Свобода от счастья

             Кровь Айрис была грязной. Она не видела, как сохранить свою жизнь. Единственное, что она нашла приемлемым — создать свой личный якорь. Но вот только как можно было разделить то, что уже разваливалось на кусочки? Она долго экспериментировала над кровью и ядом вампиров и смогла придумать план.              Шансов у неё и так не было. Так что же плохого было в том, чтобы положиться на жалкую возможность?              Ведь это всегда было единственным, что давало жить. Надежда, что всё получится, даже когда отчаянье накрывало с головой. Айрис просто не знала, что с ней случится, если однажды этот стержень сломается.              — Обрати его, — приказала Айрис, наблюдая, как Энтони вытаскивает кинжал из бедра мужчины.              — Ты же в курсе, что это не так работает, — поморщился Люк, взглянув на Певерелл.              — Я прекрасно знаю, что вероятность примерно десять процентов, — закатила глаза Айрис. — Он присмерти, так что действуй.              — Даже если не превратится, то помучается, — оскалился Энтони и схватил мужчину за волосы, тряхнув, чтобы тот посмотрел в его янтарные глаза. — Как ты это описывал Люк?              — Словно твоя кровь горит, — нахмурился Мояртиз. — Мерлин, иногда ты реально пугаешь, Тони. Спасибо, что я твой друг, а не враг.              Мояртиз наклонился, с отвращением разглядывая окровавленного и избитого мужчину с несколькими дырками в теле. Люк поморщился и наклонился к чужой шее.              — Позволь мне пойти одному, — Энтони подошёл к Айрис и протянул руку, которую девушка приняла. Она встала и вопросительно приподняла бровь. — Это небольшая компания и я знаком с их приёмами и стилями. Справлюсь. Выследим последних из его группы.              — Что ты собрался делать, Энтони? — в голосе Люка был слышен неподдельный страх, когда он повернулся с кровью на губах. — Что бы ты ни задумал, остановись.              — Могу лишь пообещать, что меня не посадят, — Энтони наклонил голову, смотря только на Айрис.              — Ты умеешь исчезать, — согласилась она. — Сомневаюсь, что тебя кто-то поймает.              Они долго смотрели друг на друга. На лице Долохова была маска безразличия, скрывающая даже истинные эмоции в глазах. Но Айрис видела, как участилось дыхание Энтони. Он снова был взволновал и напуган.              Айрис не хотела видеть Антонио.              В попытке заземлить Энтони она взяла ладонь мужчины, мокрую от чужой крови, в свою.              Не хотелось, чтобы Энтони уходил. Ум начал забиваться мыслями, которые казались бесполезными. Айрис понимала, что это был стресс — состояние, когда тело и ум находились в постоянном напряжении, из-за чего организм не мог функционировать нормально. Но этот факт не мешал чувствовать себя маленьким ребёнком, которому требовались объятья, а не уход близкого.              Она не хотела, чтобы Энтони сейчас увидел её такой слабой и беззащитной из-за нахлынувших воспоминаний и мыслей. Не сейчас, когда его самого терзали внутренние демоны. Он всегда был рядом для неё, когда было трудно, и теперь она хотела быть опорой для него. Они были взрослыми людьми, и она знала, что он должен был заняться своими делами.              В этот момент её эмоции ушли на задний план, а на первый план вышел Энтони.              — Не уходи туда, где я не смогу тебя найти, — сухо сказала она, поправляя воротник его рубашки и начиная накладывать очищающие чары.              Это чувство, когда сердце сжималось от мысли, что это может быть последний раз, когда она видит этого человека, душило внутри. Айрис в последний раз провела пальцами по плечам мужчины, убирая невидимые пылинки. Наконец она закончила, но Энтони перехватил женскую ладонь и сжал на секунду.              — Не отдавай от себя больше, чем есть, — прошептал он на прощание и резко развернулся, покидая комнату.              Её согласие было всем, что требовалось мужчине. Словно спусковой крючок, который разрешил Энтони двигаться.              — Нет! — Люк испуганно посмотрел на друга, но не предпринял попытки его остановить, когда Долохов прошёл мимо. Люк стёр остатки крови на губах рукавом рубашки и хмуро посмотрел на захлопнувшуюся дверь. — Я прошу вас обоих…              А хорошо ли, что Энтони так рвался убивать? Это было в нём изначально? Айрис всё усугубила? Может, Тони смог бы жить спокойной жизнью, если бы не она?              Но Айрис всегда была эгоисткой. Ей нравился именно такой мужчина. Энтони Алессио Долохов.              — Ты отпустила его одного, — обвинительно начал Люк, но Айрис подняла ладонь.              — Если он считает, что справится одни, то я ему доверяю, — холодно сказала она и посмотрела в красные глаза Мояртиза. — Ты сомневаешься в моём решении?              — Я беспокоюсь о своём друге, — процедил Люк. — Почему ты потакаешь ему? Он только тебя может послушать, а ты позволяешь ему пойти одному против группы итальянцев.              — Люк, — прикрыла глаза Айрис, — он справится.              