Как разливаются реки

      — Бен? — Тихим скрипом произнесла Лауретта. — Он… Как он… — Растерянность взяла верх, буквально лишив возможности разговаривать. С трудом она смогла оторвать взгляд от ужасающего фото, но лишь за тем чтобы хаотично вглядываться в лица окружающих. — Он здесь. Не в общем зале. — Покачала головой Альда. — Перед тем как позвонить тебе, Энцо пытался побольше разузнать у местных… знакомых, с которыми ему довелось общаться раньше. С их слов, Бен - новая и очень дорогая игрушка, такие не выставляют на всеобщее обозрение.       — Чтобы увидеться с ним, его придется заказать, поэтому ты здесь, Лу. — Элай ловко перехватил инициативу, едва заметив взметнувшиеся брови Лауретты. — Вкусы Энцо довольно прозаичны для подобного заведения. Никто бы не поверил, что он переметнулся на “другую” сторону, а потому позвонил Альде, она притащила меня. Бен здесь - это особое блюдо. Мальчик-наркоша и девочка в хвостиком - не лучшие кандидаты на роль любителей подобных изысков. В этой спешке лучшей идеей оказался, якобы, неожиданный сюрприз для нашей подруги. И вот, мы все здесь.       — Я… Я даже не знаю, что ответить… — Рассказ Элая не облегчил тяжесть новости для Лауретты. — Что, по вашему, я должна сделать? Предположим, это сработает, но что потом? “Привет, Бен, увидела твое фото в борделе, решила заглянуть и узнать как дела”. Я вас удивлю, но это так не работает. Если он оказался здесь по своей воле, чем вы собираетесь ему помочь? А если его заставили,.. Мне правда нужно продолжать?       Не так она планировала провести вечер. Казалось, будто вселенная сжимается, крепко сдавливая голову, от чего в глазах расплывалось помутнение. Лауретта откинулась на спинку, массируя виски.       — Мы закажем Бена для тебя. У тебя будет время, один час, чтобы выяснить, почему и как он здесь оказался, после чего мы сможем выкупить его, но мне нужно знать цену, за которую его могут продать. — Лоренцо поправил и без того идеально выглаженный ворот рубашки. — Он один из нас. Самое время это доказать. Мы все или ни один из нас.       Десять минут спустя Лауретта направлялась в уединенные комнаты, в сопровождении всё того же же мелодичного официанта в сером жилете, что встретил их в обещм зале. Стараясь скрыть нервозность, она натянула на напряженное лицо свои очки с едва заметным затемнением. В попытках не выдать себя она прятала глаза и старалась контролировать каждое свое движение.       Оказавшись у нужной двери, юноша распахнул её и жестом пригласил девушку войти. Перед закрывшейся дверью она вновь услышала сладкий голосок: “Приятного отдыха”, однако на этот раз подобный звук из милой мелодии превратился в мерзкую слизь, попавшую на уши. Дождавшись характерного щелчка, Лауретта обернулась и закрыла дверь на замок. В подобной щекотливой ситуации свидетели были ни к чему.       Втянув в грудь побольше воздуха, она сделала едва ли уверенный шаг вглубь комнаты. Что же, стоило отдать должное местным владельцам, убранство казалось едва ли не роскошнее, чем в общем зале. Даже не коснувшись, можно было понять о стоимости огромного черного ковра, покрывающего пол. Вдоль дальней стены распластался огромный аквариум с живностью и водой насыщенного синего цвета. Рядом расположилось огромное ложе с балдахином и шелковыми простынями, подле которого едва заметной казалась чья-то фигура. Человек явно старался казаться как можно меньше на фоне всеобщего убранства. И это ему однозначно удалось. Если бы не причины, которые привели девушку сюда, она продолжила бы изучать стены и мебель. Однако обнаженная спина напомнила ей, зачем она здесь.       — Здравствуй, Бен. — Не без труда, ей удалось сохранить строгость и серьезность в голосе. Не имея второго шанса, она не могла допустить провала лишь из-за собственной нервозности.       Человек впереди едва заметно вздрогнул и неспеша поднялся с колен, давая возможность насладиться его обнаженным торсом. Девушка выдохнула, когда заметила на нем свободные брюки. Абсолютная нагота во сто крат усложнила бы предстоящий разговор.       — Признаюсь честно, я удивлен. Разве пристало принцессе разгуливать по таким местам, где царят похоть и вседозволенность?       — Разве пристало одному из нас чувствовать себя здесь, как дома?       Комнату разрезал острый звук ухмылки:       — Ты ошибаешься, милая Лауретта, это место ни чуть не похоже на дом. — Бенжамин опасно приблизился к девушке. Неспешной походкой он кружил вокруг неё, словно хищный зверь. — Скорее чистилище для чужих грехов. Однако эти стены - крепость, в которой похоронено всё, что сумели принести наши гости. Но что на счет тебя, милая Лауретта? Какие постыдные и тайные желания есть у тебя?       