Как разливаются реки

      Уже светало, когда Лауретта закрыла входную дверь. После непродолжительной дискуссии, ей удалось убедить Лоренцо уехать к себе, оставляя её наедине с мыслями и воспоминаниями последних часов. Под предлогом заботы об Альде, девушка, наконец, осталась одна, не желая делить с кем-либо свои переживания. Она не глядя сбрасывала одежду и обувь, когда чуть поодаль послышался мужской голос:       — С каких пор ты и школу прогуливаешь?       В полумраке она смогла различить силуэт взрослого мужчины. Вздохнув, Лауретта прошла мимо отца, намеренно его проигнорировав, почуяв витающий аромат свежесваренного кофе. Взрослый голос нагнал её, как только она ступила на лестницу.       — Теперь ты меня игнорируешь?       — О, так ты ко мне обращался? Мне казалось, что у тебя нет на меня времени.       — Я определенно не собираюсь тратить время на твои выходки. Я не для того трачу баснословные суммы, чтобы по ночам ты болталась непонятно где. У нас был простой уговор, Лауретта.       — Что-то не припомню, чтобы в нём шла речь о сироте при живых родителях. Мужчина вышел из тени и девушка заметила проблеск седины на его висках. Прежде она не обращала на это внимания. Тем временем Вито Моретти приближался к ней, по пути подбирая разбросанные вещи - эта картина доставляла Лауретте некоторое удовлетворение.       — Я прилетел, потому что в школе обеспокоены твоим поведением. И судя по тому, что я вижу - это не безосновательно.       — Почти убедительно, но я всё равно не верю. — Она ухмыльнулась. — Скорее ад замерзнет, чем господин Моретти соизволит выделить время и побеспокоится о своей дочери.       — Окажи мне услугу. Ты можешь и дальше устраивать пирушки под этой крышей, ютить бездомных и обездоленных, и даже сомнительные вылазки вашей компанией - ничего из этого не будет беспокоить меня до тех пор, пока это не сказывается на твоей успеваемости. Однако стоит мне услышать хотя бы намек на то, что это хоть сколько-нибудь вредит твоей учебе - я в тот же день заморожу все твои счета и отправлю жить под пристальный надзор в одном из чудесных интернатов.       Мужчина протянул гору тряпья, буквально силой всучив её дочери:       — До тех пор я и дальше буду делать вид, что не замечаю очевидных вещей. Например, пьяных подружек в твоей спальне или кровавые разводы на этой одежде.       Приподняв от удивления бровь, Лауретта перехватила груду тряпья в своих ладонях. Образ жизни её и друзей не был секретом, однако в эту минуту уверенность во вседозволенности растаяла. Казалось, будто сквозь строки и множество слов отца сочилась истина, которую девушка предпочла бы навечно запереть в этих стенах, не позволив неприглядной правде вылезти наружу, словно костлявая бледная девица из телевизора.       — Разберись с этим, — Вито указал на тряпки в её ладонях. — И с остальным тоже. Я предпочел бы и дальше пребывать в неведении.       Заметив легкий кивок в сторону, Лауретта робкими шагами устремилась к лестнице, разделявшей её от собственной спальни. Перемахнув через несколько ступеней, она неуверенно оглянулась, в очередной раз встретившись с холодным взглядом. Не желая испытывать удачу и дальше, она мгновенно взлетела на второй этаж и спряталась за дверью. Отец отвернулся от неё - эта звонкая мысль заполнила собою все пространство. Казалось, будто стены эхом разносили немые слова.       Остаток недели Лауретта провела в личной спальне, разделив ложе с подругой. Лишь изредка она покидала свое безопасное место, чтобы набрать еды. От каждой встречи с отцом её кожу окутывали мурашки. За пару дней они едва ли перебросились парой фраз, от чего дом заполнил холод. Уют и комфорт, которые прежде окутывали каждый уголок, теперь покоились лишь за дверью её комнаты. Чувство, будто она заперта в собственном доме, не покидало её до того момента, пока не раздался телефонный звонок. Неизвестно, узнал ли Данте о происходящем от отца или же сам почувствовал, однако их короткий телефонный разговор вселил в сестру чуточку спокойствия. Этим же вечером она вместе с подругой оказалась в братской квартире, в кои-то веки получив приглашение. К удивлению обеих, небольшое пространство делили множество знакомых лиц - дюжина итальянских наследников.       