Мояртиз прикусил губу и сверлил взглядом Певерелл некоторое время. Айрис даже стало искренне интересно, станет ли Люк открыто спорить с ней. Она не была особо близка с друзьями Тони. С Билом она практически не общалась, а Люк был довольно молчалив и Айрис редко могла понять его искренние эмоции.              Они никогда не были близки. Она могла позволить себе вести себя свободно, когда они собирались большими компаниями, но не когда оставались наедине. Айрис не чувствовала себя достаточно раскрепощённо и защищено.              — Я верю, что он справится, — вздохнул Люк, скрестив руки на груди. — Но я всё равно каждый раз боюсь и переживаю за него, когда он уходит в одиночку.              Айрис поразило такое откровение от Люка. Она посмотрела на него и позволила дать себе крохотную трещинку в защите.              — Это ведь Энтони, — слабо хмыкнула она, наблюдая, как опускаются брови Мояртиза. Люк рассматривал её некоторое время и Айрис покачала головой, чувствуя себя немного некомфортно от такого пристального взгляда. — Он всегда возвращается.              Она вышла из комнаты спустя пару минут, оставляя Мояртиза одного, и поднялась на верхние этажи. Ей нужен был Поллукс. Необходимо выяснить, что он сумел узнать за последнее время.              Айрис шагала по коридорам Министерства, окруженная множеством людей, которые торопились взад и вперед, не обращая внимания на прохожих. Работа кипела на всех этажах здания. Она почувствовала себя частью этой бесконечной суеты и влилась в поток.              В лифтах было так же людно, как и в коридорах. Айрис вошла в один из них и стала ждать, когда двери закроются. Она посмотрела на людей вокруг, которые неожиданно притихли, заметив её.              Когда двери открылись, Айрис быстро вышла из лифта и направилась к нужному залу. Она спросила у одного из сотрудников, где видели Поллукса в последний раз, и узнала, что он был здесь недавно. Она поспешила к главному залу, где надеялась найти Блэка. На двери оказались сильные чары, на которые Айрис потратила пару минут, чтобы зайти внутрь.              Какого дракла? Певерелл вошла и накинула на дверь похожие чары, мысленно проклиная Блэка. Если посторонним запрещено входить, то пусть табличку вешает.              Айрис вздохнула и свет в просторном зале моргнул. Везде было пусто, она прошла к центру и…              Остановилась, не в силах сдвинуться с места.              Закрыть глаза и попытаться успокоиться, оказалось чрезвычайно трудно, но Айрис выполнила первое действие, пересилив себя. Она сосредоточилась на дыхании, но поняла, что каждый вздох становился всё труднее, несмотря на попытки.              Раньше было плевать. Она же не плохой человек? Плохих не бывает. Она же всё делает правильно? Почему же ответ "да" не ощущался правдивым?              Айрис почувствовала, как лицо хочет искривиться, но сдержалась. Только сильнее зажмурилась, словно желая закрыться от всего этого мира и оказаться где-то в безопасности в своей голове.       Но там тоже было опасно, вот в чём подвох.              Она молча посмотрела на свои дико трясущиеся руки. Ледяное чувство отчаяния наполняло изнутри. Айрис всегда понимала, что её решения могут влиять на других людей. Почему же теперь это так... пугало?              Айрис стиснула кулаки, понимая, что на ладонях останутся кровавые полумесяцы и, закрыв глаза, очистила сознание.              Пусть она была плохим человеком. Правильно. Если она хочет победить, то нужно мыслить также. Только те, кто не остановятся ни перед чем, будут иметь возможность добиться успеха в любой области жизни. Если она была плохим человеком, то это может быть её преимуществом в борьбе за победу.              Нет. Нет хороших или плохих. Слабые и сильные. Победители и проигравшие.              Она открыла глаза и посмотрела на мир вокруг себя.              Перед ней раскинулось поле битвы. Всё вокруг Айрис было залито кровью и покрыто трупами павших авроров. Айрис медленно прошла вперёд, чувствуя, словно сама оказалась на передовой.              Работники просматривали воспоминания выживших солдат, поняла Айрис, узнавая свою разработку. Возможно, невыразимцы её улучшили и теперь смогли проецировать воспоминания в реальную жизнь.              Трава была вытоптана и искорежена, земля изрыта ямами и окопами. В воздухе, возможно, витал запах пороха и дыма, который соединялся с запахом гари от горящих зданий. Проекция не могла передать запах, но он, словно мираж, проник в ноздри Айрис. Звуки боя — крики, стоны, звон оружия — создавали атмосферу хаоса и ужаса.              Айрис медленно подошла к Тарквину Эйвери, яростно сжимающего свою волшебную палочку сидя на земле. Его нога была выгнута под неестественным углом. Он был таким же сосредоточенным и мужественным, каким Айрис его помнила. Она заглянула в его глаза. Сердце Тарквина билось быстрее, чем обычно, и Айрис чувствовала, как страх охватил мужчину. Тарквин знал, что каждая следующая секунда могла стать его последней.              