Дух авантюризма

      От поездки на автомобиле инженера Клëпки у Гусли буквально дух захватывало. Конечно, Гусля летал и на воздушном шаре, и на ракете, и просто в скафандре с помощью пропеллера на шлеме, но ни разу ещë сердце у него так не скакало по ухабам, как сейчас. А уж сравнивать это с обычными увеселительными прогулками на газированном автомобиле Винтика и Шпунтика было просто смешно — ни сами Винтик и Шпунтик, ни даже Торопыжка не лихачили так, как это делал Клëпка.       — Клë-Клë-Клëпка! — оттого, как подпрыгивала машина на своих четырёх пружинистых сапогах, у Гусли и слова тоже подпрыгивали в горле, будто налетая на кочки. — Мы-мы-мо-можем ехать чуточку потише?       Клëпка, увлечëнный быстрой ездой, спохватился. Он только сейчас заметил, что Гусля намертво вцепился одной рукой в дверцу машины, а другой — в поручень впереди себя. Вообще Клëпке очень хотелось покрасоваться и впечатлить Гуслю, именно поэтому он не задумываясь включил сразу четвëртую скорость и собирался показать всë, на что способна его машина.       — Можем, конечно, — устыдился Клëпка и сбавил скорость до третьей. — Хочешь, поедем просто по земле?       — Было бы очень славно, — выдохнул Гусля. — Я, кажется, ещë не совсем привык к автомобилям, которые скачут, как бешеный кузнечик.       Щëки Клëпки внезапно зарделись при воспоминании о том, как Гусля его самого когда-то называл «кузнечиком», но этот неожиданный приступ смущения Клëпка предпочëл перебить смехом. Он опустил машину на колëса и отключил пружинистые сапоги, так что дальше они поехали, как на самом обычном автомобиле.       — Но это ещë не всë, на что она способна! — как всякий рьяный автомобилист, Клëпка мог часами с любовью рассказывать о своëм личном транспортном средстве. — Она и летать может с помощью вот этого пропеллера у нас над головами, и по воде плавать!       Гусля, который немного пришëл в себя после головокружительных прыжков, слабо улыбнулся:       — Да, Незнайка нам всем что-то такое рассказывал после своей поездки в Солнечный город. И я с радостью проверю, как она летает и плавает, только в следующий раз, хорошо? Мне бы хотелось хоть что-то разглядеть по пути в Солнечный город, я ведь ни разу там не был.       Гусля сказал это так спокойно, но искренне, что Клëпка даже расстраиваться не мог. Ему всë ещë ужасно хотелось прокатить Гуслю с ветерком, но ещё сильнее — чтобы Гусля не испытывал от их поездки один лишь дискомфорт, поэтому Клëпка, фигурально выражаясь, наступил на горло собственной песне и вместо этого затараторил:       — Конструкция, конечно, по нынешним меркам устаревшая, но, честное слово, я еë не променяю ни на одну современную модель — уж тем более на все эти новомодные автомобили с автопилотом! Ну какое, скажи, удовольствие в том, чтобы машина сама тебя везла, а ты в этом процессе никак не участвовал? Всë равно что… да вот всë равно что, ха-ха-ха, слушать музыку в записи вместо того, как еë играешь ты!       Клëпка продолжал с энтузиазмом рассказывать своему спутнику об устройстве автомобиля, а Гусля отвечал ему немного рассеянно — теперь, когда машина не скакала, точно блоха, у Гусли появилась возможность глядеть по сторонам.       По мере приближения к Солнечному городу пейзаж вокруг становился всë интереснее и непривычнее. Хоть Цветочный город и урбанизировался сильно за последние годы, но всë ещë был городком не слишком большим, а местами тихим и даже старомодным — поэт Цветик уж слишком резко заклеймил его «захолустьем», но в чëм-то он был и прав. На улице Колокольчиков новые многоэтажные вертящиеся дома удивительным образом соседствовали со старыми небольшими домиками, обнесëнными заборами и окружëнными обширными садами и палисадниками — в одном таком домике жил до недавних пор и сам Гусля со своими друзьями. Не было вокруг Цветочного города и огромных бескрайних полей, возделываемых комбайнами, поэтому Гусля во все глаза смотрел на сельскохозяйственные угодья, примыкающие к Солнечному городу и мелькающие сейчас перед ним.       