Как разливаются реки

      Жесткая груша зал вновь стала отдушиной. Не найдя лучшего решения, как избавиться от навязчивых мыслей, Лауретта не первый час продолжала колотить огромный снаряд. Тренер Бруно оказался весьма обеспокоен столь нетипичным поведением подопечной. Прежде юная леди не давала выход эмоциям, однако эта тренировка, казалось, была способом выплеснуть накопившуюся злость и агрессию. Девочка продолжала активно работать руками, периодически срываясь на крик, животный рык и даже звонкий писк.       Со дня знакомства тренера и Лауретты минуло много лет, он знал её ещё с тех времен, когда она была совсем крошкой, только-только закончив среднюю школу. Ему казалось, будто за время работы с разными детьми и подростками, он успел повидать всё, однако наблюдая за девушкой из-за заляпанного оконного стекла тренерской комнаты, его уверенность улетучилась. Ей было больно. И это не было похоже на обыкновенное разбитое сердце после очередной подростковой влюбленности. Напротив, прежде юная итальянка не была склонна к романтическим страстям.       Попытки тренера поговорить с подопечной - не увенчались успехом. Девушка лишь молча качала головой в ответ на его вопросы и после непродолжительной разминки переключила всё своё внимание на висячий снаряд. Однако с того момента минуло почти два часа, что вызывало неподдельное беспокойство.       Взвесив все “за” и “против”, он отсчитал пока стрелка часов перешагнет порог очередного часа, после чего уверенной поступью направился в сторону девушки. Даже если диалогу она вновь предпочтет молчание - это самоистязание необходимо прекратить.       За собственным дыханием и глухим шумом от ударов, Лауретта не слышала, как мужчина подкрался сзади. Однако неведомое чувство подсказывало ей, что за ней наблюдают. Бросив краткий взгляд через плечо, она убедилась в правдивости своих чувств.       — Не стоит так подкрадываться, тренер. — Пробубнила она, с силой влепив очередной удар. — А то ненароком окажетесь на месте груши.       — А ты бы хотела увидеть кого-то на месте этой груши? — Беззаботно спросил мужчина, с каждым словом сокращая дистанцию между ними.       — Да. — Громко процедила она, а мгновение спустя едва слышно добавила, буквально навалившись на снаряд. — И нет.       Она резко расслабила руки, от чего притяжение сделало своё дело, обрушив её тело жёсткий пол. Было больно, но недостаточно. Понадобилась секунда, чтобы отпустить напряжение в теле, позволяя ему растекаться по плоской поверхности. Открыв глаза, он увидела, как тренер возвышался над ней, присев на корточки.       — Стоит быть осторожнее, юная леди, так и покалечиться не долго.       Только сейчас девушка заметила, как сильно постарел этот вечно бодрый мужчина. Глубокие морщины вдоль и попрек испещряли его лицо, хотя даже сейчас его добродушная дедушкина улыбка не исчезла.       — А если я хочу покалечиться? — Заметив, как в одно мгновение тонкие складки на лбу мужчины изменились в изгибе, она поспешила объясниться. — Нет, я не чокнутая самоубийца. Я слишком сильно себя люблю… Но я не хотела такой жизни. — Последние слова прозвучали едва различимым шёпотом.       — Так изменись. — Наивно пожал плечами тренер.       Лауретта посмотрела прямо ему в глаза:       — Вы же знаете, кто мой отец. Для таких, как я нет выбора. Без вариантов. Посмотрите на Данте, вот уж у кого отличные перспективы. Он в этой Семье, как рыба в воде. Я думала, я смогу так же, но я чертовски ошиблась.       Усмешка сорвалась с её губ, когда она сомкнула веки. Яркий свет от ламп больно резал глаза. От тренера не улизнула едва заметная перемена в настроении. Прежде подавленный, а теперь с уловимой иронией и насмешкой метался девичий голос. Бруно готов был на многое ради своих подопечных, коей считал и Лауретту, однако помочь ей он не мог. На деле девчонка была права: таким как ей, уготована лишь одна участь. И на его памяти ещё никто из членов Семейной династии её не миновал. Краем уха он слышал о несчастьях, произошедших с Элаем, приведших к его отлучению, однако прежде этих сплетен он успел поймать и те, которые в красках описывали ночь инициации наследников Сильветти, Моретти и Грассо. Трое мальчишек в своей юности также посещали его занятия, но эта наивная молодость закончилась в ту ночь, когда прозвучали три страшных выстрела. Какими бы ни были благие намерения тренера, ни один из его советов не приблизит подопечную девочек к решению собственных семейных проблем.       Набрав в грудь побольше воздуха, Бруно старался всеми силами придать правдоподобности своей мерзкой лжи:       — Ты - не Данте и не Вито. Ты - сестра и дочь, а дети не отвечают за грехи родителей. И за грехи братьев в том числе. Если ноша из твоей фамилии тебе не по силам - что мешает сбросить этот груз?       Услышанное затронуло тонкие струны горечи внутри Лауретты. Буквально на мгновение ей показалось, что выход совсем близко:       — Сбросить груз? — Она тут же широко распахнула глаза и, ловко перевернувшись, села напротив тренера. — Всё дело в имени: не будет Моретти… Спасибо, тренер.       Впервые за вечер её лицо окрасила добрая улыбка, после чего она хрупкими руками прижалась в объятии к теплой груди тренера. Этот взрослый с проседью мужчина вновь подарил ей надежду.