Тарквин видел, как его товарищи падали рядом с ним, умирая на этой проклятой земле. Он точно также слышал крики и стоны раненых, но не мог им помочь. Он чувствовал себя одиноким и беспомощным в этой битве. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Знал, что должен оставаться сильным и бороться до конца.       Айрис перестала пытаться успокоить дрожь в своих руках. Это было невозможно сделать, когда видишь своего близкого друга в таком состоянии.              Тарквин, этот высокий и мужественный человек, чувствовал себя маленьким и беззащитным перед всем этим ужасом. Но он помнил, что не мог позволить страху победить, и продолжал бороться, несмотря на свои чувства. Он помнил о своём племяннике, Вернеле, Ричарде, Айрис, Паркинсоне и многих других.       Айрис захотелось его обнять, пообещать, что всё будет хорошо, но понимала бессмысленность этого. Это ведь просто проекция. Она сделает это чуть позже, когда они увидятся в живую.              В волшебника недалеко от них попал зелёный луч проклятия и неизвестный мужчина упал на землю. Его голова повернулась в сторону Тарквина и он посмотрел в безжизненное лицо и пустые глаза. Рука Айрис невольно дрогнула, когда она точно также посмотрела в мёртвые глаз. Она не знала этого волшебника.       — Блять, — проревел Тарквин и Айрис скрутило из-за его выражение лица. Он знал этого мужчину.              Айрис дёрнулась, когда сквозь неё пролетел зелёный луч, попадая в Тарквина.              Тарквин Эйвери дёрнулся и замер. Айрис инстинктивно сделала тоже самое, наблюдая, как зелёная вспышка отражается в глазах её друга. Глаза Тарквина мгновенно остекленели.              Что?...              Ноги стали ощущаться тяжелыми и непослушными. Айрис медленно опустилась рядом, но воспоминание резко сменилось. Она сидела в окружении другого хаоса, другого боя, но перед глазами осталась картинка мёртвых глаз Тарквина.       Нет. Ей померещилось? Она, наверное, не так поняла.              Разве этого она хотела? Она создала образ человека, который был готов пойти на любые жертвы и нарушить все моральные принципы, чтобы получить то, что ей нужно. Желанное оказалось на вкус как смерть.       Айрис не померещилось.              Грудь сжалась от боли, что было неимоверно забавно. Забавно, что что-то внутри снова сломалось с противным треском. Острая и болезненная усмешка начинала резать щёки. Это забавно, ведь её так много раз ломали, она столько раз собирала осколки во что-то жизнеспособное, но всё же чему-то внутри удалось снова сломаться и треснуть. Забавно, что что у неё ещё есть что-то, что можно разбить и сломать. Действительно по извращённому забавно.       Айрис не могла дышать. Захотелось кричать, звать Тарквина, но толи Айрис понимала бессмысленность этого действия, толи не могла найти в себе силы издать даже самый жалкий и слабый звук. Ком в горле, от которого было невозможно избавиться никаким глотанием, стал неприятным дополнением.              Вокруг всё стало казаться слишком ярким и шумным, звуки стали громкими и раздражающими.              Она поняла, что сидела в окружении других умирающих солдат. Буквально в паре дюймов от троих. Они были изранены осколками снарядов и покрыты грязью и пылью. Двое из троих уже не могли двигаться, лежа на земле в ожидании смерти.              Айрис отползла, почувствовав стену. Верно. Она не на поле битвы. Это просто проекция. Она в комнате. Не здесь. Не в окружении трупов. Она в безопасности.       Тарквин Эйвери был мёртв уже какое-то время, а она даже не знала.              — Айрис! — Поллукс подлетел к ней и даже немного проскользил по полу, совершенно не обращая внимание на то, как это могло отразиться на несомненно очень дорогих брюках. — Inactivare proiectura!              Проекция исчезла, но не из глаз Айрис.              Ей казалось, что она может умереть от охватившего её холодного отчаяния, которое поселилось в её костях.              Её друг умер. Ещё один близкий человек умер. Из-за неё. Она снова не справилась. Она это допустила. Человек, с которым она всегда вставала в пару на боевой магии, с которым обсуждала воспитание детей и который всегда был готов ей помочь, умер.              — Эй, дыши, Мерлин, — пробормотал Поллукс и схватил лицо Айрис ладонями. Это реально. Блэк реален, а не то, что она видела. Нет. Эти смерти тоже реальны. Всё реально. Смерть её друга реальна. — Айрис! Дракл, что я должен делать? Дыши со мной. Смотри на меня. Я здесь. Я тут.       Это снова произошло. Карл, Касси, Тарквин. Она это допустила, позволила этому случиться.              Айрис боялась, что если позволит влаге внутри глаз выплеснуться наружу, то уже никогда не сможет их остановить, поэтому покачала головой и отпрянула от Блэка.              — Ты в порядке?              Глупый вопрос и очевидно не по адресу. Захотелось рассмеяться. Стресс и отчаяние внутри ощущались как ядовитая кислота, которая медленно и меланхолично разъедала её где-то внутри. Если бы Айрис могла, то она бы непременно была бы. Была бы в порядке. Но не могла.              — Я в порядке, — пробормотала Айрис, убирая выбившиеся пряди за ухо, чтобы чем-то себя отвлечь.              — Возьми пару выходных, — холодно сказал Блэк и поднялся, протягивая руку Айрис. — Я разберусь.              — Я в порядке, — слова вылетали из её уст слишком быстро, чтобы их можно было обдумать и остановить.       Айрис усмехнулась и встала, не принимая руки мужчины. Блэк выглядел таким уставшим, что едва мог держаться на ногах. Айрис даже на секунду подумала, что они оба упадут, если она примет помощь.              — Никто здесь не в порядке, — гневно процедил Поллукс, убирая руку в карман пиджака. — Никто, понимаешь? Ни ты, ни я, никто, Мерлин, не в порядке.              — Ты выглядишь вполне нормально, — попыталась солгать Айрис, что у неё явно не получилось. Звучало, словно издёвка. — И я в полном порядке.              Она закусила губу, внимательно следя за движением глаз Поллукса.       Тарквин Эйвери погиб.              — Ты ничего не чувствуешь? — сухо поинтересовался Блэк. — Совсем?              Между ними повисла тишина, как перед грозой, но их глаза говорили громче любых слов — каждый из них пытался прочесть мысли другого и понять, что же происходит на самом деле.              — В последнее время я наблюдаю за тобой, — осторожно признался Поллукс. — И я не знаю, как назвать то, что я вижу. Сначала я видел холодное сосредоточение, а потом я начал думать, что это ярость. А иногда я вижу только отчаяние, которое ты упорно стараешься скрыть от окружающих.              Айрис ощутила, словно балансировала на тонкой нити над бездной, где любая ошибка может привести к падению. Как игра в рулетку, где каждая ставка может быть выигрышной или проигрышной. Какой ответ ожидал услышать Поллукс?       Что она... не справляется?              Даже если поверженные тела будут устилать пол вокруг её трона, она не опустит свою волшебную палочку. Не так ли?              Айрис решила дать давно заученный ответ:              — Эмоции не имеют никакого значения.              — Всё ради цели, да?              Скупая холодная улыбка, которая никогда не касалась серебристых, как сталь, глаз, исказила лицо Блэка. Айрис поняла, что не помнит, как выглядела искренняя улыбка Поллукса.              Она прикрыла глаза и пожала плечами:              — Ты прекрасно знаешь, что нас ждёт в случае поражения. Новая война и террор. Вещи, которые многие люди назвали бы куда хуже смерти. Грин-де-Вальд не собирается закрывать Нурменгард, когда выиграет.              Поллукса резко передёрнуло. Айрис инстинктивно отзеркалила это движение, встречаясь с глазами, которые наполнились искренней растерянностью.              — Когда? — хрипло вырвалось у Поллукса.              Айрис почувствовала себя невозможно слабой, но заставила спину держаться ровно, а лицо не кривиться.              — Я говорю теоретически, — холодно сказала она. — Грин-де-вальд создал для своих политических оппонентов тюрьму. Ты не видел, что он творит с теми, кто туда попал. Он практикует на них самые страшные проклятия. Если получается, то он их лечит и продолжает использовать, как подопытных пикси. Как думаешь, что ждёт нас с тобой, если проиграем?              — Откуда ты это знаешь? — лицо Поллукса ожесточилось и он шагнул к ней.              Айрис не отвернулась и просто продолжала смотреть на мужчину. От его взгляда повеяло холодом и Айрис вздернула подбородок, когда он подошел к ней вплотную. Спустя минуту в его глазах отразилось мимолётное понимание:              — Он снова начал переписку с тобой, — его лицо сохраняло каменное выражение, но бровь то и дело яростно подёргивалась. — В подробностях о пытках рассказал или был щедр на воспоминания?              — Я не говорю, что мне просто, — протолкнула Айрис слова из горла, не отвечая на вопрос. Она надеялась, что сможет отвлечь внимание Блэка, чувствуя, что и так поделилась с ним слишком многим. — Ты говоришь, что я готова на всё ради цели?              Айрис скрестила руки на груди и прислонилась к стене, снова поднимая глаза на мужчину. На его лице отразилась смесь непонятных эмоций.       Непонятных? Айрис сейчас действительно не смогла полностью понять мимику Поллукса? От этой мысли даже стало тоскливо на мгновение, но она заставила себя уничтожить её ещё в зародыше.              Секундная тишина между ними напомнила Айрис тугую струну, готовую лопнуть от любого дополнительного натяжения.              — Я не знаю, на что я готова ради цели, — усмехнулась она, заметив, как опустились губы Блэка. — И именно это меня настораживает.              — А какая у тебя цель? Уничтожить Грин-де-Вальда? Сделать мир лучше? Нарастить влияние? За что мы сейчас боремся?              — А ты к чему стремишься? — Айрис пожала плечами. — Я тоже перестала тебя понимать.              Блэк тихо рассмеялся, что удивило Айрис. Это был уставший и хриплый смех. Поллукс прислонился к стене рядом с Айрис. Его взгляд был пуст и отрешен, словно он был в другом мире.              — Раньше я думал, что только ты можешь меня понять, — прошептал он.              — Взаимно, — также тихо сказала Айрис, и честность обожгла ей горло.              — Интересно, как бы сложилась наша история, если бы мы поступили иначе, — хмыкнул Поллукс.              — Чтобы было бы? Если бы? Куда делось твоё “без сожалений”?              Никаких движений, никаких слов в ответ. Они одновременно вздохнули и замерли, как мертвые куклы, не способные даже шевельнуться. Раньше действительно было проще. Но сейчас они просто не знали, что делать. И это раздражало Айрис до безумия.              — Я устал. Всё осточертело. Думал, надо просто ночью отоспаться или хорошенько выпить, но дело не в этом, — тихо раздался голос Поллукса и Айрис позволила этому откровению потонуть в тишине.              Ночью отдохнуть было бы слишком просто. Ей нужен был путь к цели, которую она уже не совсем понимала. Взгляд скользил по окружающим вещам в зале, но не находил ничего, что могло бы вызвать хоть какую-то положительную эмоцию.              — Почему ты говоришь это мне, а не своим друзьям? Чарльз или Льюис?              — Они слишком оптимистичны.               — У тебя есть жена, — процедила Айрис, чувствуя, как контроль ускользал сквозь пальцы. Она вздохнула, приказывая себе сохранять спокойствие.              — Ирма, — цокнул Блэк, — милая, но совершенно ничего не смыслит в политике и с ней невозможно нормально разговаривать. Я не люблю её. Никогда не любил. Оказывается и детей не особо хотел.              Айрис долго пыталась забыть прошлое, залечить старые раны и начать жить заново. Она думала, что все уже позади, что больше ничто не сможет её потревожить. Но в один момент слова мужчины пронзили её душу, словно надавливая на старые трещины, открывая ранки заново. Боль вернулась с новой силой. Время не лечило. Оно затупляло раны, давало им время зажить и стать шрамами.              — Забавно, — Айрис откинула голову назад и закрыла глаза. Щёки заболели. Возможно, она оскалилась. — Нет, это правда уморительно.              — Что именно?              Певерелл поняла, что шрамы на её душе никогда не заживут полностью, что прошлое всегда будет напоминать о себе.              — Всё, — хмыкнула Айрис. — Вау, Блэк недоволен жизнью, которую выбрал. Жену свою не любит, дети его не устраивают. Вау.              Она посмотрела на Поллукса и заметила, как его брови дёрнулись, словно он испугался. Кого? Какое выражение лица Айрис могло привести его в такое состояние?              — И ты говоришь всё это мне, — выдохнула Айрис. — Мне? Имей совесть говорить это, например, Чарльзу, а не мне.              — Прости, — Блэк отвёл взгляд в сторону и скрестил руки на груди, выглядя весьма мрачно. — Я не… Мне жаль.              Конечно.              Жаль.              Поллукс Блэк всегда был тем, кому нельзя ошибаться. Он всегда был обязан поддерживать статус, быть лучшим. С самого детства. Он всё сделал по правилам: закончил школу с отличием, женился на прекрасной девушке, завёл детей, занял престижную должность. Айрис заметила, что Поллукс словно потерялся. Он же всё сделал правильно, по правилам. Где же это долгожданное счастье?              И Айрис хотелось взять воротник Блэка и процедить ему прямо в лицо: “Да с чего ты вообще взял, что это сработает? Почему ты считал, что это сделает тебя счастливым?”              — Я хотела и хочу, чтобы ты был счастлив, — нарушила тишину Айрис. — Но я не буду обсуждать твои отстойные отношения с Ирмой.              Что за грёбанные сделки с жизнью, словно, если ты женишься, заведёшь детей и тому подобное, то сразу станешь счастливым?              — Я не понимал, почему ты никогда ни на кого не смотрела. Почему не ищешь отношений, не хочешь семьи, — едва заметно поморщился Поллукс. — А потом появился Томас и… Тебе это нравится, не так ли? Семья.              — Семья, — бездумно повторила Айрис. — Да.              — Ты без мужа, — усмехнулся Поллукс, но вышло далеко не так холодно и высокомерно, как обычно. Словно он попытался так сделать, но не смог, и вышло даже немного вымучено. — Ребёнку нужен отец.              — У Томаса нет родителей, — сухо сказала Айрис. — Но есть человек, который стал ему старшим братом, и я. Я никогда не смогла бы стать для него матерью.              — Ты уверенна в Долохове? — заметив опущенные брови Айрис, Поллукс приподнял уголки губ. — Просто… Ты счастлива с ними?              Айрис задумалась и прислонила голову к стене.              — Я не переживу, если это будет очередной опыт, — тихо сказала она.       Больше никто ничего не сказал. Айрис молча покинула зал и спустилась в Атриум, чтобы вернуться домой.       И только когда Айрис наконец покинула Министерство, то ощутила тошнотворное чувство, которое не могла описать словами: то ли это была боль, то ли отчаяние или вовсе безнадежность.              Она устало опустилась и села на ступеньки парадной лестницы, не находя в себе сил дойти до своей комнаты. Айрис уставилась невидящим взглядом на дверь, позволяя тишине окутать себя и погрузиться в момент, когда время не ощущается.              