Изредка им попадались другие автомобили, но Клëпкин автомобиль проносился мимо них слишком быстро. Только одна машина, выкрашенная в весëлый ярко-салатовый цвет, поравнялась с Клëпкиной оранжевой машиной. Сидевшая за рулём малышка с любопытством взглянула на Гуслю и Клëпку, а затем крикнула:       — В Солнечный город едете, братцы?       — В Солнечный, — подтвердил Гусля и приветливо улыбнулся незнакомой малышке. На голове у неë была соломенная шляпа такого фасона, какой обычно носят малыши, на носу — тëмные очки с круглыми стëклами, а в ушах качались серëжки-пëрышки.       Клëпка тоже обратил внимание на автомобилистку, которая нагнала их, и хвастливо заметил:       — Это мы ещë тихонько едем! Вы только поэтому нас догнали.       — А вы любитель быстрой езды, я смотрю? — засмеялась малышка. — Судя по вашему шлему. Хотите, поспорим, кто из нас первый доедет?       Клëпка фыркнул от смеха:       — Сомневаюсь, ха-ха-ха, что ваш жучок развивает такую же скорость, как наша… — он запнулся и, с нежностью взглянув на Гуслю, сквозь смех докончил: — Как наш кузнечик.       Салатовый автомобиль и в самом деле формой своей напоминал большого жука.       — Зря сомневаетесь. Это очень резвая машинка. Боитесь, что я вас обгоню? — водительница, кажется, совсем не обиделась, только воодушевилась ещë больше.       Гусля же нутром почуял, как вот-вот заведëтся Клëпка и чем это может закончиться, поэтому вмешался прежде, чем инженер открыл рот.       — Ничего он не боится, вот только он пообещал мне, что не будет в этот раз слишком уж разгоняться. Иначе я ничего не увижу по дороге, а это было бы очень обидно — я ведь из другого города и еду в Солнечный город впервые. Правда, Клëпка?       Для верности Гусля ещë и стиснул Клëпкино голое колено, всë сплошь в ссадинах и царапинах — инженер по-прежнему предпочитал носить короткие штанишки вместо длинных, считая, что в них прохладнее ездить. От такого жеста Клëпка вздрогнул и пристыженно кивнул, вспомнив о своëм обещании, хоть ему и очень захотелось утереть носик этой самоуверенной малышке.       Малышка, впрочем, перестала подначивать Клëпку, а только улыбнулась — больно уж мило малыш с розовым бантиком на шее успокаивал малыша в шлеме.       — Это и правда было бы очень обидно. Увидите, вам понравится в Солнечном городе! — она вдруг помахала им шляпой, а затем под рëв двигателя резко вырвалась вперёд. — До встречи-и-и!       — А всë равно мы бы еë обогнали, — немного обиженно пробухтел Клëпка.       — Конечно бы обогнали, — ласково заверил Гусля.

***

      До Солнечного города удалось добраться без приключений, и Клëпка намеревался отвезти Гуслю на Лунную улицу (бывшую Блинную), на которой и сам недавно поселился в одном из многоэтажных домов. Надо сказать, что Блинная улица получила своё новое название сначала в шутку: солнечногородских учëных так насмешила «блинная» теория Знайки, что они окрестили Блинную улицу Лунной. Однако вскоре новое название понравилось всем больше старого, а космические полëты Фуксии, Селëдочки и Знайки стали обсуждаться не только в научной среде, но и в каждой газете, так что в архитектурном комитете приняли решение переименовать сразу несколько соседних улиц: так появились улицы Лунная, Звëздная, Космическая, Ракетная и множество других.       Итак, Клëпка держал курс в сторону Лунной улицы, когда вдруг в потоке машин заметил уже знакомые очертания салатового автомобиля-жучка. Неизвестно, какой такой тумблер щëлкнул у Клëпки в голове, но он решил, что это замечательная возможность всë-таки взять реванш и обогнать упомянутый автомобиль. Гусля на этот раз не успел ничего ни сказать, ни сделать — его хорошенько тряхнуло, когда Клëпка рванул с места, не обратив никакого внимания ни на светофор, ни на милиционера, который регулировал движение.       