Как разливаются реки

Весна встречала жителей Чикаго крайне не приветливо. Редким часом хмурая погода сменялась солнечными озарениями, однако никакая погода не могла идти в сравнение с бурей, накрывшей Лауретту.       Очередное начало учебной недели ознаменовали два события. Во-первых, так же внезапно, как и появился, Вито Моретти покинул свой особняк, не утруждая себя объяснениями или простыми человеческими прощаниями. Не оставив даже записки, он вновь оставил дочь наедине, вернувшись к привычной юридической рутине в Вашингтоне. Во-вторых, утро понедельника напомнило о позабытой ссоре. На подъездной дорожке Лауретту вновь встречал зеленый Мустанг. Глядя на этого монстра автомобильной индустрии, её нагнали воспоминания о том, как Натаниэль нагрянул в гости, но был отвергнут и выставлен за порог. С того дня она не удостоила парня даже звонком, прозябая в переживаниях иного рода.       С той ночи, когда они поймали мерзавцев навредивших Альде, юные подростки проронили едва ли пару слов в адрес друг друга. В таком же гордом молчании прошло их утро, пока броский автомобиль не замер на привычном парковочном месте у школы. Лоренцо дождался, пока его пассажирка покинет салон. В нем все еще тлело желание о возрождении воздушных замков, которые они с такой легкость разрушили за считанные дни. Лауретта оставалась глуха к его немым надеждам.       Глядя вслед за удаляющей фигурой, Лоренцо легко представил эту девушку в белом платье, скользящей по узкой тропинке вдоль бесконечных рядов. Вот только в его фантазии она направлялась не к нему, под богато украшенный алтарь. Крошечными шагами на высоченных каблуках она сменила прочь, подальше от него и этого бездумного свадебного пиршества. Сомнений не оставалось - Лауретта Эрколе-Моретти выйдет за него замуж только против своей воли, когда суровый отец силой притащит её к нужному месту в назначенный час. Его сознание терзал лишь один вопрос: готов ли он чем-то пожертвовать, чтобы уберечь эту девочку от подобной участи.       Блуждая вдоль шумных коридоров, Лауретта тратила драгоценное время на бесцельные поиски. Неудивительно, что у вселенной оказалось чертовски сомнительное чувство юмора. По иронии Натаниэль предстал перед её взором, хотя она понимала, что именно в этот момент у неё нет ни единого шанса поделиться с ним хотя бы толикой гнетущих событий. Он не был одним из них, а значит, взамен честному диалогу, Лауретте вновь придется прибегнуть к излюбленному методу объяснений с помощью «всё очень непросто».       Подойдя вплотную к компании ребят, она громко покашляла, привлекая всеобщее внимание. Три пары глаз тот час устремились в её сторону, однако ни один не шелохнулся.       — Не хочешь поговорить? — Едва слышно прошептала она. После непродолжительного молчания, Ноэль перевел взгляд с девушки на друзей:       — Увидимся позже. Сделав шаг в сторону, он оказался в опасной близости от девушки, ощутив шлейф её парфюма. Затем последовал следующий и ещё один, увлекая Лауретту за собой, они очутились в пустующем уголке, подальше от окружающего шума.       — Говори. — Сухо произнес он. — Но только одно условие: ты говоришь честно. Безо всяких штучек, таких как: «всё очень непросто», «всё сложно» или «то, о чем нельзя рассказывать».       — Извини, что не перезвонила. Я была занята.       — И это всё? По-твоему это единственная проблема?       — Это такая же проблема, как и то, что ты бросил меня в прошлый четверг. Ты мог бы позвонить, но не сделал этого. Можно считать, что мы квиты.       — По-твоему двое парней, ночующие в твоем доме - это равносильно телефонному звонку? Нет, Лауретта, мы не квиты, по крайней мере до тех пор, пока ты всё не объяснишь.       Девушка чувствовала, как с каждым словом дистанция между ними сокращалась. Казалось, будто огромный зверь, с каждой секундой все больше и больше, нависает над ней.       — То, что ты видел тем утром - это семейное дело. Я могу сказать только то, что тебе не понравится и ничего другого, потому что мы помогали решить чужую проблему. — На последних словах её голос дрогнул.       — Знаешь в чём твоя проблема? Ты никому не веришь. Может это действительно ваши «дружеские правила», — его пальцы взметнулись в воздух, изображая кавычки. — Но я тебя не знаю и сомневаюсь, что получится когда-нибудь узнать. Я абсолютно *ничего* не знаю, и ты не даёшь ни единого шанса это исправить! Что бы не происходило - это всегда становится чем-то *очень сложным,* о чем ты не можешь рассказать, потому что это всегда касается твоих друзей.       — Не друзей. Это семейное дело. — Машинально поправила его девушка.       — От этого не легче, Лауретта. — Он положил ладони на её плечи, постепенно загоняя её в тиски. — Я не знаю, что между вами происходит… Черт, да я даже не знаю, что происходит между *нами*! В один день ты так и норовишь прильнуть ко мне, а в другой попросту выставляешь за дверь без единого намека на объяснения. Порой кажется, будто я не просто не знаю тебя. Ты играешь, этакая забава. Настоящая ты там, с ними: со своими друзьями или семьёй. Для тебя это что-то новое, словно на аттракционах - повышаешь уровень адреналина. Это безумно интересно, ведь в ваших отношениях по ту сторону твоего дома этого нет. Но это не игра - это хуже, вокруг тебя живые люди. Мало просто сказать “это сложно”, чтобы в ответ весь мир прильнул к твоим ногам, поверив на слово и не задавая вопросов. Так не бывает. Вот тебе новость, Лауретта, реальный мир *за* пределами твоего дома, а то что вы делаете внутри него - это только ваше дело.       Натаниэль опасно приблизился к девушке, настолько, что та могла различить его дыхание на своей коже. Инстинктивно она постаралась вырваться из образовавшегося кольца, но парень не шелохнулся. На смену животному инстинкту пришла ловкость: вцепившись одной ладонью в мужскую руку, она юркнула в сторону, низко пригнувшись. Вновь ощутив достаточно воздуха за спиной, она вернула статус кво:       — Не люблю, когда меня загоняют в угол. И я не стану извиняться. Ещё в первый вечер я предупреждала: в твоем распоряжении все девчонки в этой школе и за её пределами. Все кроме меня. Но ты выбрал остаться, поэтому не делай вид, будто для тебя это в диковину. Ты можешь сколь угодно долго иронизировать о том, насколько всё сложно в моей жизни, но если ты действительно захочешь - ты можешь стать её полноценной частью, наравне с Сильветти и другими. Достаточно лишь сделать то, о чем многие жалеют все последующие годы, но зато ты будешь одним из нас - тот, чьи проблемы мы решаем вместе.       — Да какие, нахрен, проблемы? Главные заботы наших сверстников - это закончить школу и получить приглашение в колледж. В твоей жизни и близко нет ничего подобного. Ты раз за разом продолжаешь играть на очень тонких струнах. Не мудрено, что рано или поздно они порвутся.       — Ты так сильно хочешь знать, чем мы занимались? — На лице Лауретты проступила милая улыбочка. Та самая, за которой в детских фильмах обычно следует злодейский смех.       — Я хочу знать, что в твоем доме делал Сильветти?       — Какой из них? — Вновь машинально уточнила девушка.       — Оба. — Лауретта заметила, как Натаниэль с силой сжал лямки своего рюкзака. Костяшки его побелели, а губы сжались в единую тонкую нить.       — Хочешь знать, чем мы занимались? — Она громко усмехнулась. — Хорошо. У Альды крупные неприятности. Накануне она была в каком-то баре - затхлое местечко. Не знаю, как она там оказалась, это не моё дело. Она перебрала… — Лауретта запнулась. Не стоило вываливать все подробности той ночи постороннему. — Она перебрала с алкоголем и двое мерзавцев надругались над ней. Элай привез её среди ночи, в каком-то фургоне, без сознания. У него и без того хватает неприятностей, так что его брат остался помочь. В то утро, когда ты пришел, она только проснулась. Я бы сказала “прости” или “мне жаль”, но я солгу, потому