Приходить в пустой дом — тошно и неприятно. Понимать, что почему-то не хочется общаться с близкими — опустошительно. Осознавать, что всё равно хочется окружить себя тихим гулом друзей, почувствовать, что всё хорошо — неосуществимое желание.              Ничего не было в порядке.              И от этой мысли становилось душно.              London Bridge is falling down,       Falling down, falling down.              Ничего теперь не будет нормально.       Всё уже давно не нормально.       Айрис до сих пор не могла себе простить смерть Касси. Теперь к именам добавился Тарквин.              London Bridge is falling down,       My fair lady.              Война, где гибнут люди, а она должна прагматично делать расчёты того, сколько погибнут на следующей миссии, уничтожала что-то внутри Айрис. Как скоро Ричард и Вернель узнают о смерти Тарквина? Как Айрис должна будет посмотреть им в глаза?              Что теперь будет с племянником Тарквина? Мерлин, Айрис словно только вчера обсуждала с мужчиной тему отцовства. Она своими решениями лишила ребёнка отца?              Она снова сама лишила себя верного соратника и друга?              Она ничего не обещала. Она говорила, что потери будут. Почему же тогда так паршиво? Так душно и больно?              Отчаяние сдавило горло. Ощущение, словно она плыла в глубинах бездны, обволакиваемая тьмой и безысходностью, а силы закончились.              Почему не мог погибнуть кто-то другой?              Ноги сами согнулись и Айрис обхватила их руками, положив голову на колени.       Как же тошно. От всего и себя в том числе.              Хотелось прийти к Вернелю, Ричарду или Калли. Но Айрис не чувствовала себя способной сказать им о смерти их друга. Скорее всего Ричард уже узнал об этом. Он справится. Или возненавидит Айрис? Нет. Не должен. Это было решением Тарквина.              Они лучше позаботятся о себе. Вместе смогут пережить утрату. Айрис не сможет дать им правильную поддержку.              Кто будет следующим? Как сделать так, чтобы счётчик смертей её близких прекратился?              Take a key and lock her up,       Lock her up, lock her up.              Она должна была научиться отпускать людей.       Но вместо этого она научилась впускать их в свой мир и привязываться.              Take a key and lock her up,       My fair lady.              Внезапно Айрис поняла, что снова принялась напевать незамысловатую мелодию в своей голове, даже не осознавая этого. Было несколько версий Британской песенки, но в этот раз все они смешались в голове, походя на болото.              Айрис прикусила губу и зажмурилась, начиная мысленно повторять основные правила и законы трансфигурации, рецепты зелий, которые попались ей на экзамене после седьмого курса. Она почти закончила перечислять руны футарка и их основные характеристики, когда рядом раздалось тихое:              — Принцесса?              Айрис моргнула и сфокусировала взгляд на Энтони, который сидел на корточках напротив. Он выглядел уставшим и грязным.              What'll you take to set him free,       Set him free, set him free?              Айрис с рождения ничего не имела. Жизнь с детства научила цепляться за каждую мелочь: гребень, который кто-то потерял в приюте, монетка, которую кто-то обронил, ребёнок, который решил протянуть руку, помог подняться и вытереть заплаканное лицо. За каждую вещь Айрис училась держаться накрепко, но быть готовой отпустить, когда придёт время. Наверное, это было тем, чему жизнь упорно пыталась научить, но что она упорно отказывалась принимать: ничто не вечно. В детстве было намного легче смириться с этим, когда практически ничего не было, что бы она смогла назвать своим.       Поэтому Айрис всегда переживала на краю сознания, что однажды Энтони не вернётся.              — Я никогда не понимала этого прозвища, — сухо сказала она, продолжая осматривать мужчину на наличие ран. — Ты же в курсе, что я никогда не назову тебя принцем?              — Даже не допускал такую роскошь в своих мыслях, — хмыкнул Энтони. — Настолько устала, что не смогла дойти до кровати?              — Решила рассмотреть интерьер. Здесь нужен ремонт.              — Только не ковры, — поморщился Энтони, поднимаясь. — С них же кровь даже магией сложно убрать.              Он протянул руку и Айрис приняла её, вставая.              — Ты просто никчёмный волшебник, — спокойно сказала она. — И у нас правило. Никакого кровопролития дома.              — Скучно, — хмыкнул мужчина, начиная подниматься по лестнице.              Айрис невозмутимо последовала за ним.              — Мили, накрой нам ужин! — крикнул Энтони. — Курица и любой гарнир. Айрис, что думаешь насчёт картошки? Мили, на гарнир картофель с теми специями, что были на прошлой неделе. То, что я оставил в коридоре, перенеси в мою комнату!              Айрис слабо усмехнулась, наблюдая за мужчиной, который спокойно раздавал распоряжения. Он знал этот дом, помнил её предпочтения в еде, замечал мелкие изменения в интерьере.              Он был уверен и спокоен. Действительно домашним.              