Обогнать «жучка» Клëпке, однако, было не суждено: раздался громкий свист, а затем и сам милиционер подбежал к Клëпкиной машине, размахивая жезлом.       — Ай, чтоб тебе лопнуть! — выругался Клëпка, вынужденно тормозя машину. У него, конечно, промелькнула мысль включить пропеллер, чтобы взмыть в воздух и избежать встречи с милиционером, но если бы он не затормозил, то вполне мог влететь в другую машину или даже сбить того милиционера — и хотя Клëпка страсть как не любил милиционеров и нередко на словах желал им лопнуть, провалиться сквозь землю и прочие ужасные кары, но сбить коротышку — поступок, который Клëпка мог себе представить лишь в страшном сне (если бы сны ему когда-нибудь снились).       В ту же минуту Клëпка почувствовал, как в него изо всей силы вцепилась пара рук. Гуслю слегка била дрожь, и, ощутив резкий укол вины, Клëпка уже хотел обнять музыканта, чтобы успокоить и извиниться за свой необдуманный порыв, из-за которого они оба могли пострадать, но тут над ухом раздался строгий голос милиционера:       — Вы что же тут провоцируете аварию? Своими действиями вы подвергаете опасности жизни пешеходов, водителей и пассажиров. Как вам не стыдно! Будьте добры пройти со мной в отделение.       Нет бы Клëпке спокойно признать свою вину и послушаться милиционера, но в нëм совсем некстати взыграло ретивое, и он весьма грубо огрызнулся:       — Не пойду я с тобой никуда! Никакой аварии не было, а у меня времени нет выслушивать твои дурацкие нотации.       — Клëпка, может, не надо… — робко попытался встрять Гусля. Он раньше с милицией дела не имел, потому что в Цветочном городе еë попросту не было, а на Луне была полиция, которая вела себя вовсе не так деликатно, как солнечногородский милиционер; но при всëм при том Гусля сразу понял, что с милицией лучше не спорить. Он переживал, что такая горячая голова, как Клëпка, сейчас наговорит чего-нибудь не того и за это будет наказан куда суровее, чем за едва не случившуюся аварию.       — И пассажир у вас, я смотрю, непристëгнутый, — нахмурился милиционер, которому, конечно, тоже была малоприятна Клëпкина ругань. — Нет, дорогой, вам всë-таки придётся пройти со мной. Припаркуйте машину в положенном месте и откройте дверцу, пожалуйста. Или я буду вынужден взять ваш автомобиль на буксир и самостоятельно отвезти к отделению.       — Ну уж дудки, — сердито отрезал Клëпка и, отогнав машину на стоянку, нехотя вылез из неë. — Валяйте, только побыстрей. Гусля, — сердитый тон Клëпки чуть смягчился, когда он обратился к музыканту. — Ты меня подожди здесь, пожалуйста. Я скоро вернусь.       — Может, я с тобой пойду? — Гусля тоже выскочил из машины, а затем с надеждой взглянул на милиционера. — А не то он наговорит вам ещё хуже гадостей, так что вы и сами не рады будете.       Вместо того, чтобы действительно наговорить милиционеру ещë хуже гадостей, Клëпка мгновенно стал пунцовым от такой аттестации из уст Гусли. Милиционер же, крепко взяв Клëпку за локоть, посмотрел на Гуслю и покачал головой:       — Вам, пожалуй, не за что пока читать полноценную нотацию. Хватит и того, что вы перепугались. Это вам послужит хорошим уроком на будущее: не ездить непристëгнутым и не садиться в машину с таким несознательным водителем…       — Я тебе покажу несознательного! — Клëпка даже кулаком погрозил милиционеру, но тот, проигнорировав угрозу, потащил «несознательного водителя» куда-то за угол.       Гусля бросился следом за ними.       — Постойте! Отпустите его, пожалуйста, он больше не будет!       Но милиционер, увы, уже его не слушал.