Первыми внимание привлекли трое парней, занятые шумной игрой на приставке. Среди резких движений и итальянского мата виднелись ледяные глаза Винченцо. По соседству с ними расположилась компания еще из четырех человек, сидя прямо на полу, по очереди втягивая струйки сладкого кальянного дыма. Среди этого квартета виднелся лохматый затылок Леона. Несколько девушек занимали высокие стулья у барной стойки. Даже сквозь шум от многочисленной компании пробивался звонкий визг Алессии, сидящей с ними. И лишь двое оставались неподвижны в глубине комнаты - братья Сильветти. Пока многочисленные гости осваивали уголки холостяцкой квартиры, Данте со всей возможной серьезностью занимался процессом приготовления коктейлей для дам.       Лауретта. впрочем как и её подруга, не были готовы к столь массовой вечеринке, наивно полагая, что приглашение Данте распространялось исключительно на них. Напротив, старший брат, обеспокоенный внезапным появлением отца в городе, да ещё и в свете скверных новостей, быстро просочившихся среди прочих членов Организации, предпринял всё возможное, чтобы растопить холод в семейных отношениях. В первую очередь требовалось поднять настроение юной девушке. Скромное пиршество в кругу друзей казалось идеальным вариантом. К его удивлению, беглый взгляд на прибывших произвел дурное впечатление. Его сестра оставалась верной себе и броскому макияжу, крепко скрывавшим уставшее лицо. Однако скверный вид Альды поставил Данте в ступор. Поникшие плечи, опущенный взгляд и старая бесформенная одежда - вот что украшало его подругу в этот вечер. Сложно было предположить, что заставило юную особу буквально постареть на глазах на добрый десяток лет. Вместо молодой девушки перед ним стояла измученная жизнью женщина, словно обремененная разводом, утратой и бездонной пропастью из финансовых долгов одновременно.       Памятуя о том, как закончился их последний разговор, Данте откровенно побаивался оставаться с сестрой наедине. И дело было вовсе не в его страхе за собственную безопасность, как раз наоборот. Бросив звонкие и обидные слова, Лауретта как будто бы создала колоссальную пропасть, преодолеть которую, казалось, крайне опасным. Одно неловкое движение и его маленькая сестренка могла сорваться, провалившись в темную пучину. Столь нежный возраст - совсем не то время, чтобы добиваться открытых диалогов, признания вины и извинений. Однако в их семье неосторожно брошенное слово имело колоссальную цену. Его главная забота - обеспечить её безопасность. Если для этого придется на время пожертвовать их отношениями, старший брат был готов уступить.       Поступившись собственной гордостью, Данте Моретти не просто собрал старых друзей под собственной крышей. Превозмогая собственное презрение, он сумел таки перебороть себя и набрать номер человека, которого в этой компании многие считают изгоем. Приютить, пусть и на время, наркомана и предателя в собственном доме - ещё совсем недавно он счел бы это шуткой, иронией, но сегодня Эммануэль Сильветти один из его приглашенных гостей. В любой другой день этому не было бы суждено случиться, однако их многолетняя дружба, разделенная вместе с Лауреттой, на фоне разверзшейся бури, не оставила ему выбора. Тот, кого им стоило избегать вновь оказался среди них.       К удивлению, на его визите настоял Винченцо, помогавший Данте с покупками. Он всегда казался самым спокойным и рассудительным из всей многочисленной компании, однако даже для наследника Морелли-Конте подобное казалось странным. Винс не хуже Данте знал, чем чревато их общение. И хотя мотивы парней были совершенно разными, хозяин вечера не стал утруждать себя вопросами о причинах.       Любые праздники выматывают. Вытягивают, словно клещами, силы, нервы, а при должном количестве алкоголя и здоровье. Даже такие, казалось бы, безвинные вечеринки требуют определенных усилий, которые Лауретта не готова была безвозмездно подарить. Более дюжины гостей, ради которых она должна и дальше держать крепкую мину на своем лице - отнюдь не тот досуг, на который она рассчитывала. И чем только думал Данте, собирая эту компанию под одной крышей? Присутствие одного только Элая порождало множество вопросов, однако сейчас для них не время и не место.       Присоединившись к шумной девичьей компании, Лауретта прикладывала значительные усилия для того, чтобы сохранять внимание на темах глупых разговоров. За это время Альда не проронила ни слова, чем постепенно привлекала лишнее внимание. Столь очевидная отстраненность никогда не была её визитной карточкой, от чего Лауре приходилось пересиливать себя, дабы перетянуть разговор в свою сторону.       