Перед Энтони появилась Мили, которая протянула мужчине комплект чистой одежды. Энтони привычно поблагодарил эльфийку и Айрис поняла, что он хотел принять душ.              Айрис махнула рукой, решив подождать мужчину внизу. Он скрылся в ванной комнате, но Певерелл не сделала ни шагу, чтобы уйти.              А если Тони будет следующим? А если Грин-де-Вальд доберётся до Томаса и попытается манипулировать Айрис через него?              Вдох. Выдох. Долохов дал ясно понять, что думает о том, чтобы Певерелл пыталась его ограждать от дел. Она должна уважать его решения, должна…              Перед глазами стояла смерть Тарквина. В ушах был звук войны. Воспоминания о смерти лучшей подруги снова всплыли с такой силой, что хотелось биться головой о стену. Айрис почувствовала, как ядовитая усмешка начала раздражать уголки её губ, предвещая истерику, которую она до этого подавила, где-то у себя под кожей.              — Айрис! — раздался крик Тони из ванной. — Всё в порядке?              Она замерла, понимая, что осталась стоять на месте. Рука потянулась ко рту, чтобы стереть острую усмешку, но получалось не так хорошо, как Айрис планировала.              Глубокий вдох и выдох.              — Да, — сказала она не уверенная, что Энтони её услышал.              — Дверь не закрыта! — услышала она голос Энтони.              И Айрис приняла приглашение, когда немного успокоила свой рот, вернувшись в более менее спокойное состояние.              В ванной было душно. Она села рядом с раковиной на прохладный пол и обняла колени, не совсем понимая, куда себя деть. Айрис начала вслушиваться в звук воды и тихие бормотания Энтони за шторкой ванны.       Она так дракловски устала. Что нужно принести в жертву, чтобы это закончилось? Уже хотелось отдать что угодно, но Айрис ощущала себя нищенкой — отдавать было нечего.              Время казалось неумолимо тянущимся. Айрис не хотела уходить, не хотела отпускать Энтони из виду. Звук воды превратился в какой-то успокаивающий шум в голове. Она чувствовала себя так спокойно, просто сидя на полу, когда рядом был такой домашний и уставший Энтони. Не хотелось, чтобы это мгновение закончилось.       Хотелось напиться до беспамятства. Хотелось закрыться в комнате и никого не видеть. Хотелось спать спокойно и без кошмаров. Хотелось вернуть Касси и Тарквина. Хотелось перестать чувствовать себя беспомощной и бесполезной.       Айрис хотела, чтобы всё просто закончилось.              Послышался всплеск воды. Энтони обмотался полотенцем и присел рядом с ней.              Он молча улыбнулся, намекая на вопрос.              Как Тони мог так тепло улыбаться? Как вообще мог искренне улыбаться после всего того, через что ему пришлось пройти? Он прошел через большее, чем кто-либо должен был проходить, но улыбка на его лице была такой яркой, что казалась лживой. Словно у этой улыбки было всё на свете, а не наоборот. В реальности жестокий мир забрал у Долохова всё: детство, невинность, мечты. Нет, мир продолжал забирать всё это у Энтони.              Айрис продолжала всё это забирать.              Но Энтони продолжал улыбаться ей и она почувствовала подступающую тошноту.              Он смог бы стать хорошим человеком, внезапно поняла Айрис. Если бы не она, не её задания, то Энтони смог бы стать нормальным человеком. Смог бы очиститься и стать хорошим. Дракл, он же уже хороший.              А она бы не смогла. Они всегда были разными. Энтони был тем, кем никогда бы не смогла стать Айрис. Она была чем-то гнилым, нестабильным, готовым начинать разлагаться и отравлять всё вокруг. Энтони же был похож на солнце, несмотря на то, через что прошёл. Чем-то, что всегда будет выше Айрис.              — Тарквин мёртв, — тихо сказала она, подмечая, как меняется лицо Энтони. Его губы сжались в линию, а брови свелись на переносице.              Улыбка умерла и Айрис почувствовала, как ей стало холодно. Её пробрало каким-то почти потусторонним холодком вдоль позвоночника, а в животе заворочался клубок змей.              — Не твоя вина, — уверенно сказал Тони.              — Знаю, — поморщилась Айрис и отодвинулась. — Идиот, я не виню себя.              Он чистый после душа, а она не переоделась и до сих пор с каплями крови на одежде.              Но Энтони обнял её одной рукой, пачкаясь. Почему-то у Айрис это снова вызвало тошноту, но она только прильнула к мужчине.              Такие правильные руки. Она чувствовала рубцы от шрамов на его ладонях, ощущала неровность кожи на предплечьях. Чувствовала едва различимый после душа запах табака. Ей казалось, что она сможет узнать Энтони из тысячи.              Ей так повезло с ним. Со всеми.              А вот им с ней совершенно не повезло. Она думала, что не повезёт тем, кто решит пойти против неё. Что ж, оказалось, что и друзья не были в безопасности.

♛ ♛ ♛