***

      Клëпкино «скоро» затянулось, наверное, на целый час, и Гусля не находил себе места от волнения. Он пытался вспомнить всë, что когда-либо слышал от знающих коротышек о милиции и еë методах, и не мог. Незнайка крайне неохотно, почти вскользь упоминал о ней, Знайку больше интересовали всякие научные изыскания, а сами уроженцы Солнечного города тоже как-то не опускались в разговорах до таких будничных тем — ни Фуксия, ни Селëдочка, ни профессор Звëздочкин, ни архитектор Кубик, ни сам Клëпка, из-за которого Гусля сейчас сходил с ума. Лишь столь одиозная в Цветочном городе личность, как Пачкуля Пëстренький, изредка хвастался, что побратался когда-то с самым настоящим милиционером…       Гусля беспомощно расхаживал перед зданием милиции, прижимая к груди футляр с флейтой. Он первым делом сунулся внутрь здания, но Клëпке ничем помочь не смог — строгий вежливый милиционер увëл его куда-то и сам пропал с концами, а его коллега, следивший за дорожным движением на многочисленных камерах-сферах, поинтересовался у Гусли, что ему нужно и не заблудился ли он в городе. Вероятно, за происшествием с участием Клëпки он внимательно не следил, иначе бы, возможно, узнал Гуслю.       Неизвестно, до чего дошëл бы Гусля с отчаяния, но тут рядом со зданием милиции послышался визг тормозов. Гусля совершенно потерянно и безучастно взглянул в ту сторону, но в следующую секунду даже выронил футляр от неожиданности. Из весëленькой салатовой машины вышла та самая малышка, которую они повстречали утром по дороге в Солнечный город. Только сейчас Гусля смог разглядеть, что была она очень миниатюрненькая, ростом даже ниже него, а одета была в длинный цветастый сарафанчик. Тëмные очки она уже сняла и нацепила на шляпу.       — Ба! Знакомые всë лица! — всплеснула малышка руками. — Ну, как вам Солнечный город? Много уже успели посмотреть?       Она спросила всë это с искренней улыбкой, но перестала улыбаться, когда заметила Гуслин удручëнный вид.       — По лицу вашему вижу, что-то случилось. Вы не заблудились?       Гусля даже издал нервный смешок.       — Почему, интересно, все сегодня думают, что я заблудился?       — Потому что у вас потерянный вид и вы стоите перед отделением милиции. К тому же, мне уже известно, что вы из другого города — логичнее всего предположить, что вы потерялись. Но, похоже, я поспешила с выводами…       Она приблизилась к Гусле и подняла с земли футляр, за которым он так и не нагнулся. От падения футляр раскрылся, и малышка с неподдельным интересом уставилась на флейту.       — Ого, какая древность! Я уже забыла, когда последний раз видела в нашем городе такую флейту. Видите ли, у нас все уже давно перешли на пневматические флейты. Вы, значит, музыкант?       — Да, — Гусля машинально оправился, приводя в порядок свои светлые волосы и розовый бант. Ему внезапно стало неловко, что из-за своих переживаний он поначалу ответил малышке так неучтиво. — Меня зовут Гусля. Очень рад с вами познакомиться.       — Взаимно! А меня зовут Маковка.       Они пожали друг другу руки, Гусля забрал свою флейту, и тогда Маковка спросила:       — Так чем я могу вам помочь?       Гусля вздохнул.       — Боюсь, что ничем. Видите ли, мой друг…       — Клëпка? — уточнила Маковка.       — Да-да, Клëпка. Он всë-таки угодил в неприятную ситуацию на дороге, его увëл с собой милиционер, и теперь я не знаю, что и думать. Его не выпускают оттуда уже час, — Гусля с тоскою посмотрел на здание милиции.       Маковка же рассмеялась, хотя и быстро осеклась — чего доброго, еë новый знакомый подумает, будто она смеëтся над чужой бедой.       — Вы только не обижайтесь, что я смеюсь. Но вашему Клëпке, уж поверьте, ничего страшного не угрожает. Он, наверное, серьёзно нарушил правила дорожного движения, поэтому его и держат так долго — просто читают очень длинную нотацию. Ничего плохого ему там не сделают.       — Он ещë и на милиционера ругался, — всë же неуверенно заметил Гусля. — Может, за это бывает наказание посерьёзнее нотаций?       Маковка улыбнулась.       — Ну, если самое-самое страшное — то это в «холодильник» посадят на несколько суток. Или водительское удостоверение отберут на месяц. Кстати, а какой милиционер его туда увëл?       Гусля пожал плечами.       — Такой длинненький и худой. Строгий, но очень вежливый. Ни разу в ответ не ругнулся, хотя Клëпка бранил его на чëм свет стоит.       — Так я и думала, — Маковка вдруг хихикнула, прикрывая рот ладошкой и почему-то краснея. — Значит, говорите, он там уже час сидит?       — Да. Кстати… вы вот сказали… а что такое этот ваш «холодильник», куда сажают на несколько суток? Может, Клëпка как раз там? — у Гусли в груди всë сжалось. Вряд ли «холодильник» был чем-то хорошим.       — А вот сейчас вы и узнаете. Пойдëмте со мной.       Гусля подивился тому, как уверенно Маковка вошла в здание милиции, но поспешил за ней.