Наконец, нелепые беседы сменила музыка. Вместе с тем участники разношерстных компаний переключили внимание друг на друга. Так, собеседницы составили компанию парням на диване, Алессия присоединилась к своему парню, а их место за барной стойкой заняли братья Сильветти, Винченцо и Данте. От привычной непосредственности не остается и следа, на смену ей приходит тягостное молчание. Имея за спинами множество скелетов, каждый из них оказался обременен секретами соседа, что во сто крат усложняло маскарад веселья за столом.       Уже очень давно юные eredi di Famiglia не собирались вместе, от того и разговоры на общие темы казались фарсом и насмешкой для каждого сидящего. Неловкие темы о погоде, сплетнях и ужасах холостяцкой квартиры ярко контрастировали с презрительными и настороженными взглядами друг на друга, пока Альда не прервала эту сломанную комедию:       — Зачем продолжать игру, если мы знаем, что все играют нечестно. — Она скрестила руки на груди и впервые за вечер высоко вздернула подбородок. Внимание шестерых окружающих устремилось в её сторону и, без капли стеснения, она заглянула в глаза каждому из них, пронзая льдом в своих глазах насквозь. — Все знают правила. Все знают. Все правила. Ни к чему и дальше ломать комедию. Мерзкую погоду мы можем обсудить с любым за этой дверью, а *мы* здесь не за этим. Играем честно или не играем. Здесь каждому есть, что рассказать. Кто будет первый?       — Твоя игра - тебе и начинать. — Холодно бросил Энцо, осушив свой бокал.       — Я ведь начну. — Альда поерзала, стараясь сохранять невозмутимость на лице.       — А тебе придется продолжить. А следом и всем остальным. Вечер откровений - прямо-таки ирония… — Она снова обвела окружающих взглядом. — Нет желающих? Помедлив пару секунд, Эммануэль набрал в грудь побольше воздуха:       — Я сбежал из клиники. Я чист, но возникла пара проблем, которые пришлось решить… — Продолжить он не осмелился, однако в ответ на сказанное услышал смешок Альды.       — А вот и ирония: Элай оказался самым честным, а он ведь изгой и больше не один из нас, так вы говорили? Vaffanculo, пора заканчивать этот цирк. — Добавила она помедлив.       Не теряя времени, она покинула компанию, устремившись на террасу. Морозный воздух пронизывал лицо и тело, одновременно сковывая движения и даруя ясность мыслей. Спустя пару минут к ней присоединился Элай, заботливо предложив сигарету:       — Спасибо. — Процедил он, удерживая тонкий цилиндр зубами, пока крошечное пламя обжигало бумагу.       — Будем считать, что мы квиты. — Она поймала на себе вопросительный взгляд. — Я бы очень хотела оказаться в твоей квартире. И не только той ночью.       — Ты что-то вспомнила?       — Ровно то, что хочется забыть. — Она сделала длинную затяжку, заполняя рот и легкие до предела. — Наверное мне не стоит знать, как ты оказался в “Восьмёрке”, а остальным тем более.       — Это не то, что кажется… — Договорить он не успел, когда Альда перебила его.       — Это не важно. Оправдываться не тебе и не передо мной.       — Почему ты не сказала, что всё вспомнила?       — По той же причине, по которой ты не сказал, что сделал с теми… мужчинами. — Сцепив зубы добавила она, едва подбирая слова. — Мы все или ни один из нас. Но мы больше не вместе. Теперь каждый остаётся один на один со своими секретами. То, что ты делал в «Восьмерке» - твое дело. То, что там произошло со мной - моё. Нам остаётся лишь жить с последствиями своих решений. Никто не заставлял меня зайти в эту чёртову кладовку, я прекрасно знала, что они могут сделать, но в тот момент это казалось лучшим решением из возможных. — Неловко пожав плечами, она сделала пару быстрых затяжек, а после небрежно выбросила окурок. — Никто не удерживал меня силой, Элай. Какими бы грубыми они не были - я согласилась на это. Жесткий и грубый секс в обмен на отсрочку - наверное, это слишком большая цена… — Уши Эммануэля вздрогнули, услышав почти детский смешок. — Это огромная цена для тех, кто соглашается на это впервые. У нас обоих есть секреты. Секреты, ради сохранности которых можно и убить. Надеюсь, эту маленькую тайну вы похоронили на дне озера.       Если ад существует, и Альде суждено будет там оказаться, то состоять он будет, отнюдь, не из жгучего пламени. Скорее наоборот, окажется сплошь покрытым льдом и окутан холодом.       Чувствуя морозную дрожь в каждом суставе, она хотела было вернуться в тепло, но за ней осталась последняя не расставленная точка над i. Она протянула охладевшие пальцы к теплой шее собеседника и приникла к его губам, втягивая едкий запах никотина. Для Альды это не стало проблемой, впрочем никогда не было. Подарив краткий поцелуй, она прошептала одну фразу: «вот за это мы квиты», после чего оставила своего спасителя в одиночестве.