что тогда мне было совершенно не до тебя. Мою подругу изнасиловали два урода и, да, это проблема. Просто так, с порога, этого не объяснишь. — Гнев и ярость застилали глаза от пережитого. Хватило лишь воспоминания об изможденной подруге в её кровати, чтобы Лауретта вновь была готова сорваться. — Я не перезвонила, потому что была занята поисками этих ублюдков. И, если тебе интересно, они оказались успешными. Эта парочка сполна заплатила за то, что сделала. Жаль только Альда этого никогда не узнает. На наше счастье она вообще ничего не помнит. Пусть так и остаётся. Это проблема Альды, а я всего лишь помогла её решить. Я и братья Сильветти. А поскольку это семейное дело - вряд ли тебе захочется узнать больше подобных историй, но именно *это* я называю “очень непросто”. Конечно если ты не хочешь стать постоянным слушателем радиостанции “что ещё произошло” - не задавай вопросов, на которые я не могу ответить. — Выпустив пар, она выждала мгновение, переводя дух и восстанавливая ровное дыхание. — Это не моё дело, но мы должны были помочь Альде, поэтому это наша проблема. И не было ни единого повода делиться этим с тобой, но если ты проронишь хотя бы слово, призрачный намёк - тебя постигнет та же незавидная участь, что и тех двоих, кто совершил такое с ней. Это будет не так уж сложно.       Поймав на себе животный взгляд, Натаниэль ни секунды не сомневался в правдивости этой угрозы. Он и представить не мог, что подобные жуткие вещи происходят совсем рядом, а девушка напротив него может быть настолько жестока и мстительна. Ему оставалось довольствоваться лишь обрывками воображения, которое заполняло недостающие пробелы в истории, однако этого с лихвой хватило, чтобы успеть переменить своё отношение несколько раз. Несмотря на это, он не нашелся с ответом, продолжая вглядываться в незнакомую хищницу, которая заняла место милой девочки.       — О том, что случилось с Альдой, знают шестеро: четверо наших, двое ублюдков, а теперь и ты. Распустив свой язык, ты поставишь под угрозу не только её, но и меня. Не стоит уточнять, что о подобном не распространяются. В наших кругах особенно. Это наши секреты, с нами они и умрут. Если ты захочешь продолжить, впредь тебе придется верить мне на слово. Я не в праве рассказывать подобные вещи. Любое моё неосторожно брошенное слово, может очень дорого стоить.       Каждое предложение отзывалось в девушке гордостью, беспокойством и животным наслаждением одновременно. Словно мертвую змею, она тащила за собой нескончаемое бремя вопросов, на которые не могла ответить симпатичному ей человеку. Теперь Натаниэль знает об одном из самых грязных секретов, но даже это не гарантировало его смирение. Не много времени пройдёт, когда его сосуд терпения вновь до краев наполнится вопросами и уж в тот момент муки выбора в полной мере окрасят стены вокруг их отношений.       Лауретта не может знать наверняка, о чем он думает. Откуда ей, если Натаниэль не проронил ни слова с начала её длинной истории. Возможно за пустым взглядом пряталась растерянность, а может наоборот - жгучее желание порвать любые связи. Идея о том, что Ноэль предпочтет остаться с ней, занимала почетное последнее место в списке неугаданных реакций. Ничто не отменяло простого человеческого страха отторжения - ступив на скользкую дорожку раскрытия семейных секретов, она поставила себя под угрозу быть изгнанной из крошечного списка близких людей Натаниэля. Хотя она не до конца была уверена в том, что вообще когда-либо входила в этот перечень. Единственное её оставшееся твердое убеждение заключалось лишь в одном: ни под каким соусом она не раскроет Натаниэлю собственный маленький грязный секрет о том, в чьих объятиях она пребывала до внезапного ночного появления Элая.       