***

      Клëпка сидел вовсе не в «холодильнике», а просто в комнатке, закинув ногу на ногу и демонстративно зажав уши (шлем при этом он так и не снял). Длинненький худой милиционер, как описал его Гусля, уже чуть не плакал. Пот, во всяком случае, градом катился с него, отчего он снял блестящую каску с изображением солнца и постоянно промакивал то лоб, то шею платком.       Отчаяние милиционера объяснялось просто: Клëпка упорно не желал слушать нотацию и не выказывал никаких признаков раскаяния. Браниться он, правда, тоже устал — после того, как он перебрал все известные ему ругательства, начиная незамысловатым «ослом» и заканчивая такими изощрёнными конструкциями, как «каска пустоголовая», им овладела странная, абсолютно непривычная для него апатия. Он, понятное дело, совсем не слушал надрывающегося стража порядка и смотрел вроде бы на него, а вроде бы и мимо. Даже чувства усталости и голода как-то притупились. Да что там, Клëпке даже не хотелось поскорее попасть домой. Единственное, чего ему хотелось — прижать к себе Гуслю крепко-крепко и уткнуться носом в копну его светло-пшеничных волос. Гусля вообще действовал на него успокаивающе, как ромашковый чай. Так что милиционер очень недальновидно поступил, не забрав в отделение вместе с ним и Гуслю. Глядишь, уже отмучился бы с коротенькой пятнадцатиминутной нотацией и со спокойной душой отпустил бы их восвояси.       — Нет, у вас решительно нет совести! — воскликнул милиционер и чуть не всхлипнул. — Вам вот всë равно, что из-за вас я на службе задерживаюсь без ужина, а меня, к тому же, может быть, ждут… а я ещё и ночью спокойно спать не буду, зная, что на вас мои слова никак положительно не повлияли…       Клëпка всë же отнял ладони от ушей и прислушался наконец к тираде.       — Представьте себе, мы с вами в абсолютно равных условиях. Я из-за вас задерживаюсь, сижу тут без ужина и даже без обеда, меня ждут, а от ваших нотаций у меня так голова трещит, что я ночью, кажется, тоже не усну.       Терпение милиционера готово было лопнуть, у него даже промелькнула мысль отвести всë-таки Клëпку в «холодильник» и оставить там хотя бы на ночь, но помощь вдруг пришла откуда не ждали.       Чьи-то маленькие ручки легли милиционеру на плечи, а затем эти же ручки накрыли его глаза.       — Свистулечка, угадай, кто? — раздался нежный голосок.       — Маковка?!       Клëпка до того измотал ему все нервы, что в первый миг милиционер дëрнулся, как ошпаренный, и только потом с изумлением обернулся. Гусля вовремя подхватил Маковку, не то бы она точно упала — чтобы обнять милиционера, ей пришлось встать на самые цыпочки и вытянуться, а от резкого движения она не удержала равновесия.       Меж тем изумление милиционера сменилось смущением: он стал пунцовым, совсем как Клëпка чуть раньше, а затем вдруг рассердился.       — Маковка, что это за фамильярности! Потрудитесь называть меня Свистулькиным, когда я на службе.       — Ну простите меня, товарищ Свистулькин. Я по вас очень соскучилась. Так соскучилась, что готова выслушать от вас хоть десяток нотаций, что я езжу слишком быстро и неосторожно. Не наказывайте меня за это слишком строго, — Маковка вдруг повисла у Свистулькина на руке, и у того не хватило духу высвободиться. Да и, по правде сказать, не хотелось.       Клëпка, который сначала вытаращился на всю эту сцену непонимающе, вдруг расхохотался, будто у него началось помешательство. Он хохотал до слëз, держась за живот и захлëбываясь своим смехом, пока не начал икать. Гусле даже пришлось сбегать за стаканом воды и отпаивать Клëпку до тех пор, пока икота не прекратилась.       — Клëпка, ты точно в порядке? — обеспокоенно спросил Гусля, испугавшись, что Клëпка и впрямь слегка повредился умом от сидения в отделении. — С тобой тут ничего… ничего плохого не сделали?       Ответить на этот вопрос Клëпка не мог, потому что чуть не сполз с лавки на пол.       — Ой… не могу… — смеяться у Клëпки уже не осталось сил, только стонать. — Гусля, честное слово, такого анекдота я бы и сам ни за что не придумал!       Гусля со вздохом обнял Клëпку и погладил его по спине, ожидая, когда же он хоть немного успокоится.

