шепотом присутствующих, большинство из которых гадали, кто же посмел переметнуться на сторону врага. Окинув взглядом то, как власть имущие и уважаемые мужчины превращаются в сборище необразованных сплетниц, Антонио Морелли-Конте - один из самых уважаемых Капо за этим столом, прервал эту вакханалию из шепота, обратившись к Франко:       — Назови имя того, кто предал нас, продался и возглавил это крысиное бегство. И снова зал заполнила тишина. В ожидании ответа, два десятка высокопоставленных мужчин, среди которых были капо, главы округов и их подручные, замерли, устремив взгляды на босса:       — Альберто Галло. — Сухо выдавил Франко.       — Альберто много лет провел с нами, неоднократно был приглашен в гости к каждому из нас и до сегодняшнего дня занимал место за этим столом. — Антонио сохранял спокойствие, но голос его звучал, словно хруст льда. — Должна быть причина, по которой нам он предпочел наших врагов.       — Если он продался федералам, то это не имеет значения. — Выкрикнул один из гостей.       — Причины всегда важны, в первую очередь для того, чтобы не допустить этого впредь. — Антонио поправил манжет рубашки, выглядывающей из под темной ткани пиджака. — А еще это определяет степень наказания для него и тех, кто ему помогает.       — Если Франко прав, и вместе с собой Галло утащил и других, то где гарантии, что среди здесь сидящих нет крыс? — Раздалось с другого края стола. Не успел Антонио ответить, как вокруг поднялся гул. Мужчины обрушили шквал вопросов, комментариев, срываясь на крик, в попытках высказаться. Кто-то с силой стучал ладонями и кулаками по столу, кто-то активно жестикулировал и лишь трое сохраняли безмятежность на лицах. Ради этой встречи Вито Марселло Моретти отменил несколько важных дел в Вашингтоне. Будучи консильери и, по совместительству, успешным адвокатом, ему приходилось много работать вдали от родного дома. Однако картина, разворачивающаяся перед ним - удручала. Не для того он впопыхах преодолел сотни километров, чтобы стать свидетелем споров между братьями. Встретив взгляд Антонио, так же хранившего молчание, он покачал головой в знак несогласия, после чего заметил ухмылку на лице Франко. Их босс упивался настроениями и, к удивлению, наслаждался последствиями разорвавшейся бомбы.       — Джентельмены, я вынужден напомнить, что за этим столом правит преданность. Каждый из вас поклялся и доказал её, о чем свидетельствуют ваши шрамы. — Услышав голос главы Организации, шум вновь моментально стих. — Не стоит уподобляться нашим врагам и смотреть на братьев, как на предателей. — Он обвел взглядом всех присутствующих. — Антонио прав - причины важны, но ущерб, который нанес Галло - слишком велик. А ущерб, который он может нанести, пока мы будем искать причины - будет еще больше. Это война, джентльмены, и Альберто Галло свой выбор сделал. К сожалению или к счастью, он встал против нас. — Франко вновь сделал паузу. Казалось, он ловко управляет ситуацией, словно режиссер на площадке, придавая своим словам как можно больше театральности. — Предательство искупается кровью, мы все это знаем. А ещё мы знаем, что кровь течет по-разному. Она может капать медленно, мучительно долго приближая конец. Альберто не единственный, кто пренебрег нашей лояльностью и преданностью, его примеру последовали и другие. И вот это нельзя искупить только собственной кровью! Боюсь, для остальных нам придется преподать урок. От услышанного Вито сжал ладонь в кулак. Он и раньше слышал подобные садистские нотки в голосе своего padrino (крестный отец). Едва заметный оскал вперемешку с ухмылкой не сулили ничего хорошего. Франко не славился снисходительностью или добрым сердцем, но даже по меркам их рода занятий, его кровожадность пугала. Оставаясь консильери - правой рукой и советником не первый десяток лет, Вито Моретти повидал многое, однако кровавая расплата за ошибки перед Франко ни с чем не сравнится. Он снова бросил взгляд на Антонио, заметив напряжение в его теле, когда тот едва заметно покачал головой в ответ. Что же, по крайней мере не он один не разделяет категоричности в решениях босса. Наблюдая за происходящем со стороны, Моретти отчетливо понимал, что любые дискуссии в подобном вопросе - лишь