Ich existierte

Шастун был счастлив: его новоиспеченные друзья оказались хорошими людьми. Серёжа был младшим сыном в семье бизнесменов — Дима был единственным ребёнком в семье врачей. Только Антон никак не вписывался в эту компанию. Парень сам для себя решил, что не будет открывать им слишком много информации о себе: он не хотел видеть сочувствие, насмешливые взгляды или беспокойство. Он сильный. Как минимум он сам себя пытался в этом убедить. Всему хорошему рано или поздно приходит конец. Так и Антону в двенадцатом часу ночи пришлось тащить своё измотанное тело в несчастливую квартиру. Несчастливой квартирой Антон назвал это место по нескольким факторам: они жили в Василеостровском районе*, с переездом сюда отчим стал больше проявлять «воспитательные меры» по отношению к Антону и, наконец, Шаст не чувствовал себя нужным. В прошлой квартире у него был свой уютный уголок, с ней были связаны самые тёплые воспоминания в жизни парня. Здесь же стены давили, потолок норовил сокрушиться на парня за каждый промах, пол тягуче скрипел, а в окнах можно было увидеть только серое-серое небо. Тяжёлая входная дверь с грохотом закрывается за спиной парня, в квартире темно и, кажется, пусто?Взмахи шагов мнут под собой коридорное пространство. В квартире никого нет. Улыбка сменилась негодованием. Мать с отчимом и раньше уходили в запой на квартире сомнительных знакомых, но то был Воронеж. В Питере они не так давно, а значит и законные представители не могли так быстро обзавестись друзьями по рюмке. В кармане завибрировал телефон. Надпись на экране вещала о том, что Антону звонит Мама. Антон шёпотом выругался и поднял трубку. Пьяный голос матери вещал о том, что ей не понравилось в Питере, что сын ей откровенно надоел и теперь пускай один выживает в квартире покойной бабки отчима. —Стоп, ты сейчас говоришь мне о том, что вы уезжаете обратно в Воронеж и оставляете меня здесь?! — Шаст буквально вопил в трубку матери. —Не ори на меня, свинья неблагодарная! Я тебя родила — я решаю, что с тобой делать. Твои выходки стали последней каплей. Ты мне больше не сын. Надеюсь ты подохнешь так же, как и твой папаша! —В смысле, мам? Папы нет? — голос предательски дрожит, слёзы стоят в глазах. «Только не он» крутится в голове у Антона. Он точно не готов потерять пусть и предателя, но всё же отца. —А вот так! Твоего любимого папочку на ножик насадили, когда он к шлюхе своей домой возвращался. Всё зло ему бумерангом вернулось, — звонко хохоча проговорила мать Антона. —Так что давай, иди оплакивай. Надеюсь больше никогда не увижу тебя. В трубке послышались короткие гудки. Парень обессилено упал на пол. Было больно. Очень больно. В действительности Антон догадывался, почему женщина, которая так любила его в детстве, в одночасье стала покрывать его благим матом и выражать искреннее неуважение. Всё крылось в одной простой истине: Антон был слишком похож на отца. Эта деталь абсолютно точно сыграла играющую роль в жизни мальчика после ухода отца. Холодный кафель приводил в чувства. Антон прорыдал на нём до рассвета. Его неумолимо клонило в сон, но он не мог: сегодня дополнительные с Арсением Сергеевичем. Парень медленно прошёл в ванную комнату. Поглядев на себя в зеркало он ужаснулся: на него смотрело опухшее нечто. Губы все кровоточат, глаза красные, щёки мокрые. Шастун решил экстренным образом привести себя в порядок. Дверцы душа скрипнули, парень ступил на белую пластмассовую поверхность. Вода обжигала грудь, касалась рук, норовила вскрыть алые горизонтальные полоски. Когда Антон вышел из душа, его обдало холодным воздухом. Однозначно бодрило. Но юноша знал, что бодрит лучше любого холода и кофе. Пальцы ловко открыли подвесной ящик над раковиной и выудили оттуда блестящий предмет. Старенькое лезвие. Некоторые его участки были совсем тупыми и не справлялись со своей задачей. Распаренная кожа слоится под лезвием, как масло тает под ножом. Алые струйки крови напоминают гранатовый сок. Рука начинает ныть, но Антон не может себе позволить остановиться: он должен. Должен, потому что это единственный способ отвлечься. Должен, потому что чувствует себя ничтожеством. Должен, потому что не знает, как дальше жить. Стрелка часов неумолимо движется вперёд, а это значит, что Шасту пора выдвигаться в учебное заведение, где он обязательно наткнётся своими красными глазами на беспокойные голубые. *признан самым криминальным районом Санкт-Петербурга