На мгновение время остановилось, раскаляя неловкость и нотки страха, из-за чего кожа Лауретты покрылась мурашками. Парень исчез из поля зрения девушки, скрывшись за её спиной, однако с каждой секундой она всё сильнее ощущала его дыхание на своей шее.       Не давая возможности ответить, Бенжамин отточенным движением двух пальцев начал стягивать со смуглого плеча край одежды, сантиметр за сантиметром обнажая неизведанную плоть. Не встретив сопротивления, он проявил весь свой недавно приобретенный профессионализм, и с осторожностью прильнул губами к кусочку обнажившейся кожи. Однако этот шаг не остался без внимания и вместо привычного возбужденного ответа, Лауретта отпрянула от него, попятившись на пару шагов.       — Как это понимать? — Спросила она непривычно низким голосом, неловко поправляя одежду, пока её глаза наполнялись искрами. — Бенжамин Галло трахается в одном и Семейных борделей, а судя по контингенту, иногда трахают и его.       — Это всего лишь моя работа - сделать тебя счастливой или доставить удовольствие каждому, кто войдёт в дверь «Семейного» борделя. — Он подошёл к бару и откупорив бутылку, разлил игристый напиток на пару бокалов.       — Как ты опустился до такого?       — Опустился? По-твоему, спать за деньги - хуже, чем спать за власть?       Напряжение Бена моментально спало. Он оказался крайне разочарован столь плоской манипуляцией подруги.       — Ты ничего не знаешь. — Ответила Лауретта, отмахнувшись от заманчивого предложения шампанского из рук приятеля.       — Вот именно, милая Лауретта, ты ничего не знаешь. — Парировал Бен, делая акцент на ничтожности сведений своей гостьи. — Зачем ты явилась? Вся такая безгрешная в своей наивности, примчалась спасти меня из логова монстра? Не удивлюсь, если твой суженый ждёт за дверью, ревностно грызя ногти, в страхе услышать привычные ему одному сладостные стоны. Наверняка это он первым узнал о том, что я здесь, но у юного наследника кишка оказалась тонка и вместо того, чтобы прийти самому, он отправил тебя.       Лаура не смогла смолчать:       — Безгрешная в своей наивности? Я здесь, потому что мой «суженый» - не имеет привычки грызть ногти. — Пальцами она изобразила импровизированные кавычки. Без стеснения она выливала своё презрение на юношу, чей обнаженный торс буквально светился, вызывая отвращение. — Пока ты играешь роль умопомрачительной подстилки, Энцо пытается вытащить тебя. Мы все или ни один из нас. В своей надменности, Бенжамин, ты должен быть ему благодарен.       — А с чего вы решили, что меня нужно спасать? — Пугающая улыбка озарила его тонкое лицо, когда одна из бровей кокетливо подпрыгнула вверх. — Никто здесь не держит меня силой, милая Лауретта. Я могу уйти прямо сейчас, поэтому ваша праведная служба во спасение невинных - провалилась.       Бенжамин сократил дистанцию, опасно приблизившись к девушке. Едва касаясь её волос, сладким шепотом он промолвил:       — Пока ты спишь с Энцо ради власти, я трахаюсь здесь ради Кэт.       От неожиданности Лауретта испустила странный звук, толи от удивления, толи от испуга. Сомнительное признание застало её врасплох: в её голове успело поселиться множество сомнительных причин, по которым Бенжамин мог оказаться в подобном месте. Однако ни одна из них не связывала такое положение с его родной сестрой - Кэтрин.       Никогда прежде Лауретта не была близка с наследниками семьи Галло. В отличие от других, уж слишком мало дел Организации связывали её отца и их родителей. Альберто Галло занимал высокое положение в Семейной иерархии, однако высокое - не значит влиятельное. Консильери Моретти не нуждался в связях с большинством из членов мафиозного клана, а потому детство и взросление Бенджамина и Кэтрин проходило далеко от семейного гнезда Лауретты. Каждая их встреча была приурочена к важным событиям, о причинах которых зачастую можно было лишь догадываться, однако они оставались краткими и весьма сдержанными, так и не позволив наследникам по настоящему сблизиться. Не взирая на это, безусловная любовь и забота старшего наследника Галло к младшей сестре читалась даже во время подобных кратких мероприятий. Не удивительно, ведь подобные ценности воспитываются в их семьях с первыми словами на устах.       Едва ли Лауретта смотрела на Бенджамина и Кэтрин, как на равных. Это отчетливо прослеживалось в каждом её действии. Она не считала нужным выкраивать время для задушевных бесед и лишь изредка, всего лишь в рамках приличия, интересовалась их делами. Иной раз она и вовсе игнорировала гостей, оставляя всё своё внимание для близкого круга. Юная Pricipessa не стеснялась демонстрировать высоту своего положения, которая многократно превышала положение Галло. От того неожиданней для неё стали слова Бена.       — Как это понимать? — Едва сдержанно выпалила она, стараясь сохранить остатки самообладания, отпрянув от парня в привычной стервозной манере.       Заметив с трудом скрываемое смущение собеседницы, Бенджамин вернулся к начатой бутылке и обновил содержимое своего бокала, после чего расположился в скромном кресле подле журнального столика:       — Именно так, как звучит. Пока твой отец решает важные дела в Вашингтоне, лишь изредко появляясь на собраниях за столом, мой отец всеми силами старался укрепить своё влияние. И вот к чему это привело. — Пригубив напиток, он развел руками. — Он был не осторожен в своих делах и копы вместе с федералами завели на него дело, ухватившись за несколько сомнительных сделок. Мы же оба понимаем, какими бы ни были обвинения - почти наверняка все они правдивы. Ему светило не меньше двадцатки, но мой отец оказался не достаточно важной фигурой на шахматной доске Франко. Его бросили на съедение федералам, не предложив даже видимости помощи. Понятия не имею, чем он думал в тот момент. Возможно, ему казалось, что крошечный шанс выбраться и сбежать - это лучше, чем провести старость за решеткой. А может он попросту потерял остатки рассудка, но всё это не важно, потому что так или иначе, Альберто Галло стал крысой.       Последовала гнетущая пауза, в которой Лауретта пыталась найти связь между предательством Альберто и нынешним положением Бенджамина, связанным с Кэт. Однако эта простая истина ускользала от неё, словно мелководная рыба в реке.       — Понятия не имею, что он успел рассказать и как именно это сказалось на Франко, однако одно неосторожное действие поставило под угрозу мою сестру. Тогда я не знал, что мой папаша носит микрофон, записывая каждое слово. Полагаю, такая “подработка” не распространялась ужины с семьёй, потому что когда в наш дом пришли шестёрки Франко - ни один из федералов не проходил мимо. — Бенджамин зло ухмыльнулся. — Стоило ли удивляться тому, что Франко всё узнал о связи моего папаши с легавыми. В тот вечер шестеро амбалов пришли за Кэт, ведь подобное не могло остаться безнаказанным. Более того, Сильветти решил воспользоваться такой удачной возможностью и напомнить всем, что бывает за подобное предательство. Шестеро против одной девочки.       Бенджамин остановился, потирая глаза. Страшная картина того вечера вновь всплыла перед глазами:       — Я не смог удержать её и они вырвали Кэт у меня из рук. Двенадцатилетняя девочка на плече одного из уродов… — Он покачал головой, подбирая слова. — А мой папаша стоял и смотрел, как его единственную дочь забирают в наказание за его ошибки… Понятия не имею, что я тогда сказал, помню только, что кричал без устали. Наверное мне повезло, что они не успели посадить Кэт в машину… В общем, я предложил им забрать меня. И это сработало.       И вновь комнату разрезал громкий вздох, когда Бен потупил глаза в пол. Собравшись силами, он продолжил, однако голос его стал тишее, а слова - обрывистее:       — Ту ночь я провёл в офисе Сильветти. От него узнал о делишках папаши и о том, что за это бывает. Стоит отдать должное, Франко был лаконичен, но весьма доходчив. Прежде чем я остался наедине с теми уродами, что привезли меня туда, он произнес самые жуткие слова, что я слышал: ”Никто не станет удерживать тебя силой, мальчик, но на твоём месте я бы задержался здесь. Ты оказался храбрее, чем твой старик, чтобы защитить малышку Кэт, но правила одни для всех: если не сможет работать одна шлюха, всегда сможет другая... “. Это, без преувеличения, была худшая ночь в моей жизни. Никогда не думал, что при такой боли человек остается в сознании, но стоило мне лишь подумать о том, чтобы сбросить с себя их потные тела, как перед глазами появлялась Кэт, которую с не меньшим остервенением лапают чужие руки. Я не смог… Не смог рискнуть жизнью Кэт, а потому встретил утро в этом чудесном заведении и поверь, то, что происходит здесь - и близко не сравнится с тем, что сделали со мной в ту ночь. Да, я - шлюха, милая Лауретта, сплю за деньги с разными извращенцами, и делаю это, потому что выбрал сам.       Бенджамин не рассчитывал услышать какой бы то ни было ответ и оказался прав. Вторила ему лишь тишина. Он вновь вернулся к бутылке шампанского и до краев налил напиток в пустующий бокал. Уже через секунду он вкладывал холодное стекло в руку Лауретты, остекленело глядящей на него глазами, настолько полными слез, сколько воды не бывает в реках даже при самом жутком ливне.