Сутками ранее:

      — Лоренцо ждёт за дверью. И Элай. И Альда тоже.— По спине Лауретты туда-сюда мчалась толпа из мурашек. Лёгкий холодок не покидал её коду вот уже несколько минут, несмотря на комичность собственных слов. — Я могу рассказать им то же самое, но Энцо не поймет и бог знает, что сотворит Элай. Не знаю, в курсе ты или нет, но их отношения с Франко - крайне натянутые.       — Вы создали эту проблему, а решить её ты предлагаешь мне?       Впервые за вечер Бенжамин оказался охвачен недовольством. Для него достаточно и тех невзгод, что уже свалились на него и пополнять этот список очередным пунктом, он намерен не был.       — Веришь или нет, но парни за дверью хотят тебе помочь. Чтобы спровадить их, мне нужна убедительная версия, настолько чтобы не вызвать вопросов, за ответами на которые они обязательно вернутся.       — Ты можешь рассказывать им что угодно, — И снова обнаженное тело парня оказалось в опасной близости от девушки. Своей ладонью Бен обхватил ее подбородок, касаясь кончиков волос, от чего те неприятно щекотали её кожу, — Но если вашими устами с головы Кэт начнут падать волосы - я не вспомню, почему вас с принцем короновали. Я заставлю вас обоих испытать всё то, что Франко сделает с моей сестрой.       — Да не собираюсь я вредить Кэт. — Прошипела Лауретта, с силой отпихнув от себя мужскую ладонь. — Ты видно не в курсе, что мы с Энцо больше не вместе. Обманом, используя Альду, он вынудил меня прийти, зная что на его звонок я не отвечу. Мне нет дела до него, но он упрямый. Он не уйдёт. Что бы он здесь не устроил, в поисках ответов на свои вопросы, сдаётся мне, наследнику Сильветти за это ничего не будет, но если уж об этом узнает Франко, как думаешь, кто первым пострадает? — Выдержав паузу в несколько секунд, она сама приблизилась к парню, в утешающем жесте положив свою хрупкую ладонь на его плечо. — Ты можешь защищать свою семью так, как считаешь нужным. Ты в своем праве. Однако если ты не хочешь, чтобы наш визит стал новой угрозой - мне нужна убедительная версия.       Холодное напряжение витало в воздухе. Не требовалось быть экстрасенсом, чтобы почувствовать исходящие от обоих волны напряжения. И всё же девушка до последнего старалась сохранять стойкость и невозмутимость на лице. В конце концов Бенжамин был прав - своими жалкими попытками они действительно поставили его сестру под серьезный удар. Лишь глупец поверил бы в то, что властный отец и опасный мужчина Фелис Франко Сильветти может прислушаться к мольбам сыновей и освободить детей Галло. Нет, Франко - человек действий и от своих действий он не отказывался никогда.       Накрыв своими пальцами женскую ладонь на своём плече, Бенжамин смирился:       — Путь в ад устлан благими намерениями, милая Лауретта. — Его голос был едва ли отличим от шепота. — Уж если Лоренцо и должен во что-то поверить - расскажи ему правду. Нет ничего лживее, чем чистая правда.