***

      Разошлись все четверо, к счастью, мирно и полюбовно. Клëпку даже не стали лишать водительского удостоверения. Гусля долго извинялся перед милиционером Свистулькиным за Клëпкино поведение и заставил самого Клëпку извиниться, что тот сделал на удивление послушно и кротко — они со Свистулькиным даже пожали друг другу руки, после чего милиционер заверил, что не держит на Клëпку обиды, а ещё порадовался, что тот водит дружбу с «таким сознательным малышом». Маковка предложила отпраздновать знакомство и примирение за ужином, и все вместе отправились в ближайшее кафе-столовую.       Свистулькин и Маковка засыпали Гуслю вопросами и о Цветочном городе, и о полëте на Луну, пока не заметили, что Гусля из последних сил борется с усталостью и старается не клевать носом.       — Давайте я вас подвезу, — вызвалась Маковка, видя, что и Клëпка уже начал позëвывать — того и гляди уснëт за рулëм. — Вам ведь на Лунную улицу?       — Мы с Маковкой с удовольствием проводим вас до дома, — со всей серьёзностью подтвердил Свистулькин, слегка касаясь ладошки своей бойкой подруги.       Гусля и Клëпка отказываться не стали. Свистулькин даже успокоил Клëпку, что обязательно проследит за тем, чтобы с его автомобилем ничего не случилось.       — Вернëтесь за ним завтра на стояночку. Я буду на том же посту, что и сегодня.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Клëпка и глянул на Свистулькина виновато. — Вы уж извините меня ещё раз. Ужасно не люблю, когда читают нотации! Да вы и сами знаете — ну какой автомобилист любит иметь дело с милицией?       Маковка, которая в это время заводила двигатель, не удержалась и хихикнула.       — А вы поменьше нарушайте правила на дороге и не гоняйте на машине как сумасшедший, — посоветовал Свистулькин, но уже совсем не сердясь. — К тебе, Маковка, это тоже относится!       — Нет, вы слышали что-либо подобное, Гусля? — пожаловалась Маковка, оборачиваясь к Гусле, который устроился на заднем сидении. — Когда-нибудь он всë-таки засадит меня в «холодильник», бессердечный!       — Не думаю, что вам это грозит, — улыбнулся Гусля, подавляя зевок. Он сразу, ещë в отделении, заметил, как Свистулькин смотрел на Маковку, и за всей напускной строгостью было видно, что милиционер по уши влюблëн. — Вы лучше приходите вместе ко мне на концерт. Я, правда, пока совсем не знаю, когда смогу дать концерт в вашем городе, но я вам обязательно скажу…       В этот момент Клëпка запрыгнул на заднее сидение рядом с Гуслей, а Свистулькин сел впереди рядом с Маковкой. Машина тронулась с места. На этот раз Маковка ехала гораздо тише, хотя машин на улице было намного меньше, чем днëм. Все очень устали за этот день, и спешить уже никому никуда не хотелось.       С наступлением темноты все здания в городе мягко засветились разными цветами, и Клëпка, почувствовав какую-то необыкновенную радость и умиротворение от такой красоты вокруг, на которую раньше почти не обращал внимания и принимал еë как должное, уже хотел спросить Гуслю, как ему нравится Солнечный город ночью, но обнаружил вдруг, что музыкант уже заснул. Светлая голова Гусли склонилась на Клëпкино плечо, и инженер слегка поëрзал, чтобы Гусле было удобнее.       — Хорошо, что ты согласился поехать со мной, — прошептал он так тихо, чтобы не услышали их новые знакомые, и уткнулся носом в Гуслины волосы.       Несмотря на все сегодняшние происшествия, сейчас Клëпка был счастлив.