фарс. Франко уже принял решение и придумал извращенное садистское наказание для Альберта Галло и его родных. Однако та театральность, с которой их padrino рассуждал о подобном, вселяла сущий ужас в головы тех, кто мог отличить струящуюся фальш от реальной обеспокоенности Сильветти. К сожалению для многих за этим столом, подобное умение - это роскошь, которой обладали лишь те, кто посвятил Семье и Организации всю свою жизнь, проведя юные годы бок о бок с кровожадной натурой Франко. Неприятные воспоминания многолетней давности нахлынули с невероятной силой, когда в сознании Вито всплыла, пожалуй, самая неприятная картинка в его жизни - день, когда он продал свою дочь. Иронично, ведь Фелис Франко Сильветти предложил ему сделку, приправив её соусом под названием “вопреки и во благо”. Тогда, восемнадцать лет назад, его сумасшедшая супруга Аньеза Эрколе, теряя остатки трезвого рассудка за очередной дозой наркотиков, вознамерилась сбежать из города ветров, прихватив с собой обоих детей. Врачи один за другим ставили диагноз безумной женщине - послеродовая депрессия, усугубившаяся второй беременностью, но никто из них не смог помочь женщине, сознательно затуманившей свой разум наркотиками. Будучи урожденной в Семье, якобы причастной к исчезновению Джимми Хоффа, Аньеза Эрколе оказалась замужней женщиной не по своей воле. Очередной брак по расчету, в надежде что тот принесет плоды сотрудничества Детройтской и Чикагской Организаций, где женщина оказалась в ловушке собственных неосуществленных мечт и нереализованных амбиций. В попытках утопить свое горе в бесчисленных финансовых тратах, и не найдя в этом утешения, она быстро переключилась на новое хобби, где её основными инструментами стали бокал и бутылка. А совсем скоро это спорное увлечение дополнили все возможные виды наркотиков, ставшие упоением после рождения незапланированного ребенка. Новость о том, что Аньеза станет матерью второй раз, сильно подкосила её. Невинные вечеринки быстро превратились в затяжную депрессию, однако консервативный мужчина, в лице Вито Моретти, продолжал игнорировать все тревожные звонки. Кульминация семейной трагедии настигла его в момент, когда безумная супруга попыталась выкрасть детей и уехать с ними на родину - в Детройт. Уважаемый человек, которому сулила отличная карьера в Организации и за её пределами, не мог и дальше игнорировать выходки своей жены. Самым очевидным решением казалось расторжение брака, однако это не решало проблему проживания детей с полоумной женщиной. Так, одним зимним вечером на пороге дома Моретти оказался Франко с предложением, от которого Вито не смог отказаться. Взамен на брак его дочери вскоре после совершеннолетия, Сильветти пообещал решить проблему с обезумевшей наркоманкой. Будучи недостаточно зрелым, но достаточно наивным - он принял это сомнительное предложение, раз и навсегда распрощавшись с супругой. Спустя года, за которыми оказался тяжкий груз из собственного опыта, Вито понял, какую ошибку он допустил. Своими недальновидными решениями он фактически подписал своей дочери приговор. Оставалось лишь молиться и уповать на всевышнего, чтобы участь невестки Франко не сказалась на девочке также, как когда-то сломила её мать. По сей день он мог лишь гадать, что именно предпринял Франко для того, чтобы безболезненно разорвать семейный брачный союз Аньезы и Вито. Однако до него доносились слухи о жестоких убийствах высокопоставленных членов Детройтской Организации, вперемешку с многочисленными расправами над копами. С начала нулевых и по сегодняшний день Семья Детройта продолжает держаться обособленно, ни разу не связав себя узами брака с членами других la Famiglia. Отмахивая дурные воспоминания, Вито вернул свое внимание к действу за столом, где во всю обсуждали потенциальные варианты наказаний для семьи Галло. В очередной раз напомнив себе о нездоровой любви Франко к театральности, он молча выжидал, пока его padrino вдоволь насладится кукольным театром. И он не ошибся, спустя несколько жалких минут, Франко вновь прервал собравшихся:       — Боюсь, нам придется действовать жёстко, а возможно даже жестоко, но только так мы сможем донести важность нашего послания для каждого, кто усомнился в своей преданности...