Несколько дней спустя:

Предвкушение школьной рутины прибавляло раздражения на фоне обилия происходящих событий. После внушительного диалога с Бенжамином, Лауретта старательно избегала любых встреч. Ноэль не стал исключением, однако в это утро понедельника его серенький автомобиль снова выжидательно покоился у её дома. Хотелось ей того или нет, но затянувшееся молчание было прервано в недолгой поездке до школы. Даже если бы в действительности у неё было желание посвятить своего избранника во все детали событий последних дней, она не смогла бы этого сделать. Лауретта лелеяла надежду о том, что её вычурная ложь, сказанная в борделе, убедила друзей оставить тщетные попытки помочь тому, кто в их помощи не нуждался. Однако она, ничего даже близко похожего на правду, ни за что не смогла бы произнести в присутствии Натаниэля.       В очередной раз она почувствовала укол совести за то, что свои первые романтические отношения она выстраивает на неприглядной лжи. Вынужденная отнекиваться от многочисленных вопросов, она чувствовала, как каждое её слово рассекает нити, связывающие её с парнем.       В борьбе с собственными демонами, она вновь надела очки, старательно пряча лицо не только за прочными линзами, но за едва заметной маской невозмутимости. Каким-то чудом ей удалось избежать потенциально жутких расспросов от влюблённых Алессии и Леона. Не безосновательно предположив, что парочка и вовсе не в курсе произошедшего накануне, Лауретта стремглав юркнула в знакомые и ужасные коридоры. И всё это время крепкая рука Натаниэля ни на секунду не выпускала её тонкую ладонь. Ей хотелось надеяться на то, что это знак безусловного доверия, однако во стократ возросшее напряжение говорило о другом. Скорее это было похоже на попытку удержать девушку возле себя, за неимением возможности получит ответы. Что же пусть так, всё же это лучше, чем возможные альтернативы. Лауретта с трудом представляла себя в тот момент, когда Ноэль окажется пресыщен её собственными интригами и ложью, что станет финальной точкой в их непродолжительном романе.       Неконтролируемое желание убежать и спрятаться под одеялом ото всех усилилось, когда во время очередного перерыва её настигла Алессия. Встревоженная юная особа выглядела непривычно растрёпанно: волосы собраны в кривой хвост, заправленная футболка частично выглядывала из брюк, а один из шнурков небрежно болтался по земле, тогда как второй был аккуратно завязан. Её дыхание было частым и прерывистым, а глаза едва ли не выпрыгивали из орбит:       — Он знает. — Запыхавшись пробубнила девочка, после чего её голос опустился до шёпота. — Джейсон Ротенберг знает, что произошло на твоей вечеринке.       Несмотря на то, что Алессия была самой младшей в их немногочисленной компании, никогда прежде Лауретта не видела её столь напуганной:       — Ротенберг - тот, кто пытался стащить мои побрякушки?       — Да! Он… Он всё знает и…       — И что? Было бы неплохо уточнить, что именно он знает.       Алессия сжалась в комок. Оглянувшись по сторонам, в жалкой попытке убедиться, что их не подслушивают, она как можно выше поднялась на носочки, чтобы сравняться с Лауреттой по росту, прильнула к её уху и едва различимо, почти не разжимая губ, прошептала:       — Он знает, с кем я была в тот вечер.       Инстинктивно Лаура отпрянула на несколько сантиметров. Огромным комом на неё хлынули воспоминания того вечера и ярким образом в голове предстала картинка, как во время проверки комнат на втором этаже, в одной из спален она застала юную подругу в обнаженных объятиях незнакомца. В тот вечер Алессия изменила своему парню, что той старательно и успешно удавалось скрывать, до сегодняшнего дня.       Не являясь поборницей религии или других моралей, Лауретта приложила все свои силы на то, чтобы вычеркнуть этот неприятный эпизод из памяти. На это ушло не мало дней и приличная порция лжи всем окружающим, в том числе и Ноэлю. Мысли о нём свалились на неё, словно ушат ледяной воды, возвращая её к реальности, в который её собственный парень на самом деле оказывался не просто далеко от правды, а едва ли не на самом краю.       