Природа наградила Ноэля даром чувствовать чужую ложь. За многие годы он так и не смог описать это простыми словами, однако тонкие струнки так и дрожали каждый раз, когда он сомневался в правдивости услышанного. Этот раз не стал исключением. Бесспорно, от начала и до конца, он поверил в каждое сказанное слово об Альде, однако внутренний червячок кричал во всю свою крошечную глотку о том, что Лауретта не была честна с ним о своих мотивах и поступках. Он не чувствовал откровенной лжи, а значит незнакомая ему хищница всего лишь немного слукавила, тактично опустив некоторые подробности о событиях тех дней. Несмотря на это, услышанного ему было достаточно. Пока что он не сделал ровным счетом ничего, чтобы заслужить или оправдать её доверие, а значит недомолвки не могут стать преградой. В конце концов, он надеялся, что рано или поздно девушка перед ним сможет открыться полностью, без изворотливости и утайки.       Миновали школьные занятия, но волнение не покидало Лауретту. Вскоре после того как она закончила печальный рассказ об Альде, прозвенел звонок ознаменовавший начало уроков и, что важнее, принёсший паузу в столь непростом разговоре. Они условились встретиться на парковке, где Лаура нервно топала ножкой в ожидании парня. Тот не заставил себя долго ждать, в привычной манере помогая ей сесть в серебристый автомобиль. В ссоре или нет, но Лауретта ощущала заботу с его стороны даже в таких мелочах. Не проронив ни слова, Натаниэль занял водительское кресло и, ловко лавируя, покинул территорию школы. Следующим пунктом назначения стала кофейня, где они провели свой второй совместный вечер.       Очутившись внутри, Ноэль всеми силами старался казаться сосредоточенным на карточке, содержавшей скромный перечень напитков, однако его намерения с трудом оправдывались. Он чувствовал на себе неприкрытый, беспрерывный взгляд, от чего жилка на его лбу выбивала ритм, словно в такт неслышному рэперскому треку.       — Если ты ждёшь от меня ответа - мне нечего сказать. — Прервал он пелену молчания.       — Тогда зачем мы здесь? — Ловко парировала Лауретта. Она услышала не то треск, не то шелест. Может, то был звук, словно до предела растянутых струн, в которые превратились её нервы. Однако почти сразу на стол упал небрежный комок из картона. — Почему ты не пытаешься просто поговорить? — Я пытался, Лауретта, но каждый раз ты была занята: забота об Альде, помощь Лоренцо или выключенный телефон - всё, что угодно.       — Да, к слову о телефоне: в то время, когда я ждала тебя, чтобы провести время вместе - ты просто забыл обо мне, вынудив унизительно стоять на парковке. Я думала, что всё делаю правильно, но сказочный ромком развалился, так и не успев начаться. Судя по тому, как легко ты отступился, встретив одинокую преграду - какое уж тут «пытался»? Скорее надумал нелепые истории обо мне и братьях Сильветти. — Ледяным голосом, полным сарказма, сказала Лауретта.       У Натаниэля округлились глаза, но в который раз он предпочёл промолчать, так и не найдясь с подходящим ответом.       — Прекрасно, я отступаю. — Она пренебрежительно махнула ладонью. От легкого касания скомканный картон устремился в стену. — Не имею привычки играть партию с самой собой.       Лауретта побрела к двери, не обронив за спину ни единого взгляда. Она шла с высоко поднятой головой, убеждая себя в правильности сказанных слов и шатко одержанной победе, всеми силами стараясь перебороть внутреннюю обиду и робость, норовившие выскользнуть в виде заметной сутулости.       Натаниэль молча следил, как удалялась фигура дикой хищницы, до селе незнакомой ему. Сейчас она напоминала ему одинокую, больно раненую волчицу, вместе с тем вынужденную скрывать себя за публичной гордостью и надменностью. Не выдержав, он подошел к ней, успев перехватить её холодную обнаженную ладошку, ненароком коснувшись округлого бедра, когда та цеплялась за ручку двери. Лауретта не вздрогнула, не шелохнулась, не отодвинулась - замерла на месте. Тогда Натаниэль опасно приблизился к её шее и прошептал:       — Я плохо играю в шахматы, но в любом спорте нельзя поддаваться внешним факторам, из-за которых можно проиграть.       