      Айрис опустила руки на балкон, вдыхая прохладный воздух. Король маглов встал рядом с ней и достал из пачки сигарету.              — Мне не следовало так говорить, — сказал король и закурил. — Это было бестактно.              — Всего лишь честно, — скучающе отозвалась Айрис, но в следующую секунду перевела взгляд на короля, вглядываясь в мужчину. — Вы сбили действие зелий и чар. Простой магл. Восхитительно.              Леонард отослал её посмотреть на короля маглов, намекнув, что в последнее время тот выглядел слишком подозрительно: делал слишком резкие замечания, показывал излишнюю своевольность. Айрис сразу поняла, что заклинания перестали действовать, а король не увидел смысла отрицать, когда понял, что от Певерелл не скрыть этот факт.              — Вы монстры, — поморщился король, бесстрашно смотря прямо в глаза Айрис и выдыхая дым в другую сторону. — Вы ничем не лучше Грин-де-Вальда. Также жаждете господства.              — Какое это чувство - знать, что у Гитлера та же религия, что и у Вас? — стрельнула словами в ответ Айрис.              — Все мы дети Бога, — невозмутимо сказал король маглов. — Мы не выбираем, кем рождаемся, но мы выбираем кем станем. И стать нужно праведным и хорошим человеком. Господь благословит Великобританию.              — Если Бог не остановил Гитлера и Грин-де-Вальда, то он и на их стороне? — сухо поинтересовалась Айрис. — Порой, я поражаюсь его жестокой воле, видя, что он спускает с рук.              Может быть она была порождением зла, созданной в темных закоулках ада, чтобы разрушать жизни тех, кто оказывался рядом с ней. Была проклята на веки вечные, чтобы нести на себе бремя своих грехов и расплачиваться за свою злобу и жестокость. И теперь она продолжала бродить по земле, не найдя покоя и несущая на себе тяжесть своих грехов. А что? Красиво же звучит. Как оправдание.              Как жаль, что она не была демоном, как говорили в детстве в приюте. Демоны должны быть сильными. Могущественными. Интересно, демон бы справился с Грин-де-Вальдом? Айрис бы этого хотела. Иметь силу и мощь выйти против Грин-де-Вальда и победить. Один на один.              Но она не была демоном. Она была обычной волшебницей, которая хотела быть сильной.              — Волшебники верят? — внезапно поинтересовался король.              Верила ли Айрис? Нет, ей хватило пары недель работы в церкви, чтобы начать сомневаться. Бог создал всех грешными, но судил за грехи? Почему Бог допускал страдания ни в чем неповинных детей? В чём смысл их страданий? Если они и так умрут будучи детьми, то зачем их отправлять на землю? Если Бог всемогущ, зачем ему ждать «Страшного Суда», чтобы покарать своих врагов? Что мешает сделать всё сейчас? Бог создал смерть, насылал катастрофы и безжалостно убивал детей, но Бог многомилостивый, милосердный, любящий. Доказывало ли это его лицемерие, учитывая, сколько говна происходило в мире? Мерлин, может Бог учился бы на Слизерине? Или Айрис просто сходила с ума и не понимала простых истин?              Всё, что Айрис поняла за своё детство, — если человека нужно было поощрять раем, чтобы он не совершал плохие поступки, то это был не самый хороший человек. Можно ли было назвать это корыстью, ведь человек совершал хорошие поступки только ради рая?              — Ни капельки, — хмыкнула Айрис. — Я лично верю в жизнь и поступки. Я привыкла сама всего добиваться.              — Как можно не верить в Бога? — нахмурился король.              — В которого? — заметив недоумение на чужом лице, Айрис усмехнулась. — В Зевса? Перуна? Ра? Аллаха? Одина? Ганешу?              — Я про настоящего, — вымучено вздохнул Альберт.              — Вы не верите в тех богов, которых я назвала. Я точно также не верю в вашего.              — Глупость волшебников, — поморщился король. — Вы ничего не смыслите в вере. Религия заключается в добре, а не в жалкой теологической болтовне. Когда я делаю добро, я чувствую себя хорошо. Когда я поступаю плохо, я чувствую себя плохо. Вот моя религия.              — Если все религии говорят о праведности, то почему бы не сделать праведность всеобщей религией?              Но король только отвернулся, словно от мелкой незначительной сошки.              — Все религии это и проповедуют. Но вы, волшебники, сли...              — Я выросла в католическом приюте, — внезапно сказала Айрис, чем заслужила по-настоящему удивлённый взгляд короля. — Знаю все псалмы и молитвы. Моя самая любимая "Притча о глазе и руке" и она приводится в Евангелии от Матфея. Иисус вместо того, чтобы велеть женщинам одеваться поскромнее, сказал мужчинам вырывать себе глаза, если они не могут сдержать свою похоть.              — Вместо того, чтобы обвинять других в своих собственных слабостях, мы должны смотреть на себя и пытаться улучшать себя как личности, — усмехнулся король, затушив сигарету. — Я удивлён, что вы знаете эту притчу.              — Без понимания религии невозможен настоящий атеизм, — пожала плечами Айрис.       Вот бы всё в её мире было так просто. Совершаешь хорошие дела и мир отвечает тебе тем же.       Айрис усмехнулась, почувствовав зуд под кожей. Возможно, всё так и работало, она не была чистой в этом смысле. Интересно, смогла бы она расплатиться за свои грехи однажды и как бы она это сделала?       Она сжала волшебную палочку крепче и посмотрела на короля.       Какова была цена жизни?