Всегда казалось, что любые интрижки - это дело сугубо тех людей, которые в них непосредственно участвуют. Потому Лауретта ни разу не задавала вопросы подруге о произошедшем. С кем трахается Алессия - исключительно её личное дело, хотя неприкрытая измена Леону вызывала волну сомнений в правильности своего молчания. И вот только сейчас Лауретта осознала, как глубоко она заплыла в реках своей и чужой чудовищной лжи. Всего лишь одна неосторожно открытая дверь стала очередным буйком в бескрайних водах вранья.       — Как он узнал? — Прочистив горло спросила она, машинально поправляя и без того идеально сидящие очки.       — Я не знаю. Понятия не имею, откуда он знает. Мы столкнулись на выходе из спортивной раздевалки. Его слова: «Слышал, у команды новый талисман. Поговаривают, новая игрушка ходит по кругу. Заглянешь ко мне?» , а на лице у него была отвратительная уродливая усмешка и… — Алессия притихла, не сумев подобрать слов.       — И? — Громко поторопила Лауретта.       — И на последок он несколько раз толкнул щёку языком вместе с кулаком. — Опустившись и сильно смущаясь пробубнила девушка.       — Perfetto! Fantastico, cazzo! — Со злостью вспылила Лауретта, после чего быстрым шагом посеменила прочь, однако через мгновение вновь обернулась. — Пойдём.       Алессия не смела спорить. Может ей бы и хотелось узнать, куда они направляются, но дрожащие пальцы выдавали её неприкрытый страх, из-за чего она не стала задавать вопросы. Но они умножились, когда девушки оказались в кафетерии. Не сумев совладать с паникой, Алессия замерла на месте, пока подруга решительно направлялась к столику, за которым сидел негодяй.       Меньше всего в этот день Лауретта хотела стать участником посторонней драмы, однако ловкие и очевидные манипуляции Алессии сделали своё дело. Не скрывая агрессии, которую можно было бы учуять за метр, девушка вплотную приблизилась к человеку, вызывавшему в ней презрение:       — Я слышала, ты рассказываешь интересные истории. Поделишься со мной?       Джейсон Ротенберг не был отличником в своем классе. Ему не без труда давались и средние оценки. Однако не требовались высокие интеллектуальные способности чтобы понять - дело дрянь. Довольно быстро осознав, что причиной столь гневного перекуса стала его неосторожно брошенная шутка часом ранее, в защитном жесте он выставил ладони:       — Воу, полегче. Мне не нужны неприятности. Особенно с тобой, Моретти.       — Неужели? А мне показалось, ты без них жить не можешь, Ротенберг. — Лауретта с силой стукнула по стулу, на котором пока что сидел её неприятель.       — Слушай, я не знаю, что у вас случилось, но я не хочу иметь к этому отношение. — Если бы он мог, парень отпрянул бы на несколько добрых дюймов, однако спинка сидения сильно ограничивала его движения.       — А мне кажется хочешь.       На последнем слове Лауретта перенесла весь свой не богатый вес на руки, с силой дернув спинку стула, от чего тот перекосило. Сидящий на нем сделал неподражаемый пируэт в воздухе, приземлившись на спину. Девушка прильнула к его лицу настолько близко, что могла ощутить чужое дыхание на себе:       — Если хоть одна душа узнает твою восхитительную шутку про Алессию - та вечеринка быстро сотрётся из твоей памяти. А попробуешь пошутить так про кого-нибудь из нас - рассвет будешь встречать под капельницей.       Поймав на себе растерянный взгляд оппонента, Лауретта заключила, что её объяснения были весьма доходчивы. Не желая выслушивать оправдания, она двинулась к выходу, где у дверей всё еще стояла Алессия.       — Будешь должна. — Аккуратно резюмировала девушка, вновь поправляя очки, после чего покинула помещение.       Не успев добраться до кабинета, как из громкоговорителя донёсся противный писклявый голос, с просьбой пройти её в администрацию. Незапланированная беседа с мисс Директор оказалась совсем непродуктивной. Женщине успели должить о потасовке за ланчем, однако никто доподлинно не видел, или не захотел увидеть, упал ли Джейсон Ротенберг сам, или Лауретта помогла ему в этом. Не имея на руках доказательств, директриса ограничилась словесным предупреждением, ещё не зная, что в этот день ей придётся столкнуться с еще большей халатностью и пренебрежением со стороны ученицы.