Жар молниеносно пробежался по её телу, тепло Натаниэля обжигало кожу в местах соприкосновения. Шерстяной шарф легкой колкостью терся о её лицо, оставляя заметные красные пятнышки. Лауретта ощущала на себе действие пресловутых “бабочек в животе”, описанных многими авторами со всех возможных сторон. Самое близкое слово, которым она могла бы описать свои ощущение - трепет. Хотелось кричать тихим шепотом, лишь бы этот, невинный с виду момент, продолжался.       Остаток вечера они провели в уединении под крышей особняка Моретти, зная что там их никто не побеспокоит. Прежде чем уснуть, они посвятили время долгим разговорам и таким же неловким касаниям. Невзирая на целомудренность каждого действия, отчего-то Лаура ощущала каждое из них, как нечто крайне интимное - то, что может и должно оставаться за закрытыми дверями.       Последующие несколько недель казались воплощением подросткового романа на яву: Лауретта купалась в нежности и ласке со стороны мужчины. При всей своей категоричности в отношении Семейных ценностей, никогда прежде она не допускала мысли о том, что будет ходить под руку с кем-то кроме Лоренцо. При всей абсурдной очевидности, это казалось чем-то недоступным, словно при выборе правильного ответа на вопрос теста, такой вариант не рассматривался, ибо даже автор счёл его нарочито неправильным. Однако эта же история имела и оборотную сторону медали: повсюду мелькали шепоты и пересуды, взгляды в спину и неодобрительные лица. Блаженная влюбленность превращала юную пару в огромную мишень, для которой выстроилась огромная очередь стрелков.       Первым серьезным испытанием стала дилемма, в которой Лауретта оказалась ключевым звеном между старыми друзьями и объектом своего романтического интереса. Первая попытка примирить две стороны своего конфликта, не увенчалась успехом. Взвесив и обдумав многие варианты, Лаура сыграла ва-банк, просто пригласив Ноэля за обеденный стол, который возглавлял Лоренцо. Не выждав ни секунды, вспыльчивый итальянец покинул помещение, оставив после себя гнетущее молчание. Столь резкая реакция оказалась неожиданностью и для Леона с Алессией, которые вовсе не планировали опасно балансировать меж двумя огнями, однако уже на следующий день их выбор был очевиден - некогда общий стол одиноко пустовал, в тот момент когда пару стульев заняли Лаура и Ноэль.       Школьное противостояние быстро вырвалось и за её пределы. К своему удивлению, Лауретта превратилась в персону нон-грата для старых друзей, если оказывалась в близи тех в сопровождении Ноэля. К собственному удивлению ей пришлось признать суровую истину - это соревнование она позорно проиграла юному Principe. Утешением ей служили лишь мысль о том, что уступив в этой битве Лоренцо, она могла в полной мере насладиться невиданными до селе чувствами.       Последующие недели казались чем-то нереальным. От рассвета и до заката Лауретта была окружена вниманием со стороны мужчины, который, как ей казалось, видел в ней принцессу, а не Principessa. Став жертвой позорной войны за внимание, она находила повод для радости в вещах, которые большинство сочли бы обыденностью. Огромной радостью оказался первый подаренный букет, собранный собственноручно её избранником. И хотя он не был так роскошно украшен, как те веники, что прежде ей дарили члены la Famiglia, для этого подарка она выбрала самую лучшую вазу. Неожиданным, но приятным открытием стали и совместные походы в кино на поздние сеансы в последнем ряду. И хотя на деле это оказалось не так практично, как показывают в фильмах, этот опыт оставил после себя только сладкие воспоминания.       Спустя непродолжительное время Лауретта действительно поверила в то, что её собственная сказка воплощается в реальность. Только теперь она прочувствовала свою зависимость от решений и поступков Энцо и других людей, однако на этот раз она предпочла жить своим